— Что вы делаете? — выкрикнул парень.

Его крупные руки сжались на шелке моего постельного белья, то заскрипело, начало рваться. Вышитый феями узор пошел рябью, выбилась цветная нитка. Вот же гаденыш!

— А как ты думаешь? — почти ласково спросил я. Белье, мебель, вещи в этой комнате — мне все жалко. Этот дом — мое логово и свою спальню я устраивал с особенным чувством, надеялся задержаться здесь как можно дольше, тщательно подбирал каждую мелочь. Невольник же будто специально рушит всю мою жизнь. Точнее, пытается рушить. Того и гляди от страха начнет бесноваться, громить вещи. Как бы мне этого не хотелось! Нужно хотя бы попытаться успокоить бывшего коронера.

— Я не дамся так просто, — затряс головой парень.

Вокруг его губ обозначился белый треугольник — тревожный знак. Да и в глазах невольника плещется безумный, животный страх, будто бы он тарантула, свисающего с потолка, над собою увидел.

— Дашься, — веско произнес я.

— Нет! — голос парня сорвался почти на крик, позади меня хлопнула дверь в комнату. Очевидно, вошёл кто-то из слуг. Только бы не обернуться, не показать никому клыки. Не успею я так быстро накинуть личину!

— Господин, вам помочь? — звонкий девичий голос, — Этот невольник очень уж непокорный. Если желаете, я провожу его в конюшни. Вчера мало дали ему воспитания, госпожа пожалела. А дело-то хорошее, доброе. Меня бы больше пороли, так я бы не горничной была теперь, а кухаркой или нянькой. Так может, сегодня, покуда сиятельной нет, стоит продолжить воспитание ее невольника?

— Прошу, — невольник прикусил иссохшую губу. Я покачал головой в ответ на его просьбу.

— Тебя никто не тронет, я не пойду наперекор жене. Если уж госпожа решила, что тебя нельзя выпороть, так тому и быть, — я чуть улыбнулся и, не поворачивая головы, крикнул горничной, — Я сам разберусь. Выйди и запри дверь как следует.

— Я понял, вы сами…

Резкий вздох, парень обмяк на простыне. Я услышал, как Саламандра сплетает свое тело с той стороны двери, комната заперта, можно не опасаться разоблачения.

Я скинул с себя сюртук, чтоб не испортить дорогую вещь, прошел к комоду, выдвинул несколько ящичков. Набор мазей и зелий оказался в третьем из них. Пузатые бутылки, притирки в плоских стекляшках. Что-нибудь да подойдёт. Плохо только, что корень аира совсем высох. Как из него быстро получить нужную плесень ума не приложу. Ей ведь необходимо время, чтобы размножиться, иначе не будет толку. А невольник совсем плох, теперь это видно и мне. Что ж с ним случилось? Почему все так вышло?

Я мельком взглянул на постель. Дальон вцепился руками в изголовье кровати, худо ему. Нет, парня я обязан спасти — заслонить своими лекарскими умениями весь свой клан он горя. Анджел, который отдал глупый приказ, тоже будет огорчен, если раб погибнет. Себя будет винить мой сын! А уж если Аня станет лить слёзы по своему первому пациенту, то дело может принять совсем худой оборот. О жене я теперь просто молчу. Не стоит тревожить ведьму. Не помогут зелья, я этого парня попросту укушу. Чуточка содержимого моих клыков ему точно поможет. От одной мысли этой я сморщился, стоило только представить какая отвратительная на вкус кровь у коронера, наверняка отдает затхлым и грязью. Брр.

Я быстро перетер в ступке соцветия ромашки, досыпал к ним немного северного мха. Пахнет это ужасно, на вкус еще хуже, но здесь ничего не поделать. Благо, хоть употребить эту дрянь нужно будет не мне. Одно это радует.

Я отставил в сторону ступку, вернулся к постели. Невольник запрокинул голову, смотрит в потолок, не мигая. Бесы его подери! Только б не сдох! Я проворно стащил с него одежду, раб даже не сопротивлялся. Будто бы я куклу вытряхнул из пеленок, а не живого раздел. Белоснежная кожа, следа от плети уже нет и в помине. Я что зря перетирал травы и мох?

Тощий, но не смертельно. Лихорадки тоже вроде бы нет. По крайней мере, я не чувствую жара. И что прикажете делать? Вот что с ним не так? За что боги послали на мой путь это несчастье в облике красивого парня?

Я не стал больше тревожить Дальона. Укус точно должен помочь. Один укус и все. Перетерпеть бы омерзительный запах и вкус. Ладно, секунда мучений, а потом уж я смою с губ эту гадость хоть соком из ягод, хоть чем-то еще. Как бы половчей вцепиться зубами? Так, чтоб клыки быстро проникли под кожу, и тут же я смог их извлечь обратно? Если бы не клан, никогда бы я не пошел на такое! За что мне все это?

Я перекинул ногу через спину раба, уложил свои ладони на его запястья. Так хоть не дерётся, слишком глубоко пропороть зубом его артерию мне совершенно не хочется. Постельное белье марать не желаю! Брр!

Я облизнулся, зажмурился, представил, что подо мной сейчас лежит женщина, может быть, даже супруга. Нет, все одно не могу, невероятно противно. И пахнет от этого Дальона не пойми как. Один укус и все. Только один. Я нагнулся и медленно погрузил клык в шею. Какая же дрянь! Парень взвился, будто бы его гадюка ужалила. Попал в его кровь эликсир или нет?

— Нееет! — оглушил он меня своим криком.

Тотчас раскрылась в спальню дверь, предназначенная для слуг. Горничная стоит на пороге. Она все видела или нет? Девица бледна. Ненавижу Дальона!

— Я ничего не скажу госпоже…

Я успел зарыться лицом в спутанные волосы невольника. Тот уже не дрожит, плавно погружается в целительное безвременье. Черт, мне по закону еще надлежит нянчиться с ним несколько часов кряду!

— Чего не скажешь? — хоть бы она мой окровавленный рот не увидела из-за этих буйных волос.

— Что вы… Использовали ее невольника как своего. Я стану молчать. Только…

— Только что?

— Я хочу выйти замуж за… За коронера! Мне нужно хорошее приданое, вот.

— Будет. А теперь выйди!

— Ага.

Девушка испарилась. Я же сполз с идиота в сторону, принялся оттирать лицо. Какая же всё-таки мерзость. Чего только не сделаешь ради жены и детей! Теперь парень точно выздоровеет, не зря мы старались для него всем кланом.

Дальон

Я очнулся в мягкой постели, перед глазами мутная пелена, воспоминаниям через нее почти не пробиться. Вампир, как будто, готовился съесть меня, пока я трясся от страха в их семейной постели. Нет, это не постель, это место — алтарь для меня, место для подачи главного блюда. Я снова прикрыл глаза, вспомнил те пытки, через которые я уже прошел. Порка в конюшнях, не страшная, но унизительная, волны страха, бьющие в голову.

Казалось, что наказание никогда не закончится. Но ведь не может такого быть, чтобы я спасся! Совершенно точно не может. Угрозы для своей семьи вампир не простит. Изведут, сожрут, распустят мое тело на блюда. А то, что завели в дом, устроили в комнате, лекаря ко мне пригласили, лишь отсрочка. Просто семейству вампиров нравится мучить меня. Кошке тоже нравится играть с мышью, даруя той ощущение, что она убегает, будто бы та действительно способна сбежать из острых когтей.

Со мной точно так же играют. И очень противно ощущать себя слабым, никчемным, ни на что не способным мышонком! Я — коронер, гордость нескольких сел, я многого добился и так ошибся. Как же мне хочется вернуться обратно в тот день, когда я решил открыть охоту на Оскара. Я бы все исправил, вернул бы свою судьбу в верное русло. Ни за что бы я не стал медлить, чтоб убедиться, не надел бы женское платье — сам бы напал со спины. Всего один удар серебряного кинжала под сердце и всё, вампир бы исчез навсегда. Но об этом теперь можно только мечтать.

И профессор мне не поверил, решил, будто бы я сумасшедший. Почему так? Неужели даже он не смог отличить вампиров от нормальных людей? А может, профессор только сделал вид, что поверил ведьме? Может, он еще вернется сюда? Не знаю. Но так хочется верить в то, что логово кровопивцев будет сожжено как гнездо шершней вместе со всей семейкой. Аню бы спасти, девица ни в чем не виновна. И зачем только я пошел на поводу у своих чувств? Зачем начал выгораживать юную ведьму? Дурак!