Светлана Ивановна

Я — ведьма! Да нет у меня никаких там клычков. Всего лишь женщина, наделенная особенным даром, не больше.

Дрожащими руками я открыла портал к себе в квартиру. Почему-то так получилось, что не на кухню, а сразу в прихожую. Утро еще только разгорается за окном, если повезет, дочь не заметит, что я вернулась. Сбросила иномирное платье, оно парусом обрушилось к моим ногам. Торопливо накинула на плечи домашний халат. Повезет, никто не заметит, что меня носило по другим мирам. Нужно скорей собираться, торопиться на работу. Душ, костюм, туфли на каблуке. Ох, что мне выскажет завуч! Жуткая жуть!

И я все еще ощущаю пальцы Оскара на своей талии, обжигающие, горячие, его жадный взгляд, мягкое прикосновение. Такое пугающее и такое желанное. Черт! Как же так все вышло? И что теперь будет, вот что самое главное. На шее сияет след от клыков вампира, две крошечных дырки-прокола, и прямо под ухом, на жилке. Они почти не видны, легко будет прикрыть прической, завуч ни за что не заметит.

Куда страшнее другое. То, что я поддалась соблазну, почти была готова отдаться красавцу, собственному мужу, если подумать. Никто бы меня там не осудил. Мы же состоим в браке, обряд прошёл по всем правилам, его сын называет меня своей матерью. Чудесный мальчик этот Анджел. И только щеки у меня горят все сильней и сильней

Зачем только я позволила случиться такому? Да разве спрашивал меня муж перед тем, как дотронулся до руки? Нет! Вот в том-то и дело. И крик поднять было совсем невозможно. У меня бы попросту не хватило сил вырваться, гости сбежались бы. Что бы я им сказала тогда? Вот только как объяснить Оскару, что продолжения не будет, что у меня может быть только один настоящий муж. И пока это — Ванька, человек из моего родного мира. Каким бы он ни был, предавать я его не хочу. Пусть хоть сто лет мы не были, и очевидно, не будем женаты, а все равно. Я не предательница, и не лгунья. Либо я расстанусь с Ваней, и только потом что-то возникнет между мной и вампиром, либо нет. Иначе не будет.

И все-таки не пойму, как так вышло, что я осталась жива? Почему он вообще на меня напал, впился клыками? И что теперь ждёт меня? Может, я тоже стану вампиршей? Или как принято говорить? Женщиной-вамп? Вампирессой? Вечная жизнь, неизменная красота, необходимость пить кровь. Так-то звучит довольно неплохо, если бы не последний пункт. Опять же, клыки, как я с такими появлюсь на работе? Садитесь дети, достаём двойные листочки! Кто будет списывать, того… Достаточно будет мило улыбнуться милым же деткам. Только вот завуч не оценит моей новой внешности.

Я вздохнула. В темноте прихожей я вдруг различила белую женскую кофточку с меховой оторочкой на вороте. Она висит на крючке прямо под счетчиком, рядом с оборкой старинной лепнины. И так чудно гармонирует с ней. Будто бы в нашу питерскую квартирку внезапно наведалась настоящая барышня прошлой эпохи. В нос ударил запах женских духов. У дочери такой кофты не было, да и духи она почти никогда не использует.

Я потянулась, сняла кофточку с вешалки, раскинула на руках. Нет, вещь точно не Анькина. Дочка у меня худенькая, тонкая, как воробушек. Эта вещь совершенно другого размера. Как такое может быть? А вон там в уголке брошены туфли и тоже белые, еще и на высоком каблуке. У меня таких никогда не было, да и быть не могло. Откуда? Размер уж точно не мой, это даже на глаз видно.

На негнущихся ногах я перешагнула через шелк своего платья, прокралась, точно воровка, по коридору, толкнула дверь в нашу с мужем спальню. Роскошная блондинка развернулась ко мне боком. Обнаженная, стройная. Ваня прижался к ней всем своим телом, короткий ежик волос топорщится. Ещё только вчера я гладила его по этим жестким волосам. В груди стало невыносимо больно, я мгновенно согрелась, захотелось кричать, бросаться вещами. Неужели он мне изменил?

Столько лет жили душа в душу, а теперь что выходит? Закончилась моя семейная жизнь. И зачем я только терпела его мать, мою недосвекровь? Знала же, что если мужчина тебя любит, он никогда не даст своей матери вести себя так! Магия хлынула в пальцы, комната наполнилась светом, кусок лепнины оторвался от потолка, завис над любовниками. Убью! Нет, тогда лучше не будет уже никому. Мне так точно. Совесть загрызёт. Ваня потянулся к девице, приобнял ее, зарылся лицом в безбрежное море длинных волос. Кусок лепнины так и висит, а по моим щекам текут слезы. Горькие слёзы обиды за столько прожитых лет с человеком, которому я и не нужна была вовсе.

— Светуль, что же это выходит? Ты где была? — раздался голос из-за спины. Я резко обернулась.

— Ваня? А там… кто?

— Брательник приехал с женой. Я им постелил здесь. Хотел, чтоб ты помогла. Сунулся в комнатку, тебя позвать, а тебя нет. Что ж это получается?

— Да я на минутку к соседке поднялась. Ну, к той, что этажом выше живёт. Ей нехорошо было, и я вот помогла. Засиделась немного.

— Устала, бедная, совсем ты себя не бережешь.

Ваня обнял меня за плечи, прижал к себе, уткнулся лицом в мои волосы. Отчего же так дико колотится мое сердце? Ведь я любимого не предала, и он меня тоже. Пара влюбленных завозилась в нашей постели. Даже не проснулись, уф! Вот только лепнина нехорошо висит над головой «Вани». Я взглядом попыталась отодвинуть ее к стене. Не вышло. Кусок гипса сам опустился на пол чуть позади кровати. Фух!

— Пойдем, не будем мешать.

— Знаешь, я так испугался, что ты меня бросила, — прошептал Ваня, обнял сильней, — Думал — все, нет тебя больше. Обиделась и ушла. Как представил, так чуть не умер от горя. Понял, как сильно люблю. За цветами сбегал, полы намыл, окна протер. Думаю, вдруг да придёт, хоть чем-то порадую. Я за эти два часа весь извёлся. Размышлял, долго думал. О тебе, о себе, о дочке твоей все думал. Понял для себя столько всего! Что тебе ведь и вправду непросто. Увольнялась бы ты с работы, а? Ну не дело это все. Дом запустила, мама моя тобой недовольна, Анька бесится, все ей не так. Нужно, чтобы ты больше дома бывала. Увольняйся, Светочка.

— Ты шутишь? А зарабатывать кто будет?

— Уж как-нибудь проживем. Свадебку сыграем. Давно пора.

Я словно очнулась. Столько лет ждала этого предложения. Терпела все попрёки. Терпела, когда Ваня говорил мне, что взял меня с ребенком, будто бы из милости. А ведь он сам пришел в мой дом. С пустыми руками пришел! Мать его только машину простенькую нам подарила. Так я на ней, считай, и не езжу. Зачем мне теперь это все? В том мире у меня муж есть. Пусть фиктивный, пусть даже вампир, пускай мы не любим друг друга… Наверное. Но только там меня никто и ничем попрекнуть не смеет. Там я — хозяйка дома, достойная женщина, жена, мачеха, попросту ведьма.

— Знаешь, не хочу, — сказала я.

Ваня от меня отстранился, в глаза посмотрел тем самым взглядом, каким смотрит голодная дворняга, когда ее гонят от будки. Вот только дворнягу мне жалко, а его нет.

— Ты чего? Мама к нам переберется. Ту квартиру будем сдавать. Проживем. Я подработку возьму.

— Нет, Ваня. Я не хочу.

— У тебя кто-то есть? Я же придушу и его, и тебя! Никому не достанешься! То-то я думаю, напомадилась, постройнела, волосы подвила! Для кого все это?

— Просто он заботится обо мне.

— Кто он?

— Мой муж. Убирайся.

— Убью! — громкий крик, перочинный нож возле моего горла. Дочка спит в соседней комнате. Гости зашевелились на нашей постели. Незваные гости! Меня никто не предупреждал о том, что они приедут.

— Пошел к черту!

— Ты меня любишь! Ты не можешь так! Я твоей дочери отцом стал!

— Нет, Вань. И замуж за тебя не пойду. Прости.

Хлопнули оконные рамы, распахнулись сами по себе. Из-под кровати, прямо под ноги Ване выкатился меховой шар с двумя горящими огоньками глаз. Любимый оступился, дрогнула рука, тонкая струйка тёплого потекла по моей шее.