Харпер и мой отец долго смотрят на меня.

— Ребенка, — эхом повторяет отец приглушенным голосом.

— Ребенка? — вторит Харпер.

— Ребенка, — произношу я, чувствуя, как сжимается сердце. — И я плохо с этим справился.

Отец упирается руками в стойку и опускает голову, как будто она вдруг стала слишком тяжелой.

— Бедная Ава. И ты тоже, сынок. Это большая потеря. — Затем он протягивает руку и на мгновение накрывает мою ладонь своей.

Я делаю вдох, и что-то внутри меня немного расслабляется. Может быть, всего на десять процентов. Но все же.

Затем отец отходит в сторону и снимает фартук, а его место за барной стойкой занимает другой человек.

— Александр, это мой сын Рид и его подруга, — говорит он молодому человеку. — Этим двоим счет не выставлять.

— Да, сэр, — отвечает юноша.

— Приятно познакомиться, Харпер. Желаю тебе хорошо провести время у нас.

— О, так и будет, — весело отвечает она. Затем поворачивается и смотрит на меня, пока отец уходит. — Знаешь, это большой секрет, если ты хранил его десять лет. Это кое-что говорит о тебе.

— Да? — бормочу я. Я совсем не в настроении для психоанализа.

— Точно. Ты такой эмоционально недоступный, Рид. Даже предпочитаешь секс в душе, а не в постели, потому что тогда тебе не придется потом меня обнимать.

Глаза молодого бармена расширяются. Он быстро отходит в сторону, чтобы нам никто не мешал. Этот парень точно получит чаевые.

— Это неправда, — шиплю я. — Я просто возбуждаюсь, когда рядом теплая вода.

Харпер тихо смеется.

— Ладно, чувак. Конечно. А что ты собираешься делать, чтобы помириться со своей возлюбленной из колледжа?

— Помириться? — Это невозможно. — Лучшее, на что я могу надеяться, — это хоть какое-то завершение. Я все время придумываю новые способы извиниться.

— Я люблю розы, — говорит Харпер и пинает меня по ноге своим стильным зимним ботинком. — Но не все такие, как я. Каким был ваш язык любви, когда вы учились в колледже?

— Хм. Думаю, это была пицца.

— Правда? — хихикает Харпер.

— Это было в колледже. — Я поднимаю взгляд и делаю знак бармену. — Можно задать вам вопрос?

— Наверное, — отвечает он. — Но не просите меня принимать чью-то сторону.

— Все, что я хочу знать, — это есть ли у вас пицца и вкусная ли она.

Парень, похоже, испытывает облегчение и тянется за меню.

— Вегетарианская немного пресная, если только вы не попросите добавить чеснока. Но остальные пиццы отличные.

— О, пицца, — говорит Харпер. — Передай мне меню, когда закончишь. И еще? Забудь про розы. Мне нужна комната на выходные.

— Угу, — говорю я, разглядывая варианты пиццы. — Уверен, что нужна.

АВА

Я только что высушила волосы феном, и тут кто-то постучал в дверь.

Ой-ой.

Я мысленно молюсь о том, чтобы моим гостем оказалась Рейвен, Сара, Кэлли, Хэлли или кто-то еще с планеты, кроме Рида Мэдигана.

Не повезло. Когда я распахиваю дверь, он стоит там, тяжело дыша, с двумя коробками пиццы в поднятой руке.

— Доставка, — выдыхает Рид.

Я смотрю на коробки с пиццей, а потом на своего бывшего.

— Хорошая попытка, но ты не можешь вернуться в прошлое, Рид.

— О, я знаю. Я просто пытаюсь хоть раз в жизни двигаться вперед. А теперь впусти меня, пока пицца не остыла. Я бежал сюда очень быстро, так что она должна быть еще теплой.

И все же я колеблюсь. Боюсь того, что сделаю, если впущу его в свою квартиру. Не прошло и часа, как я целовалась с этим мужчиной, а потом…

Мне нелегко сдержать стон смущения. Но я справляюсь. Едва-едва.

— Ава, — говорит Рид с обворожительной улыбкой, которая не помогает. — Я надеялся остаться здесь с тобой на ночь. Я только что отдал номер «Виста» своей последней бывшей.

— Что? — Я не знаю, что из этого самое удивительное. Затем замечаю у него за спиной сумку. — Ты хочешь остановиться здесь? Двадцать пятая комната еще свободна.

Он перестает улыбаться, и в его глазах появляется одновременно мольба и страсть. Мой рекорд по тому, как я отказываюсь отвечать на этот взгляд, наверное, даже хуже, чем мой рекорд по тому, как я реагирую на его улыбку.

Я открываю дверь пошире. Потому что там пицца, а я так и не поужинала. Я просто рассуждаю с практической точки зрения.

— Я забронирую тебе другой номер в отеле после того, как мы поедим, — говорю я, чувствуя себя очень прагматичной.

— Удачи тебе в этом, — говорит Рид, ухмыляясь и входя в мою гостиную. — Из-за снегопада в прогнозе у тебя снизились шансы на успех. Шейла уже проверила.

Я стону.

— Правда?

Он просто улыбается.

— Я взял одну пиццу с пепперони, как в старые добрые времена. А другую — BLT.

— О-о-о. — У меня урчит в животе, потому что я люблю BLT. Это пицца с беконом и чесноком, в центр которой кладут большую порцию салата «Цезарь». — Снимай свои мокрые ботинки и садись за стол. Я принесу тарелки и вилки.

— Отлично, — говорит Рид, отдавая коробки. Он насвистывает себе под нос, бросая сумку на пол и расшнуровывая ботинки.

— Ты самонадеян, — ворчу я, направляясь в свою крошечную кухоньку. — Ничего не изменилось.

Он следует за мной, прежде чем я успеваю подготовиться. Я уже говорила, какая у меня маленькая кухня? Рид подходит ко мне сзади и обнимает меня. Я роняю вилки на стол и стараюсь не дрожать.

— Эй, — шепчет он мне на ухо. — Тебе нравилось, когда я был самонадеян. Ты никогда не хотела делать первый шаг.

Черт. Рид прав.

— Я так и не смогла смириться с этим, — признаю я.

— Я тоже с кое-чем не смог смириться, — шепчет он. — Я хочу признать это. Думаю, это поможет.

И снова мне приходится унимать дрожь. Десять лет я чувствовала, что Рид Мэдиган должен передо мной извиниться. Но я и представить не могла, что услышать эти слова будет почти так же сложно, как и его молчание.

— Поможет кому? — Я разворачиваюсь в его объятиях и бросаю на него свой лучший испепеляющий взгляд.

Но он так близко ко мне, что я вздыхаю. И от этого становится только хуже, потому что я только что вдохнула морозный ночной воздух и древесный аромат Рида.

Мой испепеляющий взгляд вряд ли может работать в таких условиях.

— Нам обоим нужно кое-что преодолеть, — говорит он. — Может быть, мы сможем двигаться дальше вместе.

— Вместе, — повторяю я. — Что это вообще значит? Твоя жизнь в Калифорнии. Моя — здесь. — Я делаю шаг в сторону и возвращаюсь к сервировке стола. — Мы поедим за стойкой. — Я собиралась разложить еду на кофейном столике, но не доверяю себе, когда он рядом.

Рид понимает намек и начинает раскладывать кусочки пиццы по тарелкам. Я достаю из холодильника две банки газировки, и мы садимся на кухонные стулья, как два обычных друга, которые вместе едят.

Как будто все так просто.

— Ты права, — говорит Рид, откусив пиццу. — Мне нравится моя работа в Калифорнии, но я слишком долго не приезжал сюда. Больше я так не поступлю. Я буду появляться чаще. Неправильно так долго отсутствовать.

— Круто, — говорю я. — Значит, я могу рассчитывать на еще больший эмоциональный всплеск, когда ты случайно заглянешь в джакузи?

Рид откладывает кусок пепперони и подпирает рукой свое красивое лицо.

— У меня нет ответов на все, Ава. Но я пытаюсь хоть раз задать правильные вопросы. Избегание проблем не помогло ни одному из нас. Просто спроси Харпер.

У меня сжимается сердце при мысли о том, что эта красивая и успешная женщина появится здесь. Я запихиваю в рот кусок салата «Цезарь», чтобы скрыть свой дискомфорт. Затем заставляю себя задать вежливый вопрос о ней.

— Как долго вы были вместе?

Рид пожимает плечами.

— Мы встречались несколько раз, но знакомы давно. У нас много общих друзей. Харпер замечательная женщина, но у нее не было ни единого шанса. Потому что она не ты. Десять лет назад я оставил свое сердце на твоем пороге — и так и не получил его обратно.