— Тут для каждого условия. В лагере живут гратхи, люди и дворфы. Соответственно, и здания предназначены под ребят разного размера. Чтобы всем было комфортно.

— Дворфы тут тоже есть? — удивился я. — Они же, вроде, капиталисты.

— Так и есть. Для них это больше экзотика. Ну, и дети тех, кто тут живёт, тоже в лагерь ездят. Это процентов десять от всех детей.

— И что, они тоже пионеры?

— Нет. Но это неважно. Так, мы приехали.

И правда, микроавтобус остановился перед большим зданием в футуристическом стиле. Едва мы вышли, водитель дал по газам и умчался. Я ему даже «спасибо» сказать не успел. Ну, видать, он в этом и не нуждался.

Мы вошли в просторный холл и осмотрелись. Девушка в стеклянной будке смерила нас равнодушным взглядом.

— Здравствуйте, — проговорила она. — Вы родители?

— Нет, участники, — ответила Марина и направилась к ней. — Вернее, товарищ Громов участник, а я его сопровождаю. Мы из посольства.

— О! Понятно, — девушка неуверенно улыбнулась, затем почему-то кивнула. — Сейчас, секундочку… У меня тут всё записано… Ага, вот! — обрадовалась она. — Это вам к Нине Юрьевне надо. Она выступлениями занимается.

— Надо так пойдём, — серьёзно кивнула Марина. — Только укажите путь.

— Да нет, я сейчас ей позвоню, — сказала девушка, снимая трубку стационарного аппарата. — Кажется, она где-то здесь. У нас такая суета сегодня…

Я никакой суеты не заметил, но, возможно, она происходила где-то в другом месте.

— Присядьте пока, — предложила девушка.

Марина с места не сдвинулась.

Прошло около минуты, прежде чем по телефону ответили.

И вот нас уже встретила расторопная краснолицая женщина в белой кофте, синей юбке и кроссовках — Нина Юрьевна. В лагере она трудилась координатором организаторов мероприятий, о чём сообщила по пути к сцене, где и должен был состояться посвящённый родительскому дню концерт, на котором мне предстояло толкнуть речь.

— До начала почти полчаса, — проговорила Нина Юрьевна, доставив нас до крошечной гримёрки. — Вот копия списка выступающих. Поищите себя сами, пожалуйста. За вами придут минут за пять до выступления. Вы уж того, не уходите никуда, пожалуйста. Ах, да, туалет в конце коридора. Но там вечно очередь. Всё, я побежала. Извините. Если будут вопросы, вам поможет Анечка.

И она умчалась, не удосужившись пояснить, кто такая Анечка.

Марина уселась в углу, положив ногу на ногу.

— Предлагаю после всего этого сходить в ресторан, — сказал я. — Пообедаем.

— Да тут негде, — ответила девушка. — В столовую разве что.

— Я имел в виду в столице. Когда отсюда вернёмся.

— А, — коротко кивнула Марина. — Да, конечно. Почему бы и нет? Как раз проголодаемся.

Она произнесла это максимально нейтрально, даже равнодушно. Как будто речь шла о паре бутербродов.

Спустя некоторое время начался концерт. Слов было не разобрать, но слышались усиленные микрофоном голоса и музыка. В списке я шёл пятым.

Наконец, в дверь постучали.

— Входите! — крикнул я.

В щель просунулась девичья голова с торчащими косичками.

— Вы товарищ Громов? — бойко спросила она, уставившись на меня.

— Я.

— Ваш выход через пять минут. Идёмте, я вас до сцены провожу. А то заблудитесь.

— Я здесь подожду, — сказала Марина в ответ на мой взгляд.

В сопровождении вожатой я поспешил по узким коридорам к сцене.

Уже на подходе ощутил мощные волны радости и искреннего, ничем не омрачённого детского счастья. Не только от концерта и общей атмосферы праздника, но и от встречи с родителями. Всё это смешалось и плескалось вокруг сцены, накатывая с разных сторон концентрированными пси-волнами.

— Подождите здесь! — шепнула мне вожатая, останавливаясь возле выхода из-за кулисы. — Сейчас они закончат, и вас объявят.

На сцене в это время лихо отплясывали орки-подростки в костюмах морячков. Аж доски дрожали, да так, что казалось — вот-вот провалятся вместе с танцорами.

Здесь позитивная энергия ощущалась уже в полной мере. Её было даже слишком много. После такой заправки придётся не одно кладбище посетить.

Гратхи закончили номер, поклонились и один за другим убежали за кулисы. На сцену вышел конферансье в белой рубашке и алом галстуке. На голове у него красовалась пионерская пилотка.

Так, похоже, сейчас меня объявят…

Чу от удовольствия сделал несколько кульбитов в воздухе.

Глаза демона полыхали огнём.

— Владик, ты чудо! Мы с тобой далеко пойдём! Вот увидишь!

Разумеется, фамильяра никто не видел.

Бешеный хомяк вытворял всякое непотребство, скрывшись от посторонних глаз в моём воображении. Такова природа демонов. Они воплощаются физически по своему желанию. Но могут жить и в пограничном состоянии, мало чем отличаясь от духов.

Повод для радости у демона был.

Я выступил на сцене «Орктека», вызвал бурю искренних и не очень аплодисментов, а потом напитался позитивной энергией толпы. В сочетании с негативом злачных районов столицы ССПГ — убойный коктейль. Мне оставалось лишь вытащить из закромов очередную нужную технику, и я это сделал, пока остальные осматривали лагерь. Гостей повели по обширной территории, устроили интересную экскурсию, переходящую в застолье, но меня это не интересовало. Подгадав удачный момент, я вырвался на свежий воздух из административного корпуса. Пересёк пустующее футбольное поле, углубился в благоустроенный сосновый лес и отыскал укромную беседку, где можно было не опасаться посторонних глаз.

Мой арсенал пополнился забытым навыком усыпления.

Полезная штука, между прочим.

Манипуляция заключается в том, что ты приказываешь чужому разуму спать — и тот вырубается. Действует не со всеми. Грубо говоря, в этом мире я могу усыпить обычного человека или ментора К-ранга, не выше. Но это пока. Как говорится, нет предела совершенству.

А самое приятное в развитии моей конфигурации — это взрывной рост узлов после накачки позитивом-негативом. В этот раз позитива было больше, и я не впал в депрессию.

Вновь захотелось приятной женской компании.

Марина выглядела совершенно трезвой, несмотря на обильные возлияния. Мы встретились у её машины, когда гости уже начали понемногу разъезжаться. Впрочем, причина такого состояния девушки лежала на поверхности. К белой блузке идеологического куратора был приколот зелёный значок. А ведь раньше я этого не замечал.

З-ранг говорит о многом.

Например, о том, что можно пить и не пьянеть.

Прогоняя пси-энергию по каналам…

— Что-то проголодалась я, Владлен, — проворковала куратор. — Предложение в силе?

— Конечно, — обрадовался я. — Перекусить не помешает.

Мы оба понимали, что говорим ерунду. В лагере гостей кормили на убой, так что в ресторане кусок в горло не полезет. Но были вещи, которые стоило прояснить… в неформальной обстановке.

В столицу мы вернулись поздно вечером.

Марина, как знаток города, не разочаровала. Сразу поехала в район, где жило много наших. Людей, я имею в виду. По улицам ходили советские граждане, азиаты и чернокожие. Я бы сказал, треть населения этих кварталов прибыла из смежной реальности. Об этом свидетельствовали и многочисленные вывески на русском языке.

Девушка лихо подкатила к ресторану с незамысловатым названием «РЕСТОРАН» и припарковала свой кабриолет рядом с уродливым орочьим внедорожником. По сравнению с человеческом машиной эта штуковина выглядела как… ну, не знаю, плод фантазии режиссёра-постановщика фильма про постапокалипсис.

— А что у них со столиками? — поинтересовался я, выпрыгивая из тачки.

— Для нас найдут, — заверила Марина.

У входа нас встретил швейцар-человек.

При виде моей спутницы расплылся в улыбке до ушей, начал фонтанировать комплиментами, и в итоге через десять минут мы уже сидели за круглым столиком у окна, наслаждаясь вечерней панорамой города.

Как и следовало ожидать, моя спутница ограничилась лёгким десертом.