Она подняла руку, и ветви, опутавшие руины, зашевелились. Они потянулись к Никифору — не с угрозой, а с неотвратимостью судьбы.

— Нет! — закричал он снова, отступая. — Я не позволю! Я все равно совершу обряд! Их кровь будет на тебе!

Мерзавец рванулся к яме, но было поздно. Тонкие, но невероятно прочные побеги плюща и дикого винограда обвили его руки-плети, ноги-стволы, сковывая каждое движение. Он визжал, вырывался, ломая ветки, но на смену сломанным тут же нарастали новые, опутывая его все плотнее, словно живые кандалы.

— Твое наказание не в том, чтобы остаться в этом облике, — сказала Лесная Дева, и в ее глазах не было ни жалости, ни гнева, лишь спокойное принятие неизбежного. — Твое наказание — в том, чтобы навсегда остаться собой. В самом чудовищном проявлении твоей сути. Лес не станет тебя убивать. Он оставляет тебя наедине с тем, кем ты стал.

Никифор издал последний, душераздирающий вопль — уже не ярости, а полного, абсолютного отчаяния и ужаса. Ветви сомкнулись над ним, увлекая его вглубь зарослей, в самую чащу, где царила вечная тьма. Его крики быстро затихли, поглощенные мхом и густым переплетением корней.

Воцарилась тишина. Тяжелая, но на этот раз — чистая. Будто нарыв прорвался, и гной вышел наружу.

Я стояла, не в силах пошевелиться, все еще прижимая к себе Пузырика. Мальчик обнял меня за шею и разрыдался — теперь уже не от страха, а от облегчения.

— Не плачь, малыш, — хранительница погладила его по щеке и тот несмело улыбнулся, просияв зеленым солнышком. — Все хорошо.

Она повела рукой, и лианы бережно достали из ямы остальных орчат. Те, громко плача, бросились к нам.

Лесная дева подошла к волку.

— И тебе досталось, друг, — прошептала, присев на корточки рядом с ним.

Тот заскулил, подтверждая.

— Я все исправлю, не переживай. — Женщина погладила его. Из-под ладоней потек зеленый свет. На какое-то время мой хищник стал зеленым, как орк. — Может, так и оставить, как думаешь? — Лесная дева глянула на меня, лукаво улыбаясь.

— Уаррх! — возмутился волк, глядя на зеленые лапы с таким искренним недоумением, что все мы не сдержали смеха.

— Ладно, будь таким, каким создан природой, — она снова прикоснулась к нему и шерсть приобрела привычный серебристый окрас. — Так-то лучше.

Лесная Дева поднялась и подошла ко мне, облепленной орчатами.

— А что будет с Никифором? — спросила я.

— Для него все кончено, — голос прошелестел нежно. Она улыбнулась. — А вот для тебя только начинается. — Посмотрела куда-то за мою спину. — И для него тоже.

Я обернулась — как раз вовремя, чтобы увидеть, как в зал ворвался Самайн. ********************** ЕЩЕ ОДНА МОЯ НОВИНОЧКА!!! Моя новогодняя новиночка стартовала!!! 16+ АПЧХИ! или НОВОГОДЬЕ У ВЕДЬМ https:// /books/read/57524 Она — юная ведьмочка, что заставляет снеговиков танцевать, обожает фамильяра Веснуха с его аллергией на магию, и мечтает, чтобы ее, полукровку, признали ведьмы. Он — офицер, дракон, живет по уставу, верит в правила и жаждет смыть с семьи пятно позора, что навлек младший брат. Что у них общего? Ни-че-го. Но им обоим нужен ведьмоцвет, чтобы попасть на Бал ведьм. Там исполнится самое заветное желание. То самое, о котором они еще даже не подозревают. Ведь в Новогодье случаются таааакие чудеса! неунывающая ведьмочка властный дракон новогодняя любовь Веснух — летающий аллерген злые ведьмы волшебная зима танцующие снеговики Бал Ведьм интриги, тайны, коварство ХЭ в гирляндах Новогодняя сказка начинается!)) Однотомник Эксклюзивно для а https:// /books/read/57524

— Ты вовремя.

Слова Лесной Девы прозвучали как финальный аккорд в той чудовищной симфонии, что разыгралась в зале. Воздух над жертвенником дрогнул, и я почувствовала, как что-то сдвигается — не в пространстве, а в самой ткани реальности. Брошка на моей груди, та самая, что привела меня в мир орков, вдруг вспыхнула ледяным огнем.

— Сейчас ты все поймешь, — тихо сказала дева, и ее голос стал эхом, идущим сквозь время.

Руины вокруг нас поплыли. Каменные глыбы, поросшие мхом, поднялись и сложились в стены, покрытые гобеленами. Поваленные колонны встали на свои места, упираясь в сияющий фресками потолок. Исчез запах сырости и тлена, его сменили ароматы воска, дорогих духов и печеного мяса. Мы стояли не в руинах, а в тронном зале величественного дворца, залитого светом тысяч свечей.

И я увидела их.

На роскошном ложе, под горой шелковых покрывал, лежал седой старец с иссохшим, восковым лицом — умирающий король. У его изголовья, склонившись, стоял юноша. Высокий, темноволосый, с гордым профилем и умными, но полными тревоги глазами. Сердце мое упало и замерло. Это был Самайн. Молодой, в человеческом обличии, Самайн!

Рядом, всхлипывая в дорогой платок, рыдала дородная девушка с румяными щеками и добрым лицом. Дубина. В шелках и бархате, но та же самая Дубина — принцесса Роза.

— Сын мой... - хрипло прошептал старый король, сжимая руку наследника костлявыми пальцами. — Запомни... Власть — это одиночество. Доверяй только своему мечу. Все... все предадут. Жалость — удел слабых. Будь... строг. Неумолим. Завоевывай... пусть соседи боятся твоего имени... пусть твои подданные трепещут... Только так... удержишь корону...

Он испустил последний вздох, и рука безжизненно упала на покрывала.

Время снова рванулось вперед, как испуганный конь. Я видела пышные, мрачные похороны. Видела, как на голову Самайна возлагают тяжелую золотую корону. Видела его лицо — оно становилось все жестче, холоднее, отчаяннее. Он следовал заветам отца. Бунты подавлялись в зародыше, непокорные вельможи шли на плаху, чужая земля поливалась кровью солдат.

Но самым страшным была его страсть. Охота. Не для пропитания — для забавы. Весь двор выезжал в охотничьи обширные угодья, и там творилась настоящая бойня. Оленей, кабанов, волков убивали десятками, сотнями, оставляя тушки гнить на земле. Воздух пах кровью, страданием, тлением и равнодушием, злостью.

Я видела, как старейшины орков, эти древние защитники леса, пришли к Самайну с поклоном. Их зеленые лица были искажены горем и гневом.

— Король! Останови это безумие! — взмолились они. — Лес дает пищу, но он не терпит глумления! Убивать ради забавы — великое проклятие! Очнись, посмотри, что творишь ты и твои подданные, одумайся — пока не поздно!

Самайн, сидя на троне, холодно выслушал их.

— Это мои земли. И моя воля — закон. Не вам указывать мне.

И он отдал приказ — уничтожить орков.

Время вновь ускорилось, и я увидела последнюю сцену. Королевская охота. Самайн, сияющий в роскошном камзоле, выехал, чтобы добыть Белого Оленя — древнее существо, дух этих мест. Его свита с восторгом готовилась к предстоящему действу.

Воздух в королевских охотничьих угодьях был густым и сладким от запаха хвои, растоптанных ягод и возбуждения. Ржание лошадей, лай своры, звонкий смех дам — все это сливалось в единый гул праздника смерти. В центре этого хаоса, неподвижный, как изваяние, сидел на своем вороном жеребце король Самайн. Его лицо, некогда открытое и умное, теперь было застывшей маской холодной надменности. В глазах, словно высеченных изо льда, горел лишь один огонь — азарт предстоящей добычи.

— Ваше Величество, он здесь, — прошептал главный егерь, почтительно склонив голову. — Белый. Мы загнали его в старую дубраву.

Самайн молча кивнул. Уголок его губ дрогнул в подобии улыбки. Белый Олень. Не просто зверь. Легенда. Дух леса. Последний и самый ценный трофей, который ускользал от него все эти годы. Но сегодня все изменится.

Он пришпорил коня и рысью направился вглубь дубравы. Свита почтительно расступилась, давая ему проехать. Здесь, в сумраке столетних деревьев, царила звенящая тишина, нарушаемая лишь треском веток под копытами королевского коня.