Я целую ее в губы, но не так жадно, как она того хочет, а медленно проводя языком по верхней губе.

Ава стонет, и я чувствую, как ее бедра сжимаются вокруг моих. Мой член упирается ей в живот, а двадцатидвухлетний парень внутри меня рвется в бой.

И все же я заставляю себя замедлиться. Может, я и эмоционально ограничен, но все же знаю достаточно, чтобы насладиться этим чудом. Я никогда не думал, что увижу Аву снова. Знал, что не имею на это права.

Но вот мы здесь, и я собираюсь воспользоваться моментом. Я страстно целую ее, и она жадно отвечает мне. Наш поцелуй влажный и медленный.

Некоторые люди извиняются розами или конфетами. У меня планы посерьезнее. И начинаются они с того, что я стягиваю с Авы ночную рубашку.

— Рид, — выдыхает она, и это звучит как мольба, а не как протест.

— Я хочу чувствовать твою кожу своей, — шепчу я. — Всю твою кожу.

Она поднимает руки.

Простыни шуршат, касаясь наших тел, пока я снимаю с себя одежду. Ава дрожит, но не от холода. Она приподнялась на локтях и внимательно следит за каждым моим движением.

Это та Ава, которую я помню. Она всегда позволяла мне брать инициативу в свои руки, но не из-за страха. В ее глазах нет сомнений, когда я снова опираюсь локтями на простыню, нависая над ее телом.

Она прекрасна в лунном свете, ее грудь вздымается, тело гладкое. Я опускаю голову и медленно целую бедро Авы, а ее пальцы запутываются в моих волосах. И когда я целую ее промежность, бедра Авы расслабляются и раскрываются для меня.

У меня текут слюнки. Я наклоняюсь и провожу языком по внутренней стороне ее бедра.

— Боже, Рид.

Я усмехаюсь.

— Можешь называть меня обоими этими именами.

Ава раздраженно вздыхает, но трудно сказать, из-за моей глупой шутки или из-за пытки, которую я ей сейчас устраиваю, проводя кончиками пальцев по ее бедрам и между ног. Прикосновение слишком легкое, чтобы доставить удовольствие, и она вздыхает и напрягается в предвкушении.

— Расслабься, — шепчу я. А потом перестаю играть и даю ей то, что ей нужно. Я прижимаюсь губами к ее разгоряченному телу и впервые ощущаю вкус ее удовольствия.

— Рид! — Ава вздрагивает, когда я углубляю поцелуй.

И вот мне снова двадцать два, я раздвигаю ее бедра и теряю счет времени и пространству, пока ее пальцы сжимают мои волосы.

Я ласкаю медленно, словно поклоняюсь ей. Стою на коленях перед алтарем нашей былой любви. Вспоминаю, как это было страстно…

— Рид, — выдыхает Ава. — Иди ко мне.

Какое-то время я не слушаю. Мне не хочется останавливаться, ведь я знаю, что вот-вот услышу, как она выкрикивает мое имя.

— Пожалуйста. Мне нужно, чтобы ты был внутри меня.

Черт возьми. Теперь она завладела моим вниманием. Я приподнимаюсь, чтобы заглянуть в ее горящие глаза.

— У тебя есть презервативы? — Наверное, они есть в моей дорожной аптечке, но она в другой комнате.

— Думаю, да. — Ава протягивает руку к прикроватной тумбочке и выдвигает ящик. Секунду роется внутри, а затем достает маленькую нераспечатанную коробочку и разрывает картон.

Выхватив коробку у нее из рук, я быстро надеваю презерватив и снова наклоняюсь к ней, чтобы подарить один из самых страстных поцелуев в моей жизни.

Когда десять лет в твоей жизни нет настоящей страсти, это шок — внезапно увидеть яркий свет возбуждения. Мое тело наполняется энергией, которой я не ощущал уже десять лет. Сердце бешено колотится, а лицо пылает.

Я скучал по этому.

Я скучал по ней.

Наши взгляды встречаются, и Ава тихо вздыхает, когда я прерываю поцелуй и прижимаюсь к ней. Глядя ей в глаза, погружаюсь в ее напряженное тепло. И мне кажется, что я будто я плыву по горным порогам на каяке — волнительно и немного неуправляемо. Она вздыхает, когда мы соединяемся. Но я не могу замедлиться. Все мои чувства обостряются, когда я начинаю двигаться.

Ава выгибается мне навстречу, и мы вместе падаем на матрас, сплетаясь телами и стремясь к ритму, который мы слишком хорошо знаем, чтобы забыть. Спутанные языки и скользкая от пота кожа.

Мой разум неподвижен, но тело помнит танец. Я разжигаю пламя, ее руки сжимают меня, а губы шепчут что-то у моих губ.

— Да. Пожалуйста. Еще. — Пока ни один из нас не может больше сдерживаться.

В тот момент, когда Ава произносит мое имя, я теряю самообладание. Подавшись вперед, меня захлестывает удовольствие. Я переворачиваю нас на бок и медленно двигаю бедрами. Потом еще раз. Мне не хочется упускать этот момент.

Ава прижимается лицом к моему плечу и удовлетворенно вздыхает. Ее рука находит мой затылок и гладит кожу.

Я закрываю глаза и пытаюсь запомнить это прекрасное чувство.

— Это всегда была ты, — шепчу я.

— Тсс, — отвечает она.

АВА

Когда в восемь утра звенит мой будильник, я лежу обнаженная, прижавшись к мускулистой спине Рида.

Резко открыв глаза, я переворачиваюсь на другой бок и выключаю назойливый звонок телефона. Затем встаю с кровати и смотрю на своего бывшего, который все еще спит.

Боже правый. Мы с Ридом Мэдиганом не спали всю ночь, как в старые добрые времена.

За исключением того, что те времена прошли. Мне нужно управлять курортом, и Шарпы все еще здесь. По прогнозу будет снег, а это выходные перед открытием.

Я выскальзываю из комнаты, чтобы принять душ. Смотрю на себя в зеркало в ванной и вижу растрепанные волосы и круги под глазами.

Боже мой. О чем я только думала?

— Ты в порядке, Ава? — спрашивает Кэлли, когда час спустя я распаковываю первую коробку со светодиодными свечами. Мы собрались в ее гостиной, чтобы сделать фонари, которые понадобятся нам на открытии. — Ты выглядишь так, будто у тебя похмелье, — настаивает она.

— Я просто устала, — бормочу я.

Мои подруги переглядываются.

— Выпей это, — говорит Рейвен, наливая мне чашку кофе. — И съешь маффин. А потом мы поговорим.

О боже. Я здесь всего пять минут, а мои подруги уже ждут истории. Они хотят знать, что произошло прошлой ночью после того, как они оставили нас с Ридом наедине.

Катастрофа, вот что. Я совершила ужасную ошибку.

— Я думала, ты весь день будешь на совещаниях, — говорит Рейвен, ставя на журнальный столик Кэлли пакет с выпечкой из нашей любимой кофейни в городе — «Блэк Даймонд». — Твои бизнесмены еще здесь?

— Да, — признаюсь я. — И мне нужно с ними встретиться, сегодня день юридической проверки. Они собираются часами обсуждать передачу права аренды на девяносто девять лет для зоны катания. Я не юрист, так что мне будет сложно сидеть там весь день и делать вид, что я имею к этому отношение.

— Ты имеешь к этому отношение, — настаивает Кэлли, ставя стопку тарелок и салфеток рядом с пакетом из пекарни. — Ты управляешь этим местом.

— В практическом плане, да, но я не составляю договоры аренды. Слава богу. Кстати, о работе: после того как мы наедимся маффинов, нам нужно будет собрать сорок фонарей. Я принесла бумагу, дыроколы и ножницы. Будь осторожна, Кэлли, не порежься.

— Это был единичный случай. И ты переводишь разговор на другую тему. — Кэлли откусывает кусочек маффина и пристально смотрит на меня. — Рид будет присутствовать на собрании?

Это настолько неуклюжая попытка упомянуть его, что я едва сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза.

— Думаю, да. — Я достаю из пакета маффин и откусываю большой кусок.

Рид действительно пошел на совещание по юридическим вопросам после прощального поцелуя, который можно было бы оценить на семь баллов по шкале Рихтера. Я изо всех сил стараюсь вести себя как обычно, но это непросто. Сегодня утром я не в своей тарелке. Я снова в постели с Ридом.

Прошлая ночь была возмутительной. Мы не спали несколько часов, занимаясь тем же страстным и неудержным сексом, что и в молодости.