Мирантелл выдернул нож из стола. Под газетой на столешнице осталась глубокая отметина.
- Хороший удар.
Уже в столовой, Николь растеряно посмотрела на Грегори:
- Я всё меньше что-то понимаю. Мы выяснили, что это женщина. Она маг, и судя по всему - хороший маг. Ей известно о потайном ходе замка. А теперь еще и это… Зачем вообще она здесь и почему скрывается?
- А у Хорсара часто в замке были гости?
Николь покачала головой:
- Он вообще никого не приглашал в замок. Кроме семейного целителя. Он не любил большие компании. Но эта женщина знает о замке то, чего даже вы не знаете!
А еще странная гостья что-то знала о документе, который оставила в комнате Николь. И это пугало. Документ она могла получить только из рук Хорсара! Или нет?
- Николь, а как вы думаете, это совпадение или нет? Запах, который вы впервые почувствовали в своей комнате, появился после нападения нежити на целителя Анастаса?
Она задумалась лишь на мгновение:
- Да. Я навестила свою коллегу в больнице Миранта, где ночью как раз и произошло нападение. А вернувшись в замок, почувствовала запах в комнате.
Грегори сложил руки в замок и пристально посмотрел на Николь:
- А спустя пару дней вас заподозрили к причастности к этому и другим подобным преступлениям из-за частичного совпадения магического фона.
- И причем тут это?
- Причем? Просто как-то странно, что все эти события произошли одновременно.
Николь нахмурилась:
- Господин Мирантелл, мне кажется, вы пытаетесь связать воедино совершенно разрозненные факты. Меня обвинили в причастности к преступлению, потому что настоящий преступник, скорее всего, мой родственник. Возможно, дальний. Ну и тот факт, что он некромант – лишь подтверждает это. А запах в моей комнате и появление гостьи в замке - это совершенно другая история! Она, скорее, имеет отношение к вам и вашим родственникам, поскольку гостья очень хорошо ориентируется в замке! А то, что все эти события произошли одновременно – так бывает. Совпадение. Я же не увязываю эти события с вашим невероятным возвращением из Междумирья! Вы вернулись в замок как раз перед нападением нежити.
Грегори не спешил соглашаться:
- Ваши рассуждения не лишены логики, Николь. Есть только одно но. Зачем и по какой причине незваная гостья воткнула нож в статью об Анастасе? С чего такие сильные эмоции? Вряд ли подобным образом она выразила радость, что человек выжил. Скорее, наоборот.
Николь парировала:
- Рассуждая подобным образом, можно придумать, что угодно. Её выходка, возможно, никак не связана именно с этой статьей. Была бы газета раскрыта на другой странице, под ударом оказалась бы совершенно другая заметка. Может, она просто сильно расстроилась, что в этот раз ей досталось только блюдо с фруктами, а вкусных пирожков ей никто не предложил. Вот она и выплеснула эмоции.
- Хорошо бы, если это так и было. Но что-то мне подсказывает, что это вовсе не совпадение.
- В любом случае, господин Мирантелл, мы об этом узнаем, когда поймаем нахалку. А для этого нам сначала нужно отыскать информацию о потайном ходе. Так не будем же терять времени!
Добывать нужную информацию они решили в кабинете. Именно в нём хранилась большая часть семейного архива Мирантеллов. Грегори остановился перед книжным стеллажом, на котором лежали пухлые папки, в рядок были разложены старинные свитки и рукописи. И даже бросил взгляд в сторону скрытого иллюзией сейфа, в котором хранились наиболее ценные и важные документы.
- Ну, и с чего бы нам начать, Николь?- Грегори будто и впрямь был немного растерян. Еще бы. Попробуй, угадай, в каком из свитков может быть упоминание о потайном ходе и способе работы его механизма.
Николь встала рядом с Мирантеллом и тоже окинула взглядом полки стеллажа, заставленные документами. И невольно испытала зависть. Это, наверное, замечательное чувство – ощущать себя частицей семейного клана. Вон их сколько – членов семьи Мирантелл. У каждого своя история. И даже если их нет рядом, можно почувствовать незримую поддержку семьи. Ты знаешь, чье ты продолжение. А вот Николь даже такой малости лишена. Кто-то из её родителей был некромантом. И ведь не могут все её родственники по этой линии быть негодяями или негодными людьми? Возможно, о существовании Николь большинство членов семьи и не подозревало. Иначе как объяснить, что до двенадцати лет она жила в сиротском приюте? В сиротском! Или она просто «плод любви», от которого избавились вот таким способом?
Невольно из груди Николь вырвался горький вздох.
- Николь, у вас всё в порядке?- Грегори бросил внимательный взгляд в сторону девушки.
- Да. Это я так, задумалась немного. Возможно, стоит начать с самых старых документов? Планы замка, описание, что-то еще.
- Попробуем.
Грегори снял с верхней полки несколько свитков, пухлую пачку писем. И всё это разложил на столе.
- Прошу вас, Николь. Это вам.
А сам, выписав в воздухе замысловатый магический знак пальцами, снял магическую иллюзию. В стене, на которой только что ничего не было, проступили контуры сейфа. Николь стало любопытно и она, встав на цыпочки, заглянула через плечо Мирантелла.
- Осторожно, Николь. В сейфе установлена магическая ловушка для тех, кто, не имея кровного родства с Мирантеллами, попробует что-то забрать из него. Сейф – это тоже своеобразный артефакт. Творение моих великих предков.
- Я и не собиралась прикасаться к творению ваших великих предков. Даже и не подозревала, что здесь есть сейф. Хорсар никогда мне его не показывал.
- Потому и не показывал, что воспользоваться им вы всё равно не сможете.
Грегори вынул из сейфа пачку бумаг и, положив её на стол, занял свое кресло. Николь уселась за стол напротив Мирантелла и потянула к себе пачку писем, перевязанных плетеной тесьмой.
- Как вы думаете, читать чужие письма, спустя долгие годы, допустимо?
- Николь, вы же не ради забавы их будете читать, а для дела, - голос Грегори был отстраненным, и Николь поняла, что Мирантелл уже углубился в изучение документов.
Пробираясь через витиеватый почерк и местами выцветшие чернила, Николь вчитывалась в изящные обороты речи и красивые метафоры. Адресованы письма были некой Лаванде Мирантелл, а писал их её сын Патрисий. Уже через пару писем Николь поняла, что вряд ли в этой пачке она отыщет нужную ей информацию. Пробежав глазами еще одно письмо, она отложила письма в сторону.
Через час голова Николь уже начала кружиться от обилия имен и ненужной ей информации. Одно дело изучать семейный архив, пусть и чужой, постепенно, дозировано. И совсем другое - броситься, словно в омут, пытаясь на ходу разобраться в хитросплетениях семейных уз. Через какое-то время Николь поймала себя на том, что совершенно забыла о первоначальной цели и читает семейную хронику, как увлекательный роман. Особенно Николь волновала любовная связь одного из Мирантеллов с девушкой незнатного происхождения, которая к тому же была не магом.
- Грегори, а вы что-то слышали о романе некоего Валенсия Мирантелла и цветочницы Люсии? – Николь была даже опечалена, что свиток закончился на самом интересном месте.
- Да. Эту историю рассказывали в назидание слишком ветреным и легкомысленным Мирантеллам. Валенсий чуть не лишился жизни и магии, идя на поводу у своих чувств. Люсия оказалась корыстной и неискренней девушкой. Поэтому Мирантеллы создавали пару только с теми, кто являлся ровней. Исключительно знатного происхождения и только магически одаренными. Все другие варианты – блажь и прихоть, - всё это Грегори проговорил, не отвлекаясь от изучения потрепанного пергамента.
Николь оторопела. Она вовсе не считала себя романтичной натурой, скорее наоборот, и все-таки слова Грегори неприятно удивили её. Прагматизм и разумность при создании семьи – это, конечно, хорошо. Но совсем без чувств? Это уже слишком.
- А как же любовь?- её голос сорвался на последней ноте и Николь, чтобы скрыть смущение, потянулась к графину с водой.
