Ксиан отправился на кухню, чтобы поговорить с кухаркой. Кажется, ее любила Леана. Кухарка была взрослой дородной женщиной, не демоницей, и имела целый выводок детей. Уж в еде для таких, как Юн, она разбиралась!

Ксиан слышал, что нужно кормить после голода таких птенчиков часто, но понемногу. И чем-то легким. Поэтому решил заняться этим вопросом сразу. На кухне очень удивились появлению самого повелителя демонов. Но кухарка и правда не испугалась, выслушала его историю и обещала помочь. Уходя из кухни, он заглянул к слугам и потребовал через время нагреть помещение для ванной уже в его покоях и принести воды. Не хватало оставлять Юна в ванне без присмотра, нужно хотя бы за дверью быть, вдруг у мальчика голова закружится от истощения. С этими мыслями Ксиан заторопился к Юну. Страшно было оставлять птенца без присмотра.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Юн подбежал к Ксиану, прихрамывая на перевязанной ноге, едва не подламывающейся от его неосторожности. Он обвил его руками, прижимаясь крепко-крепко, словно не виделись вечность.

– Не злись! Я буду, буду есть все, что скажешь! – пообещал Юн, утыкаясь лицом в темный ханьфу. – Я видел, у тебя когти были и глаза красные, ты разозлился… я больше не буду! И я не больной, совсем-совсем!

Юн задрал лицо, заглядывая в глаза Ксиану. Он очень боялся его разочаровать или создать проблемы. Да и не считал чем-то плохим то, что голова кружилась и слабость была. Даже не связывал уже с голодом, по-детски принимая, как должное.

Ксиан легко, как перышко, подхватил Юна и закружил в воздухе. Он был таким трогательным сейчас, как настоящий котенок. Встрепанный, смешной, перепуганный.

– Ну, что ты, мой малыш, испугался? – выдохнул Ксиан, прижимаясь лицом в его старое истрепанное ханьфу, которое тот набросил сверху порванной рубки. – Я не злился на тебя, Юн. Я очень зол на твоего соседа, который не кормил тебя совсем и заставлял работать. Ты очень слабенький малыш и мог умереть. И я испугался за тебя. Прости, прости, что напугал!

Ксиан крепко сжимал Юна в объятиях, впервые испытывая чувство щемящего восторга. Что это маленькое существо так нуждается в нем. Что Ксиан может что-то сделать для малыша Юна, и это пойдет ему на пользу, и можно будет… впервые в своей демонической жизни спасти чью-то светлую душу. Спасти, а не убить! Ксиан не знал, откуда появилась в нем эта страсть. Наверное, Леана своей любовью к нему разбудила давно дремлющие человеческие чувства?

– Я вылечу тебя, Юн. У тебя не будет кружиться голова, ты будешь бегать быстро-быстро и не уставать, – Ксиан посадил Юна на свое колено и начал рассказывать. – Когда поправишься, пойдем на рисовое поле и побежим наперегонки. Хочешь?

Как раз в комнату, постучав, вошла кухарка и принесла чашку отварного риса. Ксиан взял рис в руки и вознамерился накормить Юна. Хотя пища демонов отличалась от пищи людей, Ксиан видел, что рис приготовлен с любовью и пахнет вкусно.

– Покормить тебя, Юн? Или сам хочешь покушать?

Юн удивленно уставился на Ксиана во все глаза. Он ведь не трехлетний малыш, конечно, его никто не кормил, как маленького! Даже когда болел. Да и вообще, не позволялось ему особо болеть. На ногах держишься – значит, трудись в огороде или на поле, или в доме, если совсем плох.

– А если ты покормишь, я быстрее вылечусь? – наивно спросил Юн. – Я ничего не знаю о вашей магии! Но ты… ты добрый! Наверняка, она у тебя хорошая.

В животе снова заурчало, Юн смутился от этого. Ведь пах рис ароматно, был белоснежным и чистым, а он и правда слишком давно не ел. Юн ухватился кончиками пальцев за краешек своего пояса, чтобы не наброситься на еду, как оголодавший щенок. Нельзя же было испортить о себе впечатление!

Ксиан с трудом сдержал улыбку. Никогда не думал, что дети могут быть такими наивными и милыми! И усадил Юна удобнее на колени к себе, осторожно вынимая чашку из ручонок, которые за нее схватились, но задрожали. Сердце снова тревожно защемило. Юну, бедняге, даже чашку держать тяжело!

– Да. Я покормлю, и ты быстро поправишься, – хрипло проговорил Ксиан.

Отчего-то на глазах появились слезы, которые он мужественно сдержал. Ксиан потянулся за палочками и принялся кормить Юна так, будто он маленький ребенок. Но цепким взглядом коршуна углядел, что тот морщится при некоторых движениях.

– Тебе больно, Юн? – Ксиан осторожно коснулся пальцем плеча. – Где болит? Покажешь?

Юн быстро наелся и засопел. Он ел, как птенчик. И даже не доел рис. Или постеснялся?

– Нет, мне не больно. Все хорошо!

– Рис доедим позже. Покормлю через время, раньше нельзя, – строго сказал Ксиан ему и отправил чашку под магический колпак, чтобы рис не засох и не утратил своего вкуса. – А пока с другим разберемся.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Снимай ханьфу, Юн. Я хочу посмотреть. Если еще есть раны, их надо обработать.

Юн со стыдом опустил взгляд. Даже пальцы слегка задрожали, когда он потянулся к поясу ханьфу. Прямо так, сидя на колене у Ксиана.

– Я… я некрасивый и тощий. Так все говорят. Но я не больной, правда! – поспешно затараторил Юн, боясь, что болезненного мальчишку просто выставят за дверь.

Ханьфу, а затем и рубка спали с узких плеч. Юн поежился, ссутуливаясь, будто надеясь скрыться от взгляда Ксиана. Даже низко-низко опустил голову, но волосы были схвачены лентой, и нельзя было закрыть ими лицо. А он не хотел смотреть на Ксиана. Вдруг ему будет противно от синяков, которые покрывали тело. По большей части, приходилось на спину и плечи – так выглядело целенаправленное наказание. Но иногда прилетало и как придется, так что Юн закрыл рукой бок, надеясь хоть немного смягчить картину.

Ксиан мысленно готовился к тому, что увидит. Не вчера родился и сам не раз видел, как наказывают непокорных демонов на площади. Но то были взрослые сильные крепкие мужчины. Способные выдержать наказание. А больше всего на свете Ксиан ненавидел несправедливость. Когда обижают женщин и детей.

Его законы были строгими. Никакого вреда детям, даже если это дети врагов. Никакого убийства или причинения боли им. За это его демонов строго наказывали. Если ловили на горячем. Но… Ксиан все равно не был готов к тому, что увидел. На Юне повсюду были следы. Ксиан уже решил, что никаких демонов к Бэю посылать не будет. Лучше сам заглянет. Проверю какие-то жестокие методы древних пыток.

Ксиана всего выкручивало при мысли, что вынес бедный Юн. Но в голове билась одна мысль: нельзя его пугать. Никакой злости и демонической формы.

– Все хорошо, милый. Все хорошо. Худшее позади, вот увидишь, – мягко проговорил Ксиан, касаясь кончиками пальцев его ребра и отводя руку от бока. – Покажи мне все, Юн. Не прячься. Я вылечу тебя, и болеть не будет больше.

Голос Ксиана все еще был хриплым и расстроенным. Он кивнул на небольшую ванную в своей спальне, скрытую за толстой деревянной дверью. Слуги уже все приготовили и растопили камин, и он легонько подтолкнул Юна в сторону ванной. А сам потянулся в ящичек на стене, где хранил зелья, мази, притирания.

Юн быстренько скрылся за дверью. И вернулся оттуда так быстро, как только мог. Было неловко плескаться даже не в отведенных ему покоях, а у самого повелителя! Слуги принесли чистую дорогую одежду. Помня слова Ксиана, он нарочно взял самый темный вариант. Под низ были надеты широкие темно-красные брюки, а сверху наброшен длинный халат особого кроя, с такой же основой и парящим сверху слоем из черной полупрозрачной ткани. Казалось, что крылья у мотыльков толще! Пояс Юн не затягивал, понимая, что сейчас предстоит лечение, но все равно запахнулся, опуская взгляд и выходя обратно.