— Я на такое добро не дам! — рыкнул он. — Ступайте восвояси!

— Твое согласие не требуется, — ответила жена вождя. — Все решено. Берите ее!

— Не подходите! — Самайн развел руки в стороны.

— Не надо, — я погладила его по спине и встала рядом. — Сама пойду, по согласию. — Потому как не ведьма и зла никому не желаю. Если есть проверка какая-то, что поможет это доказать, так то к лучшему.

— Чара, не надо, — рука мужа обвила талию.

— Идемте, — улыбнулась ему через страх, что колючей лапой стискивал душу. — Где это испытание будет, ведите.

Оставив малышей в сарае, в теплом гнездышке из сена, я зашагала следом за орками. Те привели меня в лес. Надеюсь, не медведю решили скормить. А то ведь с них станется устроить испытание, суть которого в том, что съел медведь, не ведьма, не съел — гнать ее, даже косолапый побрезговал, точно ведьма.

Огляделась по сторонам, перешагивая через поваленные деревья. Сквозь ветки подмигнула чешуйками серебра водная гладь. Пройдя еще немного вперед, увидела озеро.

Оно широко разливалось вширь, слепя солнечными зайчиками. По берегам росли красавицы-ветлы, что полоскали в нем свои длинные косы, напоминая девушек, что промывали волосы. Мимо проносились стрекозы, порхали над цветами бабочки, деловито жужжали пчелы и шмели. Хотелось просто сесть на бережку и посидеть немного, ни о чем не думая и просто щурясь под ласковым солнышком.

Но мне такого шанса не предоставили.

— Приииидииии, лесноооой нароооод! — зычно прокричала, подойдя к воде, Леди.

— Ничего не бойся, — Самайн сжал мою ладошку. — Я никому не позволю причинить тебе вред, Чара, слышишь?

Кивнула ему, посмотрев на мужа с признательностью. Если бы мой дом кто-то сжег, я бы точно не горела желанием его спасать от чего бы то ни было. Мне достался самый лучший орк на всем белом свете!

Хлюпнула носом, окончательно расчувствовавшись. Но ветви деревьев, растущих вокруг озера, зашевелились и отвлекли от жалости к себе. На небольшую полянку сбоку вышли волки, олени, на спине которых дрались бурундуки, прибежали еноты, прискакали зайцы и прочая живность. Следом за ними вышла женщина со светлыми волосами, сверху увенчанными венком из цветов, одетая в простую белую тунику, перехваченную на тонкой талии пояском.

Сколько ей лет, было неясно. Издалека она казалась молодой, совсем девушкой. Но когда подошла ближе, стали видны небольшие морщинки, что разбегались в стороны от лучистых зеленых глаз.

Орки разом опустились на колени. Один Самайн остался стоять рядом со мной — натянутый, как тетива лука, настороженно взирая на женщину.

— Здравия вам, — мелодично произнесла, почти пропела она. — Давно не виделись, Принц. — Посмотрела на моего супруга. — Смотрю, ты жену сыскал? По любви или по расчету?

— По любви, — глухо ответил он, и я вздрогнула.

— А она отвечает тебе взаимностью? — продолжила незнакомка.

— Время покажет.

— Ты прав, время покажет. — Она усмехнулась. — Только время — оно такое быстротечное, правда?

Мой супруг промолчал.

— Подойди, Чара, — женщина вытянула вперед руку, и я шагнула к ней. Это вышло само собой. — Судьба такая шутница, — будто даже удивленно выдохнула незнакомка, пристально вглядевшись в меня — словно в самую душу заглянув. — Значит, вот как. Ну, пусть так, посмотрим, что из этого выйдет.

Ее рука легла на мою щеку. Теплая, нежная, пахнущая луговыми травами и цветами. Перед глазами вспыхнули ярко-зеленые круги. Ноги подкосились, но упасть мне не дали — женщина тут же подхватила под талию и мягко опустила на траву. Склонилась надо мной, улыбаясь, и прошептала:

— Решай, Чара, решай. Судьба это тебе доверила.

Что доверила? Что решать? Очень хотелось спросить, но в голове завертелись цветы, которые слились в один игольчатый ком, похожий на солнышко с зелеными лучиками, устремленными во все стороны. Язык словно к небу прирос. Никаких сил даже рот раскрыть не сыскалось.

А последним, что видела, оказался кулон, что выскочил из-за ворота туники этой странной женщины. Он выскользнул из-под серой ткани и начал качаться перед моим лицом.

Точь-в-точь брошка моей матери!

Как же так?..

— Проснулась? — спросил Самайн, когда я открыла глаза.

На миг почудилось, что все события последних дней — свадьба, схватки, пожар, встреча с лесной девой — мне почудились. Но хрюшка тут же развеяла все сомнения, заставив окончательно проснуться под ее ароматный «будильник».

— Глашка, зарежу ведь! — пообещал муж.

Он встал, распахнул ногой дверь сарайчики и снова улегся ко мне на сено.

— Как ты, Чара?

— Хорошо. — Пробормотала, прислушиваясь к себе. — Вроде бы. А что было-то?

— Ты потеряла сознание, — пояснил орк и бережно провел по моей щеке мизинцем, убирая от лица волосы. — Я принес тебя домой. То есть, сюда.

— Так испытание пройдено? — навострила ушки. — Или меня таки погонят из поселения поганой метлой?

— Пусть только попробуют, — он улыбнулся. — Не отдам!

В животе что-то жарко полыхнуло — словно там сгорела еще одна изба. Я зарделась и тихо спросила:

— Почему не отдашь?

— Потому что ты моя жена.

Вот мужики! Одна извилина, и та след от шапки! Ждешь от них признания, а в ответ получаешь…

— Только поэтому? — вконец обнаглела я, напрочь позабыв, что сама совсем недавно заявляла, что не хочу замуж за него.

— Чара, что ты хочешь услышать? — Самайн усмехнулся, и стало ясно, что все он прекрасно понимает, но издевается надо мной внаглую!

— Ничего, — буркнула и начала вставать.

— Ты куда? — заволновался супруг.

— Работать, — пожала плечами и поднялась. — Я ж недавно твой дом спалила. Надо исправлять ситуацию. И деток кормить нужно. Где они? — ахнула, начав оглядываться по сторонам.

— Спят на солнышке снаружи. Сытые и довольные. Накормленные и покаканные. И завтрак, кстати, готов. Пойдем есть.

Есть — отличное предложение. Я не устояла, услышав возмущенную трель, которую выдал желудок.

Мы вышли на улицу и уселись около разведенного там костра. На сковороде уже остывала поджаренная рыба — пойманная, подозреваю, в соседней речке. Вскоре от нее остались лишь косточки.

— Ну, а теперь, муженек, давай-ка поговорим, — вытерев рот и руки, объявила я.

— О чем? — орк напрягся.

— У нас так много тем скопилось, что можешь сам выбирать, — предложила великодушно.

Он вздохнул обреченно, промолчав.

— Итак, скажи главное — зачем ты меня притащил из леса в вашу деревню? — взялась за допрос.

А чего мелочиться? Начинать надо с начала!

— Ты была ранена, тебе требовалась помощь. — Прозвучало в ответ, но мы оба поняли, что правдивым он был лишь отчасти.

— Не юли, зеленый, — предупредила я. — А то ведь у тебя еще сарай есть, могу и его сжечь!

— Чара, есть вещи, которые мне тебе нельзя рассказывать.

— Тогда расскажи то, что можно. Например, о моей брошке. Ты ведь на нее пялился, когда мне имя свое сказал — нечаянно?

— Ты поэтому за меня замуж не хотела?

— И поэтому тоже. Ты же не из-за любви великой мне сообщил родовое имя, а по случайности. Но не заговаривай мне зубки, хитроумный карась. Что там с брошкой?

— Это как раз то, что сказать тебе не могу.

— Как же с тобой сложно! — сжала кулачки.

— С тобой тоже весьма непросто, — он многозначительно глянул на пепелище.

— Ладно, взаимно. Тогда еще вопрос: кто была эта женщина в лесу?

Уставилась на него, ожидая очередное «нельзя». Но тут орк был куда более словоохотлив:

— Богиня Жизни. Считается, что она создала орков — давным-давно. Для защиты природы и животных от людей.

— Вот как? — удивленно хмыкнула и пробормотала, — интересно, откуда у нее кулон тот?

— Какой кулон?

— А это я не могу тебе рассказать! — язвительно протянула в ответ.

— Чара!

— Что? Думаешь, только тебе можно тайнами обрастать, как ежику иголками?