— Да, отец. Я уже жду, когда ты спустишься от невольника.

— Спущусь и все тебе расскажу, не сомневайся.

— Кстати, а где ты провёл эту ночь?

— В кладовой, — ляпнул я, совершенно не подумав, и тут же исправился, — Пересчитывал банки с консервами. Мало ли, какой джем пропал. В доме теперь есть женщины, сласти им необходимы.

— Да, мы с Аней слышали, как звякают банки. Я предположил, что это нечисть. И ты знаешь, она не испугалась, хотела посмотреть. Но мы пошли за медовой пастилой в кухню. Хорошо, что я не стал тебе мешать, папа.

— И мне, и Светлане. Мы вместе считали варенье.

— Ты очень сластолюбив, — хмыкнул сын.

Понял он меня? Не понял? О чем-то догадался?

Светлана Ивановна

Свекровь будто бы все почуяла, вызнала мою тайну — улыбается, чай на стол подаёт, блюдечки расставляет. Из того сервиза, который я купила на годовщину неизвестно чего, но вот точно не брака. Ванькиного переезда ко мне, вот чего, дочка тогда только-только назвала его папой. Мне казалось, будто бы наступил праздник и впереди новая жизнь. Вот я и приготовила нам всем чудесный обед, праздничный такой, даже свечи зажгла с золотистыми блёстками. Стыдно вспомнить, как счастлива я была тогда!

А Ванька, он просто на меня накричал, чуть не выплюнул, что я зря потратила деньги. Свои деньги! Можно подумать, я должна была с ним посоветоваться. Хотя, наверное, если бы мы были семьёй, то должна. Только семьи-то и не было. Так, пустая болванка, обманка, красивый фантик, не больше.

Анютка расплакалась тогда, слезы по щекам водопадом текли, отказалась даже пробовать торт. Было так обидно, я ведь все деньги потратила на тот ужин. Ванька ни копейки в дом тогда ещё не принёс, да и потом приносил очень мало, на продукты не хватало. Раньше я этого не замечала. Зато на себя самого, на друзей, на всякую чушь деньги у Вани всегда находились. Оскар и то больше заботится обо мне, старается, помогает, с Анютой общий язык нашел. Вроде упырь, а крови у меня пьёт меньше, чем мой драгоценный муж.

Свекровь ласково улыбнулась. Гадюка, все равно ей ни за что не поверю. Поставила блюдце с сахарным печеньем на стол, рядом пристроила креманку со сливками. Можно подумать, это ее вещи, ее продукты и вообще ее дом. Кто она здесь? Никто. Кто она мне? Тоже никто. Пустой звук, не родня, совершенно никто. Так почему она взялась всем здесь распоряжаться?

Рядом с чашкой свекровь положила плитку дешевого шоколада. Класс шоколада настолько эконом, что его поджечь вместе с оберточной бумагой можно, что снаружи, что внутри — все картон.

— Ой, тебе, наверное, вредно, да?

— Да такое никому не полезно.

Женщина улыбается, тянется, чтобы меня обнять. А у меня на душе нет ответного чувства, да и откуда бы ему взяться? Когда позади столько лет придирок и издевательств? Только рот мой кривится в гримасе брезгливости, отодвинуть ее руку я не хочу, не хватало ещё устроить скандал. Но и позволить притронуться к себе не хочу — слишком противно.

— Не стоит, я слишком устала.

— Да, конечно.

Свекровь тут же отстранилась, села за стол, даже чашку в руки взяла. На соседнем стуле устроился Ваня, весь такой серьезный, тревога хлещет наружу из глаз. Свекровь его тихонечко подтолкнула, думала, что я не увижу этого ее жеста. Ваня сразу ладонь положил мне на запястье. Вроде приятно должно быть это прикосновение, а мне так противно. От него, от этой фальшивой нежности, от себя, своего предательства. Или это не предательство — ночь, проведённая с мужем в кладовой?

Стоило только вспомнить жадные руки красавца на моем теле, как в щеки ударила краска. Ваня неправильно истолковал этот невольный румянец, подмигнул свекрови, поерзал немного на стуле, мне пальцем вдруг погрозил.

— Зря ты все это затеяла, Светуль. Так нельзя. Жили ж мы вместе, столько лет жили, хорошо ведь все было?

— Допустим, — покаянно сказала я.

Мне и вправду стыдно за то, что я так просто выгнала его. Сначала разбаловала, а теперь выгоняю. Столько лет держала на своей шее. Он ведь совсем отвык жить один. Пропадет еще, и я в этом виновата буду. Нужно было или сразу расставаться нам, или мне Ваню строжить. Да только я совсем не люблю устраивать сцен. Да и он не ребёнок вроде, так почему я должна ему все объяснять? Или должна была, раз уж он сам не понимал ничего и был мне так дорог?

— Ну да, у тебя скверный характер, ты, бывает, и поскандалишь, — свекровь шикнула на сына, — Ну ничего, я и дальше готов терпеть твои сцены. И ведь каждый месяц ровно два раза — скандал. Ну просто по расписанию! Хоть домой не ходи. А и ладно, — недомуж махнул рукой в щедром жесте, — Главное, что? Семья, родные стены, дочка вот еще.

— Что? Это у меня скверный характер? Я тебе когда скандалы устраивала? В день аванса и в день зарплаты!

— Вот именно! Потому что меркантильная очень ты, Света, — сокрушённо покачал головой Ваня и откусил кусок печенья. Как так и надо! Будто бы он его в дом принес, а не я.

— Потому что ты деньги до дома не доносил, гад! Ни аванс, ни зарплату! — Свекровь деланно схватилась за сердце.

— Дети, не ссорьтесь. Ванюшенька, ну нельзя же так. Ты молодец, что мне помогал все эти годы, но в дом тоже что-нибудь нужно приносить. Ну хоть тушенку там, крупу, макароны.

— И все? — мне кажется, я не поверила своим ушам, — А квартплата? А ремонт? Мебель?

— Светуль, — счастливо улыбнулся Иван, — Ну это ж твоя квартира, почему я должен был за нее платить?

— Светочка, и вправду. Если бы ты переоформила половину на мужа, тогда другое дело, он бы оплачивал половину счетов. А так? — Горгона пожала плечами, — Какой в этом смысл? Он ведь тебе даже не муж.

— И то верно, — я окончательно взбесилась, но постаралась не подавать виду. По буфету скользнула невзрачная тень, скрылась на верхней полке, я только на секунду успела заметить крохотные пятки и мехову шубку существа. Крыса? Или не крыса? Крысы, вроде бы, черными не бывают?

— Вот видишь! Ты всегда была умной девочкой, — приторно-сладко улыбнулась Горгона Медузовна, — Ну теперь-то вы все оформите, как полагается. Семья, вся собственность общая, дети тоже. Какой срок?

Черная тень высунула мордочку из-за пакета муки, улыбнулась. Нет, не крыса, личико почти человеческое, только что мехом все заросло. Пушистые ручки поднялись к потолку в умоляющем жесте, обрушились вниз. После чего домовенок упёрся ногой в кулек. Еще секунда и тот обрушится на свекровь.

— Зелёнку не забудь, эффективней. Линолеум я потом новый куплю.

— Что ты сказала? — поерзала свекровь.

Домовой улыбнулся и подмигнул мне. Вот тут и становятся приличные женщины ведьмами, притом очень злыми.

— Я говорю, срок вас волновать не должен.

— Это еще почему? Мой внук должен родиться под нужным мне знаком зодиака. Если уж ты все как следует не подгадала, этим займусь я.

Домовик спрыгнул с полки, порылся в верхнем ящике тумбы. Повезло, что я его не задвинула. Или это Аня оставила его открытым? Все может быть. О! А вот и пузырек. Теперь нужно только немного потянуть время. Чтоб уж наверняка избавить меня от общества свекровушки, а ее саму от изумительного белого платья в горошек.

— Мне так кажется.

— Мы кого-то ждем? — изумился Ваня, — Мама, это правда? Но как же таблетки? Я совсем не собирался становиться отцом!

— И напрасно! — вскинулась свекровь, — Дети — это счастье. У тебя наконец-то будет семья и половина квартиры в центре города. Своей собственной квартиры, сын, пожалуйста, заметь это. Все должно быть по-честному, так ведь? Общий ребенок, общая собственность. Да, Светочка? Я тебе половину дачи своей подарю, как-нибудь потом все оформим. И ты сможешь там жить летом, займешься хозяйством, цветочки посадишь, рассаду станешь выращивать. Анечку станешь с собой брать. Девочка уже выросла, ей такой отдых на земле только полезен. Ну и малыш там вырастет наш. Нельзя, чтобы ребеночек рос в городе, верно? Аня там в школу пойдет. Рядом с моей дачей есть чудесная, ну просто отличная сельская школа.