— Нет, что ты. Мы взяли плед.

Аня резко закрыла лицо ладонями, всхлипнула, затрясла головой. Мне сжало горло. Моя девочка! Она же никогда не плакала, ну почти никогда. Что же там могло случиться на той крыше? И уж тем более на покрывале? Я повернулась к пасынку. Как он побледнел! Только не это. Они же дети, совсем еще дети! Или я опять не права?

— Анджел? — голос Оскара дрогнул, будто бы растрескалась глыба из камня. Он стал не похож сам на себя.

— Отец, все вышло немного не так, как я хотел. К сожалению. Видишь ли, кабинет немного не то место, где можно сделать хоть что-нибудь путное.

Аня заплакала ещё громче, потрясла головой.

— Я не дам его погубить, он же еще не малыш даже. Просто зёрнышко! Но у него тоже есть чувства. Господин Оскар, вы обязаны обеспечить условия.

— Папа, я настаиваю. За мою ошибку придется ответить.

Анджел немного порозовел, поерзал. Аня и вовсе мне подмигнула. Так? Мне кажется, или наши милые дети организовали банду? Я-то человек привычный, но Оскара жаль. Или не жаль? Я еще не решила. Дочери портить игру точно не стану, тем более для меня сейчас это единственный способ хоть что-то узнать.

— Анджел, сын, ты понимаешь, о чем меня просишь? Ваш брак почти невозможен. Вы сводные брат и сестра. Кроме того, — в пальцах вампира хрустнула вилка, разломилась пополам, — Этот мир щедр к нам. Ты-то уж знаешь, мы не люди. И людьми быть не можем до конца. Пройдет месяц, всего только месяц, и нам придется искать место для кокона. В особняке полно слуг, безопасного места нет.

— Почему только месяц? — искренне испугалась я.

— Потому что мы — самая древняя раса, — беззастенчиво ответил мой муж, — Есть порядок, проверенный веками. Он неизменен. Обычная женщина никогда не доносит будущего вампира до срока, если окружающий мир щедр к ней. Дите родится раньше, а дозревать станет в особенной колыбели. Как персик или апельсин, сорванный с дерева раньше срока. Так лучше для всех. Жена не портит фигуру, не расходует силы. Да и детей таким путем можно завести больше. Двух или трех за один год. Мы привыкли к тому, что нас уничтожают. Чем больше детей, тем больше шансов, что хоть один из них сможет выжить и продолжит свой род.

Я нахмурилась. То есть появление на свет малыша стоит ждать всего-навсего через месяц? Как такое возможно? И что мне с этим делать? Думать, в самую первую очередь, я должна как следует все обдумать. И что-то решить. Оскар хотя бы догадывается, что натворил? Или он так и планировал? Завести как можно больше детей. Не спросив моего мнения. Впрочем, я сама виновата, что попалась. Хоть бы пережить сегодняшний визит профессора без потерь, потом расспросить как следует Дальона обо всем, что он знает. А дальше? Не представляю.

— Что ты такое говоришь, отец? — хитро нахмурился Анджел. Вот же скотинка богова, как плохо на парня действует моя дочь! Лжет, и делает это очень умело, с нажимом.

— Я покрою все расходы. Только нам придется уехать. Твоя женщина должна стать твоей женой, чтобы все было законно. Аня не переживет косых взглядов соседей.

— Большое спасибо, папа, — победоносно улыбнулась Аня, — Только я не понимаю к чему столько сложностей? Это же всего лишь яйцо. Ему нужны условия, но при чем здесь брак? Нет, я против.

— Это будущее моего рода.

— Игуана⁈ — притворно ахнула Аня.

На миг мне показалось, что Оскар взорвется. Гости показались на пороге столовой внезапно. Магия? Что же еще. Хотела бы я знать, что профессор успел услышать!

— Для начала ее нужно забрать, нашу малышку. У Ани ее отобрали. Ты поможешь мне с этим, отец?

Оскар

Я задохнулся от нахлынувших на меня чувств, если можно так выразиться. Сын мой — редкий мерзавец! Так обвести меня вокруг пальца! Падчерица — слова подходящего и приличного для нее не найти, это просто немыслимое существо. Хозяйка придорожного трактира на ее фоне — наивная девушка, ничего не смыслящая ни во лжи, ни в способах выкрутить деньги, ни в шантаже.

Это же надо так!!! Меня обмануть, да еще и сына моего в подельники взять? И главное — ни следа раскаяния на лицах обоих. Кажется, я напрасно платил гувернерам за воспитание сына. Ни один из них не способен обучить юношу коварству так быстро и просто, как это сделала земная девица. Хотел бы я всё-таки знать, на какой помойке, точней, в каком обществе супруга вырастила мою падчерицу. Обе хороши. Или Светлана была придворной дамой, или жила в воровской слободке, а может, даже в борделе. К-хм. Оба варианта хороши.

Я поджал губы, внезапно ощутил тепло в груди. А ведь эта юная красотка при всей семье признала меня отцом. Приятно, что ни говори.

— Сиятельный Оскар, — я вздрогнул и с удивлением перевел взгляд на гостя.

Профессор, маг, тот, что преподает в академии коронеров. Откуда он здесь взялся и что мог слышать из нашей беседы. О! А с ним еще двое, хороши красавцы, и форма сидит на них отлично. Откуда ж они взялись здесь! И что успели услышать? Я поднес руку к кубку, отпил изрядный глоток кислого сока, подавился. Черт, неужели ж этих троих придется травить, чтоб спасти наше логово от напастей? Не хотелось бы, слишком подозрительными станут сразу три смерти, произошедшие в одном месте. Лязгнула вилка в руках моей «милой» дочурки, ударилась о тарелку, девица требовательно вытянула губы.

— Наш повар так пресно готовит. Я хочу рыбку! — Светлана округлила глаза, подобралась чтобы одёрнуть дочь, как мне показалось, — Когда нам приготовят мою любимую фугу? Она такая вкусная. Папа, я хочу рыбу-фугу!

— Дорогой, дочь права, мне стыдно перед гостями. Стол ужасно накрыт. Мы обе хотим немного рыбы. Неужели у нас закончились деньги на деликатесную еду? Ты — жмот.

Пришла моя очередь вытаращить глаза. Трюфели, икра, несколько видов жаркого, сыры, копчения, паштеты, супы трех сортов! Чего им не хватает? Похоже, жена моя всё-таки жила при дворе, если уж она не способна оценить роскошь домашнего обеда аристократа. Я медленно обернулся на коронеров. Те так и застыли с вытаращенными глазами, тот, что был помоложе, нервно сглотнул.

— Присаживайтесь к столу. Простите за скромные кушанья. Видите ли, я только глава совета, увы, не придворный короля.

Горничная неловко смахнула тарелку, та разлетелась на несколько крупных кусков. Что ж, что должно случиться, то непременно произойдет. Я с тоской посмотрел на осколок фарфора, на разорванный достойный узор — дом, карета, впряженные в нее кони, мальчишка, бегущий почти рядом с деревянным колесом. Жаль терять такое воплощение семейного счастья, но похоже, что из этого мира мне придется уйти. Собрать те немногие сундуки, которые поместятся в руках, а все остальное отдать соседям в их чересчур добрые руки. Жаль, мне действительно понравилось здесь. Да и к дому я прижился. Если бы не Дальон, все и дальше бы шло хорошо. Дерзость молодых несет беды и разрушения для всех.

Я промокнул губы салфеткой, отложил ее в сторону. Неужели профессора придётся убить? И молодых коронеров тоже. Жизнь моя и моей семьи стоят гораздо дороже, а все равно жаль немного тех, кто осмелился встать поперек моей воли. Да и женщин бы не хотелось пугать. Услать жену с дочерью за булавками в город, что ли? А сына? Сына придется учить, как вершить короткую расправу. Я сморщился от этой мысли. Хотел выждать несколько лет, не марать сердце Анджела так рано, пусть бы он насладился чистотой юности своей сполна. Но, увы. Жизнь изменчива, а мир в доме неизменно требует жертв и все чаще кровавых.

Профессор молча устроился за столом, перебрал по скатерти пальцами, с некоторой тревогой посмотрел на меня. Все-то он понимает. Молодые корнеры сели чуть дальше — невыгодная позиция в случае поединка, каким бы он ни был. Или они надеются достать до меня магией? Неужели не понимают, что я выставлю щит и их боевые заклинания не достигнут цели, скорей уж обрушатся на их же буйные головы.

И, главное, мы все всё понимаем, над столом стоит абсолютная тишина, какой просто не может быть за застольем, когда жизнь идет своим чередом. Слышны только шаги горничной, шорох ее платья, звон расставляемой по столу посуды. Светлана легко вздохнула. Вот звякнула вилка в чьей-то руке, будто бы рапортуя об окончании благостной жизни. Качнулся в кресле Дальон.