Светлана Ивановна

Голова кружится, руки трясутся, хочется проораться как следует. Вопрос в том, на кого. Дети оба, как назло, вели себя словно два ангела чистой воды. Оскара нет, сбежал, гад клыкастый. Ну вот и как жить? Должна же я привести свои нервы ну хоть в какой-то порядок! Обыск мне тут устроили! Обвинили черт-те в чем! В правде, если уж попытаться быть честной. Муж мой вампир! Ну да, вампир! У каждого мужчины свои недостатки, Оскар на фоне других так просто лапочка-зайка. Убью, как только увижу. Уф.

Я выбралась из спальни и буквально нос к носу столкнулась с управляющим. Он даже рот не успел открыть, точней открыть-то он его успел, но сразу захлопнул.

— Чтоб ноги вашей в моём доме не было.

— Почему? Я доложу хозяину.

— Пыли много! Слуги ведут себя отвратительно. Я что, должна объясняться! Перед кем? Перед вами? Вяленой рыбы нет? Нет. Грибочков соленых? Огурчика? Форменное безобразие.

— Я все исправлю. Немедленно. Прямо сейчас.

— Попадётесь мне на глаза, занесу имя в отдельный список! Обведу его кружочком. А напротив фамилии поставлю жирную точку.

— Черное колдовство запрещено.

— Мне? Кто бы посмел мне вести себя так, как я хочу? Вы? Пошел к бесу!

Гардины на окнах взметнулись, дом наполнился ветром. И так хорошо стало на душе. Да только задор не утих. Управляющий метнулся по коридору, налетел лицом на стену, пискнул и рванул со всех ног куда-то в противоположную от лестницы сторону.

— И побрейтесь! Хватит разбрасывать бациллы с бороды!

— Непременно! Все будет по вашей воле.

Я сбежала на первый этаж. Кто-то нас предал. И я даже знаю, кто именно. Дальон! Вот и делай после этого людям добро. Выкупила, комнату ему отдельную выделили, накормили, напоили, за свой стол пустили, прямо на семейный обед пригласили. Будто он нам близкий друг или родственник. А он просто неблагодарная скотина! Корми, пои, а она тебе двор разнесёт. Нельзя делать добро, за него всегда отомстят.

Анька смотрит в окно, подол длинного платья перепачкан грязью пола. Розовый шелк напитался чёрным. Анджел тут же, стоит рядом с дочкой. Вместе они выглядят как два перепуганных птенчика. Боевых таких птенчика.

— Я ненавижу отца! — ноздри парня раздулись, голову он поднял высоко вверх. Гордый, доблестный, ведь он пытался защитить нас от мага. Юнец против нескольких взрослых мужчин.

— Почему, Анджел?

— Он ушел в трудную минуту.

— С мужчинами это бывает, — глубокомысленно заявила Анька.

— Не со всякими. Аристократ не способен повести себя так.

— Не ярись. Оскар поступил правильно, останься он здесь, все могло закончиться совсем иначе, — я постаралась говорит мягко.

— Он должен был нас защищать, — напирает подросток.

— Папа поверил в тебя. Он знал, что ты сможешь нас всех защитить, что мы справимся вместе.

— Может, и так, — чуть смягчился подросток.

Аня почесала кончик носа, задумалась.

— Мой отчим вампир?

— Говори тише, слуги еще здесь, в доме, — прошипел пасынок.

— Да мам, ты дала.

— Так вышло. А где Дальон?

Дети переглянулись, Анджел прокашлялся и заговорил первым.

— Я приказал отвести его на конюшни.

— Чтоб покатался верхом? Наградить решил парня? Анджел, я чего-то не понимаю, наверное?

Гнев все же выполз наружу из меня. Нельзя так! Это дети. Взрослый, разумный и спокойный человек здесь я! Как бы только это запомнить.

— Чтоб его как следует высекли. Предателей не прощают. И моего отца простить тоже нельзя. Но раба хотя бы есть шанс выучить, чтоб помнил, что делать нельзя.

Дальон

Ошибаются все. Умные только единожды, а такие дураки, как я, пока не погибнут. Как же так меня угораздило? Зачем я только пожалел эту… дочь Светланы? Зачем прикинулся сумасшедшим, которому везде видятся вампиры? Потому что дурак, вот почему. И теперь мне придётся ответить за все. Телом своим расплатиться за глупость разума. Так ли, иначе ли, но платить по этому счету мне. Либо мое тело растерзает Оскар, как только поймет, кто его предал. Либо? Либо величайший маг современности — мой бывший профессор — догадается, что я пытался укрыть от его зоркого взгляда логово настоящего упыря.

И я немею от страха, думать могу только об одном — как спасти Анну? Светлана погибла, ее больше нет, Оскар сделал ее подобной себе, она наверняка тоже стала упырицей. Как иначе объяснить ее смерть и немедленное воскрешение, я не знаю.

В груди все больней, а ставнями словно специально хлопает ветер, намекая на мрачные времена. И только луч солнца, что бегает по ковру, дает надежду на то, что свет все же одержит победу над бессилием разума. Только бы спаслась Анна! Только бы ей удалось убежать. Зачем она поднялась на второй этаж особняка? Может, там есть тайный лаз? Дверь, ведущая на соседнюю с домом улочку? Может, позабытый, блеклый от времени сундук? Но там девицу точно найдут. Хоть бы ей удалось спрятаться. Ей одной. О большем я великих богов просить не смею.

Моя судьба погибла, а с ней и мечты всего нашего селения. Первый парень, уехавший в столицу, тот, кто смог поступить в академию… Мои бедные родители, сельский староста, мой дядька, да они умрут с горя, как только не получат следующего моего письма, как только узнают, что со мною случилось.

Мать! Я не представляю, что с нею будет. И помочь ничем не смогу. Не смогу даже утешить. Ни те, ни другие не простят укрывательства. Профессор и так уже смотрит на меня с подозрением. Кончилась моя жизнь. Нет ее больше. Сколько бы я отдал, чтобы только спасти девчонку и себя тоже. Что, если Светлана погибнет? Тогда… я перестану быть ее рабом? Смогу убежать вместе с Аней? Спасу ее, а в благодарность она подарит мне свободу? Я укрою её в родительском доме, уж там-то точно никто не найдет беглую ведьмочку. А потом? Потом мы поженимся, я дам ей бесславное имя своего рода. Оно одно сможет спасти красотку от всех прихотей судьбы.

Анджел насторожился, будто бы учуял мои мысли. Я впервые увидел ту силу, которую готов использовать вампир. Мальчишка еще, совсем юный, дара в нем капля, и та не раскрылась вполне. С каким достоинством он держался, как резко поднялся из-за стола. В его карих глазах засверкало потаённое алое пламя самой преисподней. Странно еще, что мой старый профессор не заметил отблеска этих сияющих огоньков. А может, старик решил, что это пламя свечи так играет? Отразилось в глазах парня, вот и кажется всякое. Да он угрозу Анджела, точней его попытку защитить свое логово, и не воспринял всерьез, счел юношеской бравадой. А потом стало происходить странное. Нет, я слышал, конечно, что в момент лютого страха, когда кругом рушится все, резерв мага может наполниться, порой даже немного расшириться. Неизвестно как это происходит и почему.

Вот и Анджел внезапно засиял неслыханной силой, наполнился своим даром до такой степени, о какой и подумать было бы невозможно. Поступи он в Академию — мигом бы стал одним из ее сильнейших сынов. Я даже успел позавидовать его силе.

— Тииише, — прошептал профессор юнцу, будто почуял насколько он опасен для всех нас, будто бы и вправду поверил в то, какая опасность нависла над всем королевством.

Ярче вспыхнули свечи на столе, стихли звуки. Птиц, поющих в саду, и тех не стало слышно. Почуяли опасность, исчезли на своих крохотных крыльях. Хотел бы и я так исчезнуть, но, похоже, мне сегодня предстоит умереть — воздух сгустился словно бы перед раскатом грома. Стало слышно даже, как мыши скребутся в углу буфета.

— Я не дам в обиду свой клан, — каждое слово Анджела ложится печатью, столько в нем силы.

— Семью ты, должно быть, хотел сказать? Кланы бывают только у оборотней и вампиров. Скажи, мой мальчик, ты же ошибся? Приоткрой рот, я хочу взглянуть… Морока на тебе нет, скрывать, конечно же, нечего?

— Ни мне, ни мой семье скрывать совершенно нечего. Мы живём, как все честные и достойные люди.