Цзин тихо, хрустально рассмеялась. Ведь после подземелий роскошные покои должны были показаться Шенли идеалом! Да и Цзин понимала, что дело не в этом... Слишком сложно все стало между ними. Как в поединке, в последнюю встречу, они то нападали и парировали, то делали выпады и тут же уклонялись. Каждый боялся поддаться. Друг другу? Скорее, своим чувствам и себе - настоящему.

Шенли подошел к кушетке кан и замер, оглядывая покои Цзин. Схватил подушку в форме валика и нервно сжал ее в руках. Почему-то пришло в голову, как они могли бы сейчас застелить с Цзин эту кушетку камышовой циновкой и упасть на нее, раздевая друг друга. Но пока взгляд Шенли упал лишь на увядшие цветы, стоящие в сливовой вазе, сделанной из металла. Цзин, кажется, потеряла интерес к жизни? Может, из-за него? Сердце болезненно сжалось. Он не хотел причинять боль этой лисице. Она стала ему слишком дорога. Но он боялся показывать это Цзин.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Цзин заговорила с ним, и Шенли вздрогнул от уже... привычного, холодного и насмешливого тона демоницы. Опустил взгляд на жемчуг в ее руках.

- Нет, нет, покои прекрасны. Спасибо за заботу, Цзин. Я хотел поговорить с тобой о другом. Тогда, в нашу последнюю встречу, ты... меня неправильно поняла. Я не хочу воспользоваться моментом, чтобы соблазнить тебя и сбежать. Или выпросить свободу, заласкав тебя до потери разума. Это… подло. Ты должна знать - ты мне нравишься сама по себе, Цзин. И я... не хочу уходить. Уже не хочу. Ты мне не веришь? Понимаю. Но те мои слова значили только одно. Я втайне мечтаю, что однажды ты захочешь сама открыть клетку и увидеть, что твоя птичка не хочет улетать? - Шенли помолчал, глядя на Цзин серьезными глазами. А потом вдруг лукаво улыбнулся и потянулся к Цзин, перехватывая ее ладони. Оплетая их запястья жемчужным ожерельем.

- Давай устроим проверку. Выдумай мне какое-то испытание... можешь даже сексуальное. Ты это любишь,я знаю. - Усмехнулся искушающе Шенли и потянулся первым к Цзин, накрывая своими губами ее губы.

- Вот увидишь, я пройду это испытание. Я очень сильно хочу помириться с тобой, Цзин. Чтобы ты доверилась мне снова...

Цзин приподняла лицо, размыкая губы. Была не в силах противостоять Шенли, тому, что их тянет друг другу. Но ее пальцы царапнули кушетку. Цзин не хотела касаться, тянуться, соблазнять! До сих пор щеки пылали, стоило вспомнить, как она ласкала Шенли, а потом они снова поругались! Так что сейчас Цзин робела, отвечая на поцелуй, как невинная девственница, сладко выдыхая и дрожа ресницами. Только хвост - вот гад! - выдал ее. Потянулся к Шенли, обвивая его за талию, чтобы притянуть чуть ближе. Взгляд из-под ресниц стал лукавым.

- Хочешь испытание в постели, Шенли? - усмехнулась Цзин. - Не боишься, что я могу придумать, мой мальчик?

Цзин перехватила Шенли за воротник ханьфу, не отпуская от себя, сверкая азартно глазами.

Шенли обвил руками тонкую талию Цзин и в ответ сладостно потянулся к ней, прижмуриваясь. А еще незаметно погладил ладонью кончик хвоста Цзин. Шенли был так счастлив, что демоница не дуется на меня, не говорит больше со мной холодно и равнодушно, что готов был смотреть на леопарда через трубку, только бы Цзин продолжала улыбаться.

- И что же ты хочешь придумать, моя красавица? - Лукаво поддразнил Шенли Цзин, и скользнул ладонью под пушистые рыжие волосы, чтобы ласкать ее шею. Шенли хотелось касаться демоницы каждую секунду. Наслаждаться ее вкусом, целуя губы Цзин. Ласкать ее нежную кожу, слегка сжимая и царапая. И больше всего Шенли хотелось бы опрокинуть Цзин на эту кушетку и взять ее так, чтобы демоница кричала под ним от желания. Но пока Шенли не мог этого сделать. Хотя уже мечтал о Цзин в своих объятиях.

- Убивай меня желанием, я весь в твоих руках. - Шенли нарочно потерся телом о тело Цзин и отпустил ее, глядя на свою лисицу выжидательно.

Цзин едва не замурлыкала, как довольная кошка, когда Шенли погладил ее по хвосту, потерся всем телом. В ее глазах резко появилась поволока.

- Не здесь, мой милый Шенли, не здесь... - лукаво проговорила Цзин.

Цзин вспорхнула с кушетки на ноги. Халат ханьфу был бесстыдно наброшен на голое тело, без платья или юбки, как обычно не позволяли себе местные девушки. А вот ее бледное колено отчетливо мелькнуло-скрылось в разрезе между шелковыми полами.

Цзин взмахнула рукой, и золотистая цепочка сверкнула в воздухе, как взметнувшийся в замахе боевой кнут. Но она была тончайшей, тоньше пальца. А еще магической. И послушно обвила шею Шенли, будто сажая его на поводок. Цзин намотала цепочку на ладонь, потянув за собой своего покор-рного пленника.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Шенли покорно вытянул шею, почувствовав как на нее ложится тончайшее золото цепочки. В этом была вся демоница. Желание подчинить себе у Цзин было таким сладким, что он чувствовал себя мушкой, попавшей в медовую каплю. И даже не барахтался. Не желая вырываться на свободу. Уже - не желая.

- И куда же ты меня поведешь, моя госпожа? - С любопытством проговорил Шенли, поправляя ханьфу и переступая босыми ногами. В его глазах тоже горел азарт. Рядом с Цзин ему никогда не было скучно. А уж когда он увидел в разрезе ее ханьфу белое колено, то он не смог удержаться от искушения. И медленно, сам опустился перед Цзин на колени. Развел полы ее ханьфу, чтобы поцеловать лодыжку. Подняться дорожкой неторопливых поцелуев выше... к колену. И прижаться к нему губами. Так горячо. И так благодарно. Гордая демоница дала ему еще один шанс. И в его сердце затеплилась надежда на взаимность его чувств к ней.

"Может и не нужна ей божественная сущность?" - мелькнуло в его голове. - "А это лишь предлог, чтобы пленить и держать меня? Так больше не нужны предлоги... скажу я ей о этом. Но не сейчас, а позже. Сейчас - слишком сладко все то, что происходит между нами..."

Цзин задохнулась от неожиданности. Все ее тело прошило легкой сладкой дрожью. Прогнувшись в спине, она запрокинула голову, рыжие волосы ссыпались назад, открывая тонкую шею. Изящные пальцы вцепились в цепочку, как в спасительную соломинку.

"Нет, нет, нет! Я не должна поддаваться Шенли", - твердила она себе, но уже поддавалась.

- Шенли... ты такой послушный сегодня, мой мальчик, - промурлыкала Цзин, зарываясь пальцами в черный шелк его волос, лаская, как зверушку. - Кажется, ты заслужил прогулку?

Цзин усмехнулась, слегка натягивая цепочку. Его жизнь была в ее руках! Захочу - запру в золотой клетке покоев, захочу - брошу в подземелья, захочу - дам глоток свободы... Но чем дальше, тем большую власть над ней обретал в ответ и Шенли. Ведь по ее коже от нескольких поцелуев пробежали мурашки.

Шенли с изумлением изогнул бровь и потерся, словно зверушка, щекой о колено Цзин. Кажется, ей понравилась такая перемена в нем?

- Ты так заботлива, моя госпожа. - В его голосе прорезались хриплые искушающие нотки. И он слегка прикусил нежное бедро Цзин, заставляя ее вздрогнуть. Но тут же зализал кончиком языка след.

- Но я не страдаю в неволе. Ты отправила меня в чудесные покои. А я умею быть благодарным. - Его голос каплями меда стекал между нами с Цзин. У него кружилась голова. Еще никогда, никогда он не говорил так униженно, по рабски со своей пленительницей! Но в тоже время не дразнил ее поцелуями по бедрам, поднимаясь все выше? Посмотрим, кто главный, Цзин... Ее ноги уже подгибались от желания, после каждого поцелуя Шенли. И, мечтая вымолить прощение, Шенли не собирался останавливаться на достигнутом.

Ее глаза широко распахнулись в удивлении. А на щеках полыхнул румянец. Хотя она никогда, никогда прежде не краснела рядом с мужчинами, какие бы комплименты или пошлости ни шептали бы они ейна ушко! А Шенли у ног, такой сладкий, покорный, нежный, не мечтающий сбежать и замечающий ее маленькие жесты внимания... Это было потрясающе.