Дело не только в сексуальном влечении. Хотя, когда Рид выходит через минуту с зубной щеткой, я теряю несколько баллов IQ из-за открывающегося зрелища.

— Этот завтрак с Шарпами — я, наверное, опоздаю. И это к лучшему, потому что, скорее всего, я не смогу притворяться с ними, — говорит он, прежде чем снова исчезнуть.

— Можешь пропустить. Я пойду. — Я встаю с кровати и избавляюсь от гормонального всплеска. — Я собираюсь задать им кучу вопросов о поездке в Денвер и о ресторане, в который они якобы ходили. Я заставлю их лгать мне глядя в лицо.

— Ты терпеливей меня, — ворчит Рид с полным ртом зубной пасты.

Я не терпеливей, но у меня есть план. И я ужасно волнуюсь из-за того, как все пройдет.

— Можно мне первой принять душ? Я не хочу идти на завтрак в таком виде, будто я только что вылезла из твоей постели.

Он улыбается мне.

— Тебе идет этот образ. Но конечно.

Рид был прав. Мучительно сидеть напротив Шарпов, пока Трей лжет о том, как провел вечер.

— Денвер — очень красивый город. Я бы хотел увидеть его в хорошую погоду. Ехать по заснеженному шоссе было страшно, но я справился. — Он протягивает мне через стол ключи. — Вы не могли бы передать их своему парню, милочка?

Милочка? Мне хочется схватить его за полосатый галстук и задушить.

— Конечно, — говорю я, стиснув зубы. — Передам.

Хуже всего даже не то, что они лгут. Или то, что старший Шарп называет меня «деткой», средний — «милочкой», а младший — «дорогушей». Хуже всего то, что Марк сидит со стоическим выражением лица и спокойно потягивает кофе, как будто мы не завтракаем с чудовищами.

— Итак, какие у вас сроки? — спрашивает Марк. — Я бы хотел подписать контракт до праздников.

Он звучит чертовски убедительно. Слишком убедительно.

— Это мы можем устроить, — говорит дедушка Шарп. — Мы позволим юристам сделать свою работу и сообщим вам новости до конца следующей недели. Дадим вам знать, как продвигаются дела.

— Я был бы признателен, — говорит Марк. — Вы сделаете это место особенным. Я чувствую это.

Съеденные мной блинчики уже превратились в свинец в моем желудке. Но теперь они превращаются в аккумуляторную кислоту. Я дрожащей рукой отодвигаю чашку с кофе и жестом подзываю официанта, чтобы он принес счет и я могла оставить чаевые.

Мне нужно отойти от этого стола.

— Что ж, дамы и господа, нам лучше отправиться в путь, — говорит Трей, проверяя свой телефон. — Наш лимузин ждет снаружи.

— Не будем вас задерживать, — говорю я, поспешно отодвигая стул и поднимаясь на ноги. Мне хочется броситься к двери, но я заставляю себя проводить Шарпов через вестибюль к выходу.

Если мне повезет, я никогда больше не увижу их лиц.

— Я свяжусь с вами по поводу вашего трудового договора, — говорит Трей. Затем он подмигивает мне.

— Спасибо, — говорю я со всей возможной любезностью. Которой очень мало. Я протягиваю руку для рукопожатия, а затем говорю самую большую ложь в своей жизни. — Мне будет очень приятно работать с вами.

Он осматривает меня с ног до головы, а затем улыбается.

— Взаимно.

Меня начинает тошнить.

РИД

После того как Ава уходит завтракать с Шарпами, я сажусь и проверяю все свои сообщения. От клиента ничего нового, так что мне приходится взять себя в руки и позвонить своему обеспокоенному начальнику.

Это видеочат, потому что ему нравится смотреть вам в глаза, когда он перечисляет все ваши косяки. Я держу телефон так, чтобы босс не видел гору за моей спиной. Я не хочу, чтобы он думал, будто я уехал в Колорадо просто так, ради развлечения.

Он отвечает, не вставая с дивана в своей холостяцкой квартире в высотном доме в Пало-Альто¹³. Его настроение уже перешло от заламывания рук к полноценному Армагеддону.

— Рид! Твой парень струсил, и мне пришлось выслушивать это в теннисном клубе.

Вот черт.

— Что сделал Диверс?

— Он встретился с представителями «Блинк Фифти Кэпитл». А ты об этом даже не знаешь? Где ты был?

Я бы объяснил, но я знаю, что боссу на самом деле все равно.

— Чрезвычайные семейные обстоятельства.

— У тебя есть семья? — Прашант потирает виски. — Просто возвращайся домой. Назначь встречу с Диверсом на понедельник и вразуми его. Это лучшее предложение, которое этот парень может найти, а он тратит наше время и выставляет нас придурками.

На самом деле это не так, но начальник и это не хочет слышать.

— Хорошо. Я займусь этим, — обещаю я. — Увидимся в понедельник утром. — То есть через сорок восемь часов.

Он вешает трубку, а я с раздраженным возгласом швыряю телефон на диван.

Больше никто этого не слышит.

Затем я оставляю сообщение для Шейлы, которой нужно будет спланировать поездку и подстроить наше расписание на понедельник. После этого принимаю душ и спускаюсь вниз.

Так уж вышло, что я спускаюсь как раз в тот момент, когда двери за Шарпами закрываются.

— Похоже, я все идеально подстроил.

— Отличная игра, — фыркает отец, оборачиваясь.

Ава выглядит напряженной. Ой-ой.

— Что Шарпы сказали в свое оправдание сегодня утром? — спрашиваю я.

Ава лишь качает головой.

Отвечает мой отец: — Они были такими же, как и раньше. Ни больше, ни меньше.

— Хорошо. — Я беру Аву за руку. — Папа, можно с тобой поговорить? Может, в твоем кабинете?

— Полагаю, можно. — Его холодный тон ничего не меняет, но, по крайней мере, отец разворачивается и направляется в свой кабинет.

— Мне стоит исчезнуть? — шепчет Ава, когда мы следуем за ним.

— Нет. Ты часть этого. Я хочу, чтобы ты присутствовала там.

По ее взгляду видно, что она мне не совсем верит, но именно из-за Авы я готов бороться за этот курорт. Без нее я вряд ли стал бы тратить время на то, чтобы вести «Мэдиган Маунтин» в будущее.

Черт, если придется, я изменю всю свою жизнь ради этого места. И ради Авы. Страшно ввязываться в это, но, думаю, я готов. За последнюю неделю я многое понял о том, чего мне не хватает в жизни.

Мой отец, как никто другой, должен это понять.

Мы заходим в кабинет, и я закрываю дверь. Отец обходит большой дубовый стол и садится в свое кресло. За этим захламленным столом раньше сидел мой дедушка. Когда я был маленьким, то играл со своими фигурками на полу рядом с копировальным аппаратом.

Я не помню точно, в каком году мой дедушка вышел на пенсию и его место занял отец. Я тогда учился в начальной школе. Но этот переход не отложился в моей памяти, потому что отец работал тут с того самого дня, как окончил Корнеллский университет по специальности «гостиничное дело».

Теперь мне приходит в голову мысль о том, что он, возможно, всегда представлял, что следующим начальником стану я — или Уэстон, или Крю. И мне интересно, когда именно он понял, что этого не произойдет.

Но теперь, возможно, все получится. Я делаю глубокий вдох.

— Прежде всего, я хочу, чтобы ты знал, что у тебя есть выбор. Если ты все еще захочешь продать курорт, я могу помочь тебе найти другого покупателя.

— Если я все еще захочу продать, — медленно повторяет отец. — Конечно, я продаю. Я все это время об этом говорил. Ты думал, я шучу?

Я чувствую тяжесть в груди.

— Нет, — осторожно отвечаю я. Я должен помнить, что предательство Шарпа стало для моего отца большим разочарованием. Он думал, что уже все решил с выходом на пенсию. Думал, что все будет просто. Ему еще предстоит свыкнуться с этой мыслью. — Я не думал, что ты шутишь. Но имеет смысл позвонить Блоку и спросить, чего он хочет. Что, если есть способ расширить «Мэдиган Маунтин», не разрушая Пенни-Ридж?

Мой отец опускает взгляд на свои руки.

— Я не буду работать с Блоком. Это исключено.

Черт.