Гратх переносил этот поток словоблудия стоически.

Не успели мы отъехать от парковки на пару километров, как водитель свернул с главной магистрали и открыл портал. Броневик, не сбавляя скорости, вынырнул аккурат на подземную стоянку Управления.

Покой нам только снится.

Вместо отдыха — визит к Козлову, закрытие командировки и оформление нового сотрудника. Которого ещё надо где-то поселить.

И это я молчу про то, что мне предстоит объяснить своему непосредственному начальнику, зачем я вообще приволок Курца в наш мир. Для чего мне руны, и откуда я про них столько знаю…

Но надо — значит, надо.

Мы не ищем лёгких путей.

Разговор с шефом прошёл гораздо позитивнее, чем я рассчитывал. К нам в Управление уже доставили эмиссара, упакованного по всем правилам безопасности. Козлов доверительно сообщил, что монтируется знакомый бокс, в котором тварь и будет дожидаться встречи со мной.

Удивительно, но мне не потребовалось долго объяснять, что такое руны. Козлов сходу одобрил кандидатуру шамана на должность рунного мастера в спецотдел и добавил, что все бюрократические заморочки берёт на себя. Намекнул, что с гратхами мы и раньше плодотворно сотрудничали по силовой линии, так что подходящее жильё для нашего гостя отыщется, причём уже сегодня. А пока мне предстояло накормить шамана в нашей ведомственной столовой и познакомить с Аксёновым.

Три часа пронеслись незаметно.

За это время я успел переодеться, запершись в своём кабинете, сгонять в один из тренировочных залов и принять душ, пообедать вместе с Курцем, Аксёновым и Бурундуковым, разобрать кое-какие документы. В моё отсутствие поступило несколько интересных сигналов, все из Сибири. Всё это нуждалось в проверке, и наши люди уже выехали по запросу. Порталы были пробиты штатными сотрудниками Управления.

У меня формально оставалось несколько часов до конца командировки. Курц отправился на заселение — ему выделили небольшой домик в километре от Управления. Домик служебный, входящий в один из закрытых коттеджных посёлков для силовиков. При этом жильё было выстроено, как по заказу, для орков — с высокими потолками, расширенными дверными проёмами и специально спроектированной мебелью. Насколько я понял, там даже дверные ручки были усилены.

Попрощавшись с шаманом, я вызвал Бурундукова и назвал адрес матери.

Точнее — посёлка, где мы уже успели погостить перед отправлением.

— Ваша матушка чудесно готовит! — обрадовался водитель. — Нет слов, чтобы описать моё восхищение, дорогой товарищ!

— Боюсь разочаровывать, Максимильяныч, но у меня конфиденциальный разговор. Придётся подождать в машине.

— Эх, — приуныл Бурундуков, — тяжела жизнь извозчика…

У меня было достаточно времени, чтобы обдумать обстоятельства смерти отца, последующие события и собственную роль в этом цирке. По дороге я вызвал Чупу. Разговаривали мысленно, чтобы не привлекать внимания шофёра.

— Неплохой броневичок, — хомяк устроился на торпеде, потыкал бесплотной лапкой в сенсорный экран, почесал себя за ухом и уставился на меня красными глазами. — Обживаешься, смертный.

— Слушай меня внимательно, Чу. Я буду разговаривать с мамой…

— Она уже мама? — иронично поинтересовался фамильяр.

— Носитель её таковой считает.

— Думаешь, она что-то скрывает?

— Практически уверен.

— Хочешь допросить?

— Нет. Будет откровенная беседа, но никаких допросов. А вот прослушку надо убрать. Если несложно, когда приедем, проверь дом на всех уровнях, включая ментальный. Все «жучки» — временно отключить. Скрытые камеры — тоже.

— Пива не принести?

— Не раздражай меня.

— Какие мы обидчивые, — хомяк протяжно зевнул. — Не сцы, всё будет. Задача ясна.

— Молодец. А теперь сгинь.

Приборная панель опустела.

В итоге Бурундуков был-таки приглашён к столу. Мать возмущалась, что человек голодает, и нехорошо это, и как я вообще могу держать своего коллегу без еды за баранкой… Так что я решил отложить беседу на часок. Оля предложила переночевать у них, и я согласился. Покормив Бурундукова, с чистой совестью отпустил в Управление. Договорившись, что водитель приедет за мной с утра пораньше. Охрану посёлка предупредил по видеозвонку. Тем временем Чупа прогулялся по дому, временно отключил всё лишнее, а на скрытые камеры организовал трансляцию «левых» картинок. Что ни говори, а фамильяр у меня крутой. Силу набирает с бешеными скоростями.

После ужина, когда уже начало смеркаться, Оля отправилась делать уроки, а я вызвался помочь матери с уборкой на кухне. Загрузили тарелки с вилками в посудомоечную машину, активировали робота, заварили чай.

— Давай, — Наталья Никаноровна поставила передо мной большую кружку. — Выкладывай.

— По мне видно, что хотел поговорить?

— Я же тебя не первый год знаю, сынок. По глазам всё вижу.

Делаю первый глоток.

Зелёный грузинский чай.

Лепота.

— Это насчёт отца, мам.

Женщина напряглась.

— Ты теперь в органах. Что-то узнал?

Я ощутил её силу лишь на секунду, но этого оказалось достаточно. Запредельная мощь. Тщательно скрываемая. А ведь так и не скажешь. Думаю, эта женщина давно прошла свой спектр и получила право не носить значок. При таком ранге значки уже не имеют смысла.

Несколько секунд я колебался.

Всё же, не совсем понятно, чем закончится эта история.

Проиграть очень даже реально.

— Чупа, подстрахуй меня.

— Дрянной мальчишка, — шепнул на ухо фамильяр. — Я знал, что не выдержишь.

— Мама, — сказал я, разгоняя пси-энергию по каналам, — почему ты скрыла от нас, что отец жив?

Мать тяжело вздохнула, медленно отодвинулась от стола и опёрлась на спинку стула.

— Знала, что разговора этого не избежать, сынок, — проговорила она, глядя в сторону. — Как ты за ум-то взялся, так сердце и почуяло, что однажды придёшь ты ко мне с вопросом этим. Не буду врать — не хотелось мне этого. Но, видно, ничего не попишешь. Чем ты занимаешься, мне неведомо, но понимаю, что высоко взлетел ты, Владик, и не из простого любопытства спрашиваешь. Узнал про отца что-то?

Я понимал, что женщине требуется время. Хоть она и ждала разговор этот, а всё же нелегко сказать сыну в лицо, что столько лет водила его за нос. Будь я настоящим Громовым, было бы, наверное, и мне непросто. К счастью, отец меня интересовал не как пропавший родитель, а как участник расследования, которое мне пришлось проводить в последнее время. Но мать этого не знала, и сказать ей об этом я не мог — по понятным причинам.

— Я тебя не виню. Понимаю, что были веские причины. Прошу только объяснить, что происходит. Мне, и правда, это очень нужно. Думаю, от этого зависит… многое.

Женщина посмотрела мне в глаза и, видимо, поняла, что это не фигура речи. Вздохнув, кивнула.

— Нет у меня таких полномочий, Владик, но раз уж ты и сам догадался… В общем, спрашивай, о чем хочешь. Если смогу — отвечу.

Слышалась в её голосе твёрдость, которой прежде я не замечал. Похоже, мать Владлена Громова далеко не так проста, как казалось мне поначалу. И дело не только в её уровне. Чувствовался в ней настоящий такой стержень, благодаря которому признают в собеседнике силу духа и воли.

— Отец занимался менгирами, — начал я. — Исследовал их и зашёл далеко. Обнаружил в них некоторую особенность. Он тебе про это рассказывал?

— Частично. Я подозревала, что его работа завела его куда-то… В определённый момент мне стало казаться, что твой отец стал испытывать беспокойство. А может, даже и страх. Но он не говорил, в чём дело. А я не спрашивала. Сам понимаешь — трудился он на секретном объекте.

Я кивнул.

— Понимаю. И думаю, то он там и теперь работает. Я прав?

Мать бросила на меня быстрый взгляд.

— Мам, давай начистоту. Ты же понимаешь, что я спрашиваю не просто так. Есть причины. Я должен знать правду.

— Работает, — нехотя признала женщина, вздохнув. — Ему пришлось пойти на то, чтобы разыграть собственное предательство. Иначе иностранные спецслужбы не оставили бы его в покое. Могли и за нас троих взяться. Мы с ним это обсудили. Было нелегко, но я согласилась, что служба Родине важнее. Твой отец… Ему было очень трудно, поверь. Если бы был выбор, он остался бы с нами. Но специалисты его уровня и возможностей не совсем… как бы это сказать…