Подари мне это, еще раз, — думаю я, когда наши губы сливаются в поцелуе. До этого момента я никогда не верил во второй шанс.

Я слышу, как у нее перехватывает дыхание, и она жалобно всхлипывает. Я торжествую и замедляю свои поцелуи. Ава тает, вздрагивая и дрожа. Раньше я жил ради того, чтобы сделать эту женщину счастливой. Потому что она делала меня счастливым каждый день.

После последнего глубокого поцелуя она прижимается к моему возбужденному телу. И я улыбаюсь звездам на небе, вопреки всему счастливый.

— Боже, — выдыхает Ава мне в шею. Она неподвижна, и единственный звук, который я слышу сквозь шум воды в джакузи, — это наше сбившееся дыхание.

Я медленно глажу ее обнаженную спину. Спустя долгое мгновение Ава выпрямляется и отворачивается от меня.

— Боже, что я только что сделала? Я не хотела…

— Тсс, — шепчу я. — Это лучшая идея за весь день.

Она по-прежнему не смотрит на меня.

— Боже. — Ава издает звук, в котором слышится и недоверие, и смущение. — И ты даже не…

— Не беспокойся обо мне. Ты можешь заняться этим позже, после того как я уговорю тебя подняться ко мне в номер.

— Рид.

Я просто смеюсь.

— Пойдем со мной в номер «Виста». Я слышал, оттуда открывается прекрасный вид.

Ава не ведется на эту уловку.

— Это глупо. А я не глупая.

— Ты одна из самых умных людей, которых я знаю. Но то, чего я хочу от тебя, не имеет ничего общего с умом, детка. Сегодня я хочу хоть раз поступить глупо. Неужели так плохо поступать глупо вместе?

Ава вздыхает.

— Для начала мне неловко. — Она опускает топ от купальника, словно желая проиллюстрировать свои слова.

— Почему? — настаиваю я. — Потому что у нас есть привычка увлекаться друг другом? Я правда не хочу причинять тебе боль и оставлю тебя в покое, если тебе это нужно. Но я не стыжусь ни того, что хочу тебя, ни того, что помню, каково это — быть молодым и немного безрассудным. Думаю, я специально забыл.

— Думаю, я тоже забыла. — Ее взгляд печален.

Я целую Аву в подбородок.

— Пойдем, пока мы не сварились, как омары. — Я беру ее за руку и помогаю встать. — Дай мне переодеться. Я не могу пройти через вестибюль в таком виде. — Я показываю рукой на свою промежность.

Ава бросает взгляд на мои плавки. Такое ощущение, будто я засунул в них банан.

Она прикрывает рот рукой и заливается смехом.

— Эй, полегче. Смеяться над мужским достоинством — это подло. Особенно когда оно такое превосходное.

— Оно всегда было таким большим? — спрашивает Ава. — Я имею в виду твое эго.

Теперь моя очередь смеяться.

Десять минут спустя мы с Авой выходим из спа-салона и возвращаемся в отель, снова выглядя прилично.

— Ты голодна? — спрашиваю я ее, когда мы проходим через вестибюль к лифтам.

— Нет, не очень. — Она качает головой.

— Как обстоят дела с обслуживанием номеров в эти дни? — Я как раз собираюсь нажать кнопку, когда знакомый голос выкрикивает мое имя.

— Рид Мэдиган! Подожди! Я проделала весь этот путь, чтобы накричать на тебя.

Черт возьми. Я моргаю, чтобы убедиться, что мне не мерещится. Но нет, это Харпер Шмидт, женщина, с которой я встречался несколько раз, прежде чем начал переносить наши встречи.

Та самая женщина, которой я забыл позвонить по дороге в Колорадо. И та самая, которая сейчас на меня надвигается, с ног до головы одетая в элитное лыжное снаряжение.

— Харпер, — запинаясь, произношу я. — Что ты делаешь в Колорадо?

В ее глазах вспыхивает гнев, и мне хочется отругать себя за эти слова.

А если серьезно. Что она делает в Колорадо?

Харпер упирает руку в бедро и начинает говорить.

— Я проделала весь этот путь, чтобы сказать тебе, что ты придурок и что наши отношения закончились. Но еще я приехала покататься на лыжах. Я вломилась в твою квартиру, чтобы забрать ту книгу, которую я тебе одолжила, потому что была слишком зла, чтобы оставить ее у тебя. И пока я была там, я заметила, что у тебя на столе лежит стопка абонементов в «Мэдиган Маунтин». Срок действия некоторых из них истекал. Так что я взяла несколько.

Ава ахает. Я оборачиваюсь, чтобы посмотреть, все ли с ней в порядке.

Но это не так. Ее глаза широко раскрыты, лицо покраснело, и я точно знаю, что она собирается сделать, еще до того, как это произойдет.

— Я просто… — бормочет она. — Увидимся позже. — Ава разворачивается и спешит обратно тем же путем, которым мы пришли.

Черт возьми. Это очень неловко для обеих женщин, и во всем виноват я.

Харпер прерывает свою тираду, чтобы внимательно проследить за Авой.

— Ладно, кто это?

— Моя бывшая, — признаюсь я, пока мы оба наблюдаем за тем, как Ава быстро уходит. Я хочу побежать за ней. Но я должен извиниться перед Харпер, и, скорее всего, это не может подождать.

— Интересно, — медленно произносит Харпер. — Ты никогда не упоминал о бывшей. Ни разу.

Я вздрагиваю.

— Знаешь, когда люди говорят, что все закончилось плохо? Ну, это практически с нас написано.

Ее карие глаза снова встречаются с моими.

— Полагаю, это твоя вина?

— Конечно.

Харпер фыркает.

— Может, тебе лучше пойти за ней, Рид. Она выглядит напуганной.

— Я займусь этим чуть позже. Как оказалось, у меня есть незаконченные дела со многими людьми. Мне нужно принести кучу извинений. — Сейчас у меня это почти получается. — Позволь мне угостить тебя выпивкой, Харпер. Ты можешь наорать на меня, до Авы дойдет очередь в следующий раз.

Она пожимает плечами и улыбается.

— Хорошо. Веди.

Я беру ее чемодан и веду к бару, надеясь, что у подруги Авы, Хэлли, сегодня выходной.

Так и есть, но, к сожалению, мужчина в фартуке за барной стойкой — мой собственный отец.

К черту мою жизнь.

— Рид! Кто это? — спрашивает он, протирая пивной бокал.

— Папа, это Харпер. Мы, э-э, недавно встречались.

Харпер фыркает.

— Совсем недавно. Но больше не встречаемся.

— Такое, кажется, часто случается с Ридом, — говорит мой отец, хотя понятия не имеет, о чем речь. — Что вам налить? Я тут замещаю бармена на несколько минут, пока он звонит своей бабушке.

Харпер заказывает бокал каберне, а я прошу пива. Как только заказ оказывается на барной стойке, я смотрю Харпер в глаза и снова извиняюсь за свою беспечность.

— Было невежливо не позвонить тебе, как только я узнал, что уезжаю из города. Прости.

Она закатывает глаза.

— Я принимаю твои извинения. Если только ты не позвал меня, потому что хотел перепихнуться со своей бывшей. В таком случае ты еще больший придурок, чем я думала.

Ай. Возможно, я даже заслужил это.

— Я не знал, что она здесь. Но, э-э, оказалось, что нам нужно кое-что уладить. Если я опять все не испортил.

— Честно говоря, что бы это ни было, исправь это. Вся эта твоя холодность со временем начинает надоедать.

Я вздрагиваю.

— Ты никогда мне не лгал, Рид. А сразу сказал, что тебя интересует только что-то поверхностное. Но я, честно говоря, думала, что у меня есть шанс стать той женщиной, которая растопит твое черствое сердце. Потому что я просто потрясающая.

— Черт, ты мне уже нравишься, — говорит мой отец, бессовестно подслушивая.

Я упираюсь локтями в барную стойку и закрываю лицо руками. Но это не помогает.

— Да, ты просто потрясающая. Но я в полном раздрае.

— Я тебя понимаю, — говорит Харпер, делая глоток вина. — Что ты сделал своей бывшей?

Это даже сложно выразить словами.

— Она была моей первой настоящей девушкой. Моей первой любовью. Потом все стало немного сложнее, и я бросил ее, как последний мудак.

— Что значит «немного сложнее»?» — спрашивает отец.

— Папа… — вздыхаю я. Но, может быть, если сказать об этом вслух, я наконец смогу справиться с этим. — Когда мне было двадцать два, мы потеряли ребенка.