Николь не верила своим ушам. Опять садиться за парту? И корпеть над учебниками? И преподавать будет её отец? И учить её магии фейри? Да, конечно! Она согласна!

В замок Мирант Николь попала после обеда. Из больницы при содействии магистра Кретта открыли портал прямо к воротам замка. Миранда осталась в больнице, заявив, что она двадцать лет не видела супруга, и никакая сила в мире не заставит её уйти от Флавия сейчас. Николь, понимая, что родителям очень многое нужно сказать друг другу, не стала им мешать.

По лестнице замка на второй этаж Николь поднималась медленно, боясь запутаться в длинном подоле и упасть. Подойдя к двери кабинета, в котором, как сообщил Хант, господин Мирантелл работал с документами, Николь остановилась. Сердце билось как сумасшедшее. Она вдруг сильно заволновалась, занервничала. Наверняка и платье на ней сидит нелепо! И вообще, что она сейчас скажет Грегори? Ах да, она хотела его поблагодарить, в том числе и за платье. И, конечно же, рассказать ему о предложении магистра Кретта – стать ученицей школы высшей магии! Это же здорово! И еще, что она ужасно скучала по нему… Нет, этого говорить, пожалуй, не стоит. Это уже слишком!

Она облизала пересохшие вдруг губы, выпрямила спину, приподняла двумя пальцами подол платья… Дверь кабинета распахнулась и, появилась Лара, смущенно хихикая. Увидев Николь, Лара закрыла дверь и нарочито медленно, глядя прямо на Николь, начала поправлять якобы растрепанную причёску. Одернула лиф платья, царапнув Николь ядовитой улыбкой. Потом одной рукой расправила подол платья горничной, словно там, в кабинете, с этим подолом могло случиться что-то не совсем приличное. И только после этого Лара отошла от двери, под убийственным взглядом Николь.

Настроение Николь резко изменилось. Расхотелось вообще видеть Грегори. Она-то надумала тут себе всякого, а он развлекается себе с Ларой! Может, лучше пойти к себе, переодеться в свою одежду, в которой она хотя бы уверенно себя чувствует? Николь отступила от кабинета на пару шагов и остановилась.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Ну, уж нет! Она прятаться и молчать не станет! Нужно отблагодарить господина Мирантелла за его щедрый подарок? Она отблагодарит!

И все-таки сердце пропустило один удар и щеки заалели, будто от мороза, когда она распахнула дверь и вошла в кабинет. Грегори сидел на своем месте, за столом, и что-то писал в толстом разлинованном журнале. На звук он поднял голову, и Николь невольно вздрогнула, встретившись с ним взглядом. Карие глаза Грегори потеплели, сменили цвет на темно-янтарный. Он, не сводя взгляда с Николь и вглядываясь в каждую деталь, поднялся и вышел из-за стола.

- Николь, ты просто обворожительна, - бархат голоса поколебал решимость Николь. Но память тут же услужливо напомнила ядовитую улыбочку Лары, и возмущение вновь поднялось волной.

- Благодарю, господин Мирантелл. Вашими стараниями. Вы необычайно щедры, и я должна поблагодарить вас за этот наряд, - Николь не отвела взгляда, и выдержала даже, когда на лице Грегори появилось недоумевающее выражение.

- Николь, что-то случилось? Ты обижена на то, что я ни разу не навестил тебя в больнице? Разве магистры не сообщили тебе, что посещения там строго ограничены?

- Я не обижена, господин Мирантелл. Я разочарована. Не думала, что вы настолько неразборчивы в своих предпочтениях. Я могу понять ваше желание избавиться от одиночества, но Лара! Никого поприличнее поблизости не нашлось?

Глаза Грегори удивленно расширились, он даже покачал головой, будто был неуверен в том, что правильно расслышал:

- Николь, причём тут вообще Лара?

- А притом, что она вышла из кабинета с видом кошки, облопавшейся сметаны! И долго поправляла свое платье, будто под ним выводок клопов завёлся! – Николь всё-таки не сдержалась и выплеснула свою обиду резкими словами. Но Грегори повёл себя странно. Он вдруг широко улыбнулся, подошёл к Николь и взял её ладони в свои:

- Николь, неужели ты меня ревнуешь?

Она возмущенно раскрыла рот, чтобы возразить, но Грегори вдруг прижал палец к её губам:

- Только не кричи. Я отдаю должное твоему темпераменту, но мне не нравятся крикливые дамы.

- Конечно, сладкоголосая Лара больше отвечает вашему испорченному вкусу!- Николь шлепнула Грегори по руке, чтобы он не мешал ей высказывать своё мнение.

Грегори нарочито обиженно возразил:

- Почему это испорченному? С моим вкусом всё в порядке. И мне даже обидно, что ты вдруг вообразила, что я мог увлечься Ларой. Но мне приятно, что ты ревнуешь, - и снова широкая улыбка и лукавый блеск в глазах. И заметив, что Николь снова собирается что-то возразить, перебил её:

- Я не знаю, что ты там увидела на лице Лары но, по-моему, ты додумываешь то, чего нет. Николь…

Как же ей хотелось поверить и успокоиться, но червячок сомнения продолжал грызть изнутри. Она устало опустилась в стоящее рядом кресло, совершенно не заботясь о наряде:

- Но ты сделал её личной горничной!

- Лара всего лишь горничная, это, во-первых. А во-вторых, она, таким образом, всегда на виду и у меня, и у Ханта, да и у всей прислуги.

- То есть, моих слов, что рано или поздно Лара сделает гадость тебе недостаточно?

- Не совсем так. Ты так и не рассказала, что же именно случилось между тобой и Ларой, когда вы были в приюте. А я бы хотел делать выводы, зная все обстоятельства.

Голос Грегори смягчился. Он присел на корточки перед Николь, ласково сжимая её ладони.

- Расскажи, Николь. Неужели ты всё еще мне не доверяешь?

Это был запрещенный приём. Доверяет ли она Грегори? Сколько раз её доверие подвергалось сомнениям, но Грегори всегда доказывал ей, что он именно тот, кто не обманет. И еще раз усомниться в нём, было бы несправедливо. Она вздохнула, смиряясь с неизбежностью.

- Но я не знаю, с чего начать. Это всё слишком сложно. Мы были детьми. И я, и Лара, мы одного возраста и потому сдружились, когда были еще совсем маленькими. Я доверяла ей. Делилась всем, что приходило в голову. Но там были девочки постарше, и Лара решила, что дружить с ними и выгоднее и безопаснее. Приют - это вовсе не школа для аристократок. Там свои законы. Чтобы было интереснее, Лара придумала, что нужно дружить против кого-то. Этим кем-то и стала я. Лара знала все мои слабые места, мои страхи и тревоги и пользовалась этим. Ну и её умение выкручиваться из любой ситуации помогало ей выходить сухой из воды. Я понимаю, как это выглядит со стороны. Что я до сих пор не могу отпустить свои детские обиды и пытаюсь отомстить Ларе. Но это вовсе не так. Я просто не хочу, чтобы она вторгалась в мою жизнь! И злюсь я на себя, за то, что позволяю ей всё это делать! Я не звала её в замок, но она явилась, и я не смогла прогнать её! И я даже попросила Ханта оставить её на время! Ну а потом ты пожалел бедняжку Лару, и она стала горничной.

Грегори поочередно прикоснулся губами к тыльной стороне сначала правой, потом левой ладони Николь.

- Не переживай, Николь. Эта проблема решается очень легко. Сегодня же я дам указание Ханту рассчитать Лару. В замке она работать больше не будет. Ты довольна?

- Нет. Потому что это моё слабое место. Рядом с Ларой я снова становлюсь той девочкой из приюта, понимаешь?

Грегори поднялся, заставляя и Николь встать из кресла. Он продолжал держать её за ладони и даже прижал их к груди:

- Я не позволю ни Ларе, ни кому-либо еще вторгаться в твою жизнь. Это всего лишь твои детские страхи и если хочешь, я стану тем, кто защитит тебя от детских кошмаров.

От слов Грегори у Николь защипало в носу и стало так спокойно и уютно, что она, не задумываясь ни на мгновение, ответила:

- Хочу.

Лицо Грегори приблизилось, вызывая сладкую дрожь у Николь:

- Предлагаю начать избавляться от страхов прямо сейчас.

Их губы соединились, заставляя обоих погрузиться в омут упоения.

Когда сумерки опустились на окрестности замка, в кабинет Грегори ворвалась заплаканная Лара. Её волосы были в беспорядке, щеки мокрыми от слёз. Следом за горничной спешил Хант.