— Чудесный вечер, не правда ли? — девушка пододвинулась ближе ко мне.

— Ага, — ответил я.

— Куснешь сейчас или потом?

— Давай, лучше сейчас, а потом поедим вместе?

— Идет.

И я вонзил клыки в белоснежную шею на полную их глубину, сделал жадный глоток, девушка внезапно превратилась в тряпичную куклу, обмякла в моих руках. Я едва успел пересадить ее к себе на руки, да крепко прижал к груди.

Вот и все, теперь я стал взрослым. Теперь я обязан оберегать свою самую первую жертву, ту, что так доверчиво прильнула к моей груди. Я стал мурлыкать древнюю колыбельную, покачивать Аню, а на губах все ещё ощущались капельки ее крови.

— Спи спокойно под луной, наш упырчик золотой.

Дверь распахнулась, когда я ждал этого меньше всего. Коты? Огр? Кто посмел без спросу войти в мой дом? В дом, где сладко спит моя жертва, где на вертеле над углями коптится пища, которую добыл я?

Я переложил девушку на диван, а сам схватил в руки кочергу. Котов я не трону, а вот любому другому пришельцу крепко достанется. Даже имени его спрашивать не стану, нападу первым. Ведь гости не приходят в дом без стука, не так ли? А если то не гость, значит, вор или убийца. Такого не грех будет и убить. Опять же, Аня оценит, каков я в бою.

Оскар

Я очнулся под мелодичное пение ангела, иначе звучание этого нежного голоса сложно было бы назвать — тонкое, переливчатое, напомнившее мне колокольчик. И сразу же вспомнился осиновый кол, когда только и успели загнать? Главное, какая бессовестная пакость это сделала? Я горько вздохнул, и почему только я попал на небеса, когда у меня еще остался целый ворох дел: сын не прошел инициацию, падчерицу я так и не просватал, жена моя беременна неизвестно от кого, но ребёнку точно нужно дать мое имя. Как там они без меня?

— Я к роднику, — пропел ирлинг.

Пушистые ирлинги облепили меня с ног до головы своими маленькими теплыми крыльями. Это приятно и удивительно, вот только облачка под спиной что-то жестковаты, в легендах обещали совершенно иное.

— Мне жаль, — донесся до меня чуть не плачущий голос сына. Раздался звон колокольцев, чем-то напоминающий стук, который издает ручка жестяного ведра. Неужели мой сын, мой любимец, тоже погиб? Я чуть не задохнулся от боли! Сколько бед и несчастий нам удалось избежать, столько миров позади и вот теперь, когда мы наконец обрели своё логово, потерять все! Биение пушистых крыльев внезапно стало меня раздражать, но пошевелиться, чтобы отогнать крылатых, нет никаких сил. Воля моя словно угасла, стекла расплавленным железом сквозь облака и исчезла. А может, ее пригвоздил осиновый кол? Право, я не знаю.

— А домовик здесь толковый, показал, где колодец. Позови котиков к очагу.

— Они уже сыты!

— Ты — мой подопечный, вот и делай, что велено!

Я засомневался на миг, может, я очутился в аду, а не в раю? Очаг, колодец, коты — демонические создания — говорят, будто бы они и есть ирлинги, которых свергли с небес за излишнее любопытство, наглость и тягу к убийствам. Стало совсем уж обидно. Вроде творил добро, Дальона и того не убил — до сих пор жалею об этом, если уж честно — а провалился в ад!

Моя догадка подтвердилась, сначала исчезло тепло ирлингов, очевидно, падших, а затем мне в лицо плеснули раскаленное олово. Я взвыл во все горло, подлетел с каменного дна ада, наткнулся взглядом на алые угли, успел рассмотреть точно такие же, светящиеся глаза падших ирлингов. Они везде, всюду, ими полон весь мой кромешный ад! Бежать, спасаться, найти способ вытащить отсюда и вернуть к жизни Анджела! Может, есть еще какой завалящий шанс, может, успею его прибрать к своим рукам, пускай не для меня, так хотя бы для моего сына, для будущего нашего клана!

— Ваааа!

— Я же говорила, это действенный способ, — проворковал кто-то рядом.

Я обернулся. И эта здесь! Та мерзавка, из-за которой мы сюда попали. Анна стоит в вуали из паутины, даже взгляд свой в сторону, ну хоть из стыда, не пытается отвести. Хорошая же компания подобралась для меня в аду! Собственно, почти ничего так-то и не изменилось.

— Ага, я помню, ты ходила на курсы первой помощи.

И мой сын тоже здесь, рот обагрен кровью, клыки наружу торчат, волосы обгорели, щеки измазаны сажей. Я взвыл еще раз! И тут за плечо меня тронула когтистая лапища, я обернулся, увидел клыкастую пасть отвратительной твари. Кот, как он есть, со всеми своими грехами в полном составе.

— Не знаешь, он долго будет кричать? — меланхолично спросила ведьмочка. Чувствую, до меня здесь еще и ее мать доберется, просто из мести за то, что не доглядел за падчерицей! Я представил себе Светлану, ее горящие глаза, умение договариваться с кем угодно, включая эльтем. Мне стало совсем уж дурно.

— Уаааааа!

— Не знаю, — ровным тоном заметил сынок, — Па, я это случайно. Ты того, прости! И спирт тоже я украл, кстати.

— Уууу!

Я потряс головой, вспомнил позабытую флягу. За что я только гувернеру платил? За то, чтоб он следил за сыном, или за то, чтоб он его окончательно распустил⁈

— А обычно он долго кричит? Мамы хватает не больше чем на два по сорок пять минут с перерывом, я проверяла. У нее тайминг. Да, кстати, спирт мы извели на ртутные градусники и двигатель внутреннего сгорания. Ну, который «чух-чух» и ползет. Он там, в кабинете, в вашем сейфе остался. Кстати, Анджел, ты свечку убрал? Не взорвется?

— Я точно не помню. Папа вообще никогда не кричал раньше, он, как правило, бегает, когда злится. Три подъёма по лестнице вверх, три вниз — его полный рекорд, я засекал.

— Мы в аду! — я попытался хоть как-то вразумить детей, запоздало вспомнил, что здесь все равны, каждый должен ответить за свои грехи и грешки сам, но, может, мне удастся стащить их немного у сына, — Где здесь черти⁈ Я хочу отправить жене письмо, что я неупокоенный! Тьху! Мне не будет покоя, пока я не извинюсь перед ней!

— Вообще-то я старалась навести уют и порядок, папа, — насупилась Аня.

— Не, мы не в аду, па. Здесь норм. Даже ванная есть. Правда, воды нет, но это фигня.

— Ты на какой помойке вырос, кутенок⁈

Я опешил и как-то слишком быстро сполз на пол. Полагаю, ноги мои подкосились, зато мой зад встретил каменный пол точно так же гостеприимно, как встречают дальнюю родню, которая внезапно появилась на пороге. Лютейшим сожалением и даже болью.

Анджел качнул головой, откинул со лба отросшую челку. Взрослый, клыки торчат изо рта — аккуратные, еще совсем короткие. Так! Стоп! А клыки-то откуда⁈ Я перевел взгляд на ведьмочку и различил два прокола на ее шее. Аккуратные такие, сразу видно, один клык попал точно в цель, второй немного проболтался в надкусе перед тем, как проник в вену. Это что получается⁈ Это как так⁈ Я вновь посмотрел на своего сына, тот заметно смутился, отвел в сторону пылающий взгляд, сглотнул, облизнул белоснежный клык.

Следующая мысль выбила меня из равновесия. Если Анджел успешно прошёл инициацию и сделал это сам, без всякого моего ведома, без помощи, без совета, то ведьма меня точно убьет. Уверен, она и осиновый кол найдет, и сама лично отточит! И за серебряным наконечником дело не станет. Нет, мне точно не выжить! Мой кровный сын использовал ее дочь! Втёмную! Но от этого нисколько не легче, мне так уж точно. Это ведь я во всем виноват, и в том, что Аня здесь, и в том, что мой сыночек с нею удрал. Может, живьем похоронит? Так я откопаюсь годика через три, когда гнев супруги немного поутихнет. Ведьмы, они такие — отходчивые, что в гневе, что в любви. Я прикрыл лицо ладонями, мне стало действительно дурно.

Дети тем временем принялись накрывать на стол. Расставили красивые блюда, вытащили приборы. Вот мелькнул хрустальный кубок в руке ведьмочки, сынок отвел ее руку обратно, в сторону полки.

— Для воды подают немного другие, вон тот выпуклый бокал подойдёт больше.

— Хорошо, — девица пожала плечами. Чуть скрипнула входная дверь дома, затем раздался цокот крохотных коготков по полу. Крыса? Или всё-таки мышь? Нужно скорее встать, спугнуть животное, пока оно не натворило дел.