Я никогда не был в правительственных зданиях.

И сейчас, когда мы ехали в сторону Кремля, даже ощущался лёгкий мандраж. Бурундуков тоже сегодня был немногословен.

Далеко не все знают, что главные управленцы страны сидят не в Кремле, а возле него. Если уж быть совсем точным — на Старой площади, в доме № 4. В знаменитом сером здании, где в моей версии реальности располагалась администрация президента России. А ехали мы туда по одной простой причине: со мной хотел встретиться Андрей Кирченко, организационный секретарь ЦК КПСС. По факту — второй человек в стране после генсека.

Кое-какие справки я навести успел. Не то, чтобы в стране существовала прямо полная гласность, но известный человек есть известный человек. Никуда от этого не деться, так сказать.

Кирченко был уникальным функционером, поскольку запускал механизмы реализации всех замыслов генерального секретаря. Воплощал их в действительность. А ещё он не принадлежал ни к одному из Великих Родов, но держал их в страхе. Поскольку имел возможность и необходимые инструменты для того, чтобы стереть в пыль любого провинившегося патриарха.

Пробивать порталы прямо на Старую площадь никому не дозволялось.

Мы выпали из зоны пространственных искажений за квартал до пункта назначения. Я до самого конца сомневался, что нам вот так просто дадут подкатить к правительственному зданию и войти внутрь. Сомнения развеялись, когда наша адская машина притормозила у знаменитого серого здания. К этому моменту я уже знал, что Буркндуков ответил на запрос службы безопасности с бортового компьютера и предупредил о нашем приезде. Время, естественно, было оговорено заранее.

Бурундуков припарковался в секторе, отмеченном на экране дорожной нейросетью. И остался ждать в машине. К слову, парковка располагалась вдалеке от здания, а перед самой администрацией автомобилей вообще не наблюдалось. Ни одного.

У входа меня встретили угрюмые типы из службы безопасности.

Ментального сканирования не было, но провели через кучу проверок, профессионально обыскали, внесли в электронный журнал посещений. Выделили сопровождающего. Ментора с синим значком. Я попытался его прощупать, но наткнулся на железобетонные блоки. Которые можно бы и пробить, но я здесь для других целей.

Меня провели через обширный вестибюль — подчёркнуто солидный, но без помпезной роскоши. Посадили на лифт и доставили на пятый этаж. По дороге ментор снабдил простыми инструкциями: не применять свои способности, не делать резких движений, не бродить по кабинету организационного секретаря без надобности. Не подходить к Кирченко слишком близко. Ибо могут сработать «чувствительные устройства». Он именно так и выразился.

В приёмной меня встретила секретарша. Тоже со значком. Женщина лет сорока в строгом брючном костюме. Про себя я отметил, что все сотрудники, работающие в здании, могут доставить очень серьёзные проблемы. Уверен, их подбирали с учётом боевого опыта и псионических способностей. Мужик, который меня сопровождал, остался за дверью. Но я готов спорить, что он телепортер или физик. В случае реальной угрозы меня скрутят очень быстро.

— Андрей Миронович у себя, — сообщила секретарша, бросив на меня изучающий взгляд. — Проходите, товарищ Громов.

Кабинет оказался просторным, но аскетичным. Добротная мебель, которую собрали, наверное, ещё в прошлом веке. Никаких видимых признаков современных технологий, за исключением кондиционера. Портрет генерального секретаря на стене.

Сам Кирченко оказался человеком невысокого роста с узкими плечами и повадками ленинградского интеллигента. Манера общения — сухая, сдержанная. Мы поприветствовали друг друга, и организационный секретарь указал на кресло, расположенное рядом с массивным лакированным столом.

— Времени у меня мало, товарищ Громов, — заявил функционер. — Поэтому сразу к делу. По линии особо важных исследований дошла информация о вас. Товарищ Примаков проявил интерес к работе вашего спецотдела. Мы тут откровенно можем говорить, кабинет защищён от прослушивания. Так вот, речь пойдёт о менгирах.

— Я вас внимательно слушаю, товарищ Кирченко.

— Менгиры — это столпы нашего общества, — чиновник начал издалека. — Уберите их — и вы ослабите страну. Похороните важные исследования. Да и саму структуру управления государством. Без пси-энергии сейчас ни одна сфера промышленности не обходится. Думаю, вы понимаете, насколько важно сохранить эти объекты в первозданном виде?

— Отлично понимаю, товарищ секретарь.

Вектор мысли чиновника от меня ускользал. Профиль нашего спецотдела — эмиссары. Уничтожая этих тварей, мы косвенно спасаем и менгиры. И вообще. Я толком не успел наладить работу, продвинуться в выявлении чужих в нашей реальности, а Спецотдел уже хотят подтянуть к себе влиятельные личности.

Но Кирченко — это Кирченко.

А генсек — это генсек.

— Я хорошо осознаю, с какими организационными проблемами вы сталкиваетесь, — чиновник доверительно понизил голос. — И если уж мы хотим от вас чего-то, товарищ Громов, то и поддержать готовы, не сомневайтесь. С сегодняшнего дня в обязанности Спецотдела входит защита менгиров от любых потенциальных диверсий со стороны некродов. Взамен вы получите расширенное финансирование. И полный карт-бланш. Набирайте к себе любых специалистов, бойцов, учёных. Подключайтесь к любым базам и нейросетям — доступ будет открыт по согласованию. Перед вами стоит стратегическая задача. Партия одобрит любые методы.

Признаться, я охренел.

С точки зрения системы я — некомпетентный и совершенно неподходящий для решения подобных задач агент. Без опыта, подготовки, послужного списка. И всё же, руководство страны действует грамотно: смотрит не на бумажки и корочки, а на реальные факты. Кем бы я ни был, но ухитряюсь обезвреживать, убивать и допрашивать противников, с которыми другие представители спецслужб не справляются.

Конечно, хожу по лезвию.

Наверняка, у многих возникают в голове вопросы, откуда у меня такая подготовка. А кто-то, имеющий высокую степень допуска к секретным исследованиям, спрашивает себя, не увенчался ли успехом мой первый контакт с менгирами. Тот, в раннем детстве.

— И ещё один момент, — отвлёк меня от размышлений функционер. — Разведка США уже в курсе, что ваш отец жив и продолжает работать над своим проектом. Поэтому легенда с изменой Родине утратила актуальность. Вам больше не нужно отвлекаться на публичные выступления, массовые мероприятия и телепередачи. Сосредоточьтесь на своих непосредственных задачах.

— Спасибо, — от души поблагодарил я.

Надоело уже чувствовать себя свадебным генералом. Мне, конечно, уже было сказано, что про легенду пора забыть, но слово такого человека, как Кирченко, равносильно окончательному решению.

— Андрей Миронович, — осторожно уточнил я. — Правильно ли я понимаю, что мои люди получат доступ во все закрытые города, так или иначе связанные с менгирами?

— Правильно понимаете, — скупо улыбнулся организационный секретарь.

— Система подчинения сохраняется? Над моим Спецотделом стоит товарищ Козлов? Или нас переводят под ваше крыло?

— Пока не будем вносить радикальных изменений, — уклончиво ответил оргсекретарь. — У вас появятся дополнительные задачи, только и всего. Руководство Управления я поставлю в известность.

— Вас понял.

Функционер по-отечески улыбнулся.

— Уверен, вы понимаете всю важность миссии, Владлен. И не подведёте партию, возложившую на вас такую ответственность.

— Я приложу для этого максимум усилий, товарищ Кирченко.

— Вот и хорошо. Я бы даже сказал, замечательно. Любые вопросы решайте через непосредственное руководство, но в экстренных случаях…

Мой телефон блымкнул.

— Взгляните, — разрешил оргсекретарь.

Посмотрев сообщение, я увидел длинный ряд цифр.

— Мой личный номер, — сообщил Кирченко. — Только убедительная просьба. Звоните в крайних случаях, когда по линии КГБ не сможете добиться желаемого.