— Именно, — говорит Шейла.

Боже, как заманчиво. Шарпы могут струсить. Или хотя бы это их притормозит.

Я сижу так с минуту, пока гудок позади меня не дает мне понять, что загорелся зеленый. Я неохотно начинаю движение в потоке машин.

— Послушай, Шейла. Я знаю, что это заманчивая идея. Но не срывай сделку. Я серьезно. Не говори ничего персоналу, и даже злому бармену, как бы сильно тебе этого ни хотелось.

— Ты портишь мне все веселье. Это место такое красивое, Рид. Мне бы не хотелось, чтобы с ним случилось что-то плохое.

— Я знаю. Мне тоже. Но это не выход. — Я злюсь на отца, но не собираюсь его подставлять. — Вина может пасть на Аву, а я этого не хочу. Она заслуживает повышения.

— Ненавижу, когда ты прав. Скучаешь по ней?

Я сразу же отвечаю: — Также, как я скучаю по кислороду, когда нахожусь под водой.

— Ого.

— Да.

— Пока, Рид. Мне нужно выпить имбирный мартини.

— Пока.

АВА

— Это был Рид? — слышу я свой вопрос, когда Шейла возвращается после звонка.

Я до сих пор не могу поверить, что он сел в тот самолет. Мне не стоит удивляться. Ведь он говорил, что поступит так, но мое сердце все равно разбито.

— Да. Это был он. Он скучает по тебе.

Я корчу гримасу, которая выдает мои мысли по этому поводу.

— Тогда где он? Звучит ли его голос так же разбито, как я себя чувствую?

— Его голос звучит… — Шейла задумывается. — Ну ладно, наверное, нет. Но с ним всегда все в порядке. Он очень хорошо притворяется. Вот почему Рид такой хороший переговорщик в совете директоров. Весь этот лед в его жилах очень кстати.

Меня переполняют сотни эмоций. Грусть. Гнев. Любовь. Я так отчаянно по нему скучаю. Рид, которого я знаю, совсем не холодный.

С другой стороны, этот парень улетел в Калифорнию. Он уехал. Возможно, навсегда.

— Если Шарпы купят это место, Рид никогда не вернется, — медленно говорю я. — А ты знала, что его мать похоронена на этой территории?

Шейла качает головой.

— Это жестоко.

— Да, — соглашаюсь я. — Но я хотела, чтобы он боролся сильнее. — Это трудно произнести вслух. Потому что я хотела, чтобы он боролся сильнее ради меня, а не только ради курорта.

— На его месте я бы боролась, — заявляет Шейла. — Я готова взяться за вилы прямо сейчас.

— Ты заслуживаешь прибавки к зарплате, — настаиваю я. — Выпивка сегодня за мой счет.

Она ухмыляется, поднимает свой бокал с мартини, и мы чокаемся.

— Можно задать тебе вопрос? — спрашиваю я, сделав большой глоток спиртного. — Что бы сделал Рид, если бы «Мэдиган Маунтин» был одной из его венчурных инвестиций? Как бы он победил Шарпов?

Ясные глаза Шейлы становятся виноватыми.

— Ну, ты же уже видела его в деле. Немного корпоративного шпионажа ему не повредит.

— Я знаю. И должна сказать, это было весело.

Мы улыбаемся друг другу, но затем Шейла становится серьезной.

— Я действительно говорила с ним об этом. И предложила ему рассказать о деталях этого ужасного проекта городскому совету. Он тоже думал об этом.

— О. — Теперь я понимаю. — Это может замедлить продажу курорта. — Если город развернет кампанию против Шарпов, государственный орган по охране земель может отказать новому владельцу курорта в долгосрочной аренде горнолыжного склона. — А негативные новости в прессе могут поставить под угрозу всю сделку.

— Верно. — Шейла проводит пальцем по краю своего бокала. — Но Рид попросил меня ничего не предпринимать. Он подумает, что у тебя могут быть из-за этого неприятности.

— О черт. — Я с трудом сглатываю. — Марк никогда меня не простит, если я все расскажу. Или если он решит, что это я все рассказала.

— Верно, — мягко говорит Шейла. — Рид не хочет причинять тебе боль.

Тогда где же он?

— Так или иначе, все закончится хорошо, — заявляет она. — Это еще не конец.

— Наверное. — Я делаю еще один глоток, а затем говорю то, о чем думала еще до ухода Рида. — Я хочу поделиться с тобой одной идеей.

— Какой? Еще имбирного мартини?

Я качаю головой, потому что сейчас не хочу шутить.

— Если бы ты серьезно отнеслась к идее работать в каком-нибудь веселом месте, я бы наняла тебя работать здесь не раздумывая.

— Здесь? — Она выпрямляется на барном стуле. — Правда?

— Да. Когда Марк уйдет на пенсию — как бы это ни произошло, — я стану управляющей и буду выполнять его работу. И мне понадобится помощник.

Глаза Шейлы расширяются.

— Помощник, — медленно повторяет она.

— Все верно. График немного странный, зато мы хорошо проводим время. И лыжи отличные. Мне здесь нравится, и я думаю, что тебе тоже понравится.

Она закрывает рот руками.

— Боже мой. Если бы ты меня переманила, Рид бы так разозлился.

— Он все равно думает, что ты уезжаешь следующей осенью, верно?

— Конечно. В бизнес-школу. Именно так это делается на Сэнд-Хилл-роуд.

Я пожимаю плечами.

— Просто пока подумай об этом, ладно? Но когда все уляжется, я спрошу еще раз. Ты можешь дать мне знать, если решишься.

— Вау, ладно. — Шейла допивает свой напиток. — Это самое интересное путешествие за долгое время.

— Я рада.

Хэлли направляется к нам вдоль барной стойки.

— Еще по одной, Ава?

— Нет, спасибо. — Я качаю головой и бросаю свою кредитную карточку. — Это был долгий день. Но счет за Шейлу оплачу я.

— Мы могли бы предъявить это Риду, — говорит Шейла.

— Вот это отличный план, — фыркает Хэлли.

— Нет, я заплачу. — Я протягиваю карту Хэлли, и она неохотно ее берет. — Мне нужно немного поспать.

— Сегодня было напряженный день? — шепчет Шейла. — Из-за Марка?

Я быстро киваю.

— Не могу сказать, кто из нас был более раздраженным. Наверное, я. Я имею в виду, что он получил то, что хотел. С чего ему злиться?

— Понятия не имею, — тихо отвечает Шейла. — Разве что он чувствует себя виноватым.

— Может быть, — ворчу я. — Думаю, ему стыдно, но он слишком упрям, чтобы в этом признаться.

— Ему должно быть стыдно, — преданно говорит Шейла.

Я не спорю. Мы с Марком сегодня провели много неловких часов вместе. Визит Шарпов нарушил наш привычный распорядок на прошлой неделе, так что нам пришлось вместе решать множество обычных курортных вопросов. Расчет заработной платы, составление расписания и так далее.

Это было так неловко. Я едва могла смотреть ему в глаза и, уверена, плохо это скрывала. Это напряжение не исчезнет, пока он не передаст курорт Шарпам и не отправится в путешествие с Мелоди.

До этого осталось всего пару месяцев. Я могу стиснуть зубы и продержаться до тех пор.

У меня звонит телефон, и мое сердце подпрыгивает. Рид. Я достаю телефон из кармана и тут же испытываю разочарование. Звонит Берт.

Черт.

Я беру трубку.

— Только не говори, что еноты вернулись.

— Нет, — медленно произносит он. — Но у меня тут ситуация. У большого босса катастрофа, и он рыдает в кресле подъемника.

Я прокручиваю эту фразу в голове, но она не имеет никакого смысла.

— Большой босс… Ты имеешь в виду Марка?

— Конечно, я имею в виду Марка. Я не видел его пьяным, наверное, лет десять. Но раньше он часто выпивал.

— Но он не пьет, — настаиваю я.

Молчание Берта говорит обо всем.

И, должно быть, все плохо, потому что иначе Берт бы не позвонил.

— Ладно, как думаешь, что мне делать? — Честно говоря, с енотами было проще.

— Не знаю. Босс не очень-то одет для того, чтобы сидеть на улице. У него нет ни перчаток, ни шапки. Может, мне подогнать снегоход? А ты его уговоришь.

— Хорошо. Увидимся снаружи.

— Я дам тебе пятнадцатиминутную фору, — говорит он.

Когда я подхожу к своему начальнику, он лежит, откинувшись на спинку одного из кресел подъемника, и смотрит в небо. Одна нога свисает до самого снега, другая согнута и стоит на сиденье. Кресло слегка покачивается, когда он вздыхает.