— Так кто ж таз с кровью оставляет во дворе? — возмутился Самайн.

— А кто ж под ноги-то не зырит вовсе? — парировала его сестра.

— Что-то гарью пахнет, — сказал он, поведя носом.

— Это у тебя совесть подгорела! — не упустила случая Дубина.

— Да серьезно, — он приподнялся. — Горит что-то.

— Курица! — подскочив, как заяц от выстрела, я помчалась к избе.

В доме все было наполнено едким дымом. От него щипало глаза и не получалось дышать. Кашляя, схватила сковородку, выругалась — потому что обожгла руку. Подлая курица, что обзавелась наверняка хрустящей черной корочкой, не упустила случая и, соскользнув, решила отправиться в полет.

Самайн, подскочивший ко мне, поймал беглянку на лету и вонзил в нее зубы. Ага, чего добру пригоревшему пропадать.

— А ничефо, — одобрительно кивнул, работая челюстями. — Есть мофно.

— Огонь! — взвизгнула я, увидев, как занавески неподалеку от печи полыхнули. Видимо, на них попало масло, а потом…

— Чара, нет! — крикнул Самайн, когда понял, что будет дальше.

Но я уже не слушала. Торопливо нашептав на ладошку заклинание, швырнула его в занавески — щедро, от всей души.

И как вскоре оказалось, это было зря. Очень зря.

Изба вздрогнула удивленно. Гул ударил по ушам, будто рядом кто-то надел мне на голову кастрюлю и с силой вдарил по ней половником. Я посмотрела на Самайна, который шустро выкидывал в окна какие-то вещи.

Сундук — за борт! Стул — долой! Теплые портки — летите прочь, голубчики!

Красиво у него это выходило. Быстро и слаженно. Вот только зачем? Я нахмурилась, не понимая, зачем он это делает.

А потом кааак поняла!

Когда крыша дома подпрыгнула, как крышка на вскипевшем чайнике, и съехала на бок, пламя полыхнуло, загудев, и в один прыжок расползлось по стенам. Те затрещали возмущенно, как тысяча сорок. В лицо дохнуло натуральным адским пеклом. Казалось, прямо сейчас из него демоны полезут.

Магическая защита, догадалась с опозданием, когда орк схватил меня в охапку и выскочил на улицу. Дом был под заклятием и от моего удара магией буквально взорвался, словно я в костер плеснула керосина.

— Ты почему не сказал, что изба магией защищена? — возмущенно воззрилась на супруга.

— Мне, знаешь ли, как-то в голову не пришло, что ты решишь спалить мое жилье! — прорычал муж.

— Ну, хоть стены устояли, — пробормотала, глядя на пожар.

В тот же миг изба услужливо закряхтела, и стены попадали плашмя, как у карточного домика. Искры сыпанули во все стороны. Мы отступили подальше.

Дым щипал глаза, когда мы с Самайном стояли перед пылающим домом. Ветер раздувал пламя, отбрасывая на нас тревожные тени. Да уж, сготовила покушать, ничего не скажешь. Приятного всем, стало быть, аппетита.

— Я… я не нарочно, — прошептала, отступая от супруга — погорельца, что буравил меня недобрым взглядом. — Что ты так смотришь?

Нервно сглотнула. Глядит так, будто думает, свернуть мне шею, утопить, сжечь или сожрать. Лучше не озвучивать эти догадки вслух от греха. А не то… Хотя вряд ли уже может быть хуже.

Самайн промолчал. Я подхватила на руки притихших рысенка и енотика, готовясь дать деру с места преступления.

— Чара, иди сюда, — сказал муж.

— Нет уж, — покачала головой, лихорадочно соображая, в какую сторону бежать. Хотя какая разница, куда, главное — нестись со всех ног, очень, очень быстро.

— Чара! — он повысил голос.

Я судорожно прижала к груди рысенка и енотика — они задрожали, уткнувшись мордочками в одежду, словно почувствовали мой страх.

— Идем, — коротко бросил Самайн, схватив меня за локоть и потащив к старому сараю — второму, без дыры в стене в форме орка.

Дверь скрипнула, пропуская нас внутрь. Внутри пахло сеном, молоком и чем-то уютно-домашним.

— Посиди тут, — приказал муж, усаживая меня на тюк соломы. — И постарайся ничего не натворить, пожалуйста. Очень тебя прощу.

Орк ушел. Я огляделась, стараясь думать о хорошем. Тут по-любому лучше, чем в старом подвале, куда меня частенько упекала тетка Люсьена. В нем даже в летнюю жару царил промозглый, влажный холод, что забирался под одежду и мигом награждал насморком и кашлем. По ледяному полу бегали, попискивая, маленькие шустрые мыши и не торопясь ходили, вальяжно переваливаясь жирными боками, обнаглевшие крысы. А с потолка спускались знакомиться огромные пауки, заставляя чувствовать себя мухой в беде.

Здесь же, в сарае, тепло. На соломке мягко. Пахнет приятно… - Пффррррррр! — раздалось снизу, разрушая мой позитивный настрой — это пустила газы старая хрюшка, лениво перевалившаяся на другой бок в своем загоне.

— Вот ты... свинья! — возмущенно замахала рукой перед носом, стараясь разогнать зловонное облако. — Кошмар, даже глаза заслезились! Пукозавр какой-то, вредная ты свинина!

Я притихла, прислушиваясь. Снаружи слышались голоса — к пожару наконец-то прибежали соседи, по тревоге поднятые Дубиной.

-...раз у человечки есть магия, стало быть, она ведьма! — разносился чей-то визгливый голос. — Не место таким в деревне! От ведьм одни беды да проклятия!

— Вот-вот! — присоединилась другая паникерша. — У меня вот молоко скисло, едва она мимо прошла.

— А у меня рассада завяла! — поддакнул кто-то. — И внучок засопливился. Это все она виновата, ведьма!

— Как сглазит, как беду навлечет... - поддакивал мужской бас.

— Да-да, трындец же будет, — ну, это понятно, кто.

— Только появилась, а уже все селение перебаламутила, — вторила другая женская фигура. — Хату сожгла наутро после свадьбы — не иначе как обряд какой-то ихний, ведьмин. Жертвоприношение, видать!

Я хмыкнула. И это говорят, на минуточку, орки, у которых традиция — куриной кровью окроплять жилище, чтобы в доме молодых счастье задержалось.

— А может, она тебя приворожила, Самайн? — раздался ехидный вопрос.

Мой муж вздохнул — даже через стену я это услышала.

— Она наказана, — спокойно ответил он. — Сидит в сарае и думает о своем поведении.

Я прикусила губу. Кисточка жалобно пискнула у меня на коленях, а Егозуня сунул холодный нос под ладонь, словно пытаясь утешить.

Снаружи продолжался спор, но голос Самайна звучал твердо, заглушая возмущенные возгласы.

А я сидела в полутьме, вдыхая смесь запахов сена, молока и… всего остального со свиной ароматической отдушкой, и думала о том, как же трудно быть не такой, как все — даже если твоя "магия" пока что умеет только поджигать курицу и случайно ронять орков в тазы с кровью.

Что же теперь дальше-то будет?

Вот правильно говорят: хорошее дело браком не назовут!

— Спишь? — спросил Самайн, войдя в сарай.

— Нет, — виновато посмотрела на него. — Прости, пожалуйста. Не думала, что так все получится.

— Ладно. — Кивнул, сел рядом. — Все живы и хорошо.

— И как же дальше?

— Ничего, отстроимся заново, — откинулся на спину. — Не переживай. Все будет хорошо.

— Пфффффр! — поучаствовала в разговоре пахучая хрюшка.

— Глашка, вонючка ты этакая! — рыкнул орк, замахав руками около лица. — Чара, идем отсюда!

Мы выбежали из сарая и чуть не налетели на толпу, что уставилась на нас исподлобья. Судя по взглядам, ничего хорошего этот визит нам с супругом не сулил.

— Зачем пришли? — спросил Самайн, выйдя вперед и прикрыв меня собой.

— За женкой твоей пришли! — раздалось из толпы.

— Все обговорено было. Сам разберусь, сказал же, — орк повысил голос.

— Не тебе решать такое, — возразила Леди, выйдя вперед. — Дело поселения касается, а не только тебя. Мы решили, что надобно подвергнуть ведьму испытанию. Коли пройдет его, оставим жить в деревне. А нет — так прогоним от греха, чтобы в другом месте своими выкрутасами проклятия наводила!

— О чем они? — шепнула я, шагнув к мужу и почти прижавшись к широкой спине.