— В столовой для сотрудников с девочками. Но я собираюсь подняться на вершину.

Девочки.

— Как Ава? — слышу я свой вопрос.

— Спроси у нее сам, — говорит Шейла. — Мне пора бежать. Сегодня вечером я прочитаю твою электронную почту и посмотрю, как прошла твоя неделя, хорошо? Еще поговорим.

— Отлично. Ничего там не сломай и не растяни. Если ты собираешься прогулять работу, я настаиваю, чтобы ты повеселилась.

— Ой, босс! Ты как будто переживаешь за меня. Пока! — Она вешает трубку.

Как я и обещал своему начальнику, в понедельник утром я уже был в конференц-зале стартапа в сфере технологий виртуальной реальности в Сан-Хосе. Аарон Диверс приходит точно в назначенное время, потому что он не придурок. Ему неинтересно заставлять меня ждать, чтобы показать, кто здесь главный.

На нем неряшливая зеленая рубашка поло и брюки карго. Вместо рукопожатия, наполненного тестостероном, он машет мне рукой и застенчиво улыбается.

Мне нравится Диверс. Даже в свои двадцать пять он в два раза сильнее, чем те мужчины, с которыми мне обычно приходится иметь дело. А еще он мой самый важный клиент. Но я пришел не с бутылкой виски и не с билетами в первый ряд на матч «Шаркс»¹⁵, чтобы попытаться вернуть его. Нет. Я принес пакет его любимого овсяного печенья с изюмом и две чашки кофе из «Старбакс».

— Послушай, я ценю, что ты проделал весь этот путь, — говорит Диверс, доставая из пакета печенье. — Это много для меня значит. Клянусь, я не пытаюсь вести себя как примадонна, Рид. Мне просто нужно было время, чтобы подумать о том, что значит провести внутренний раунд финансирования. Это не личное. Это вопрос репутации. Я не хочу выглядеть так, будто у нас в долине нет других сторонников.

— Я здесь не для того, чтобы передать сообщение, — говорю я ему, беря печенье. — Я здесь, потому что я твой самый большой сторонник в долине. И если у тебя есть еще вопросы, я готов на них ответить.

Он морщится. Диверс вундеркинд, который поступил в колледж в шестнадцать лет, а в девятнадцать начал получать две инженерные степени. Затем он изобрел чип, который в ближайшие два-три года изменит принцип работы виртуальной реальности.

Я был первым венчурным инвестором, который его выслушал и сразу понял, что он особенный, даже несмотря на то, что Аарон не очень хорошо поддерживает зрительный контакт и не самый лучший собеседник.

— Ладно, мне будет хуже, если я буду работать только с вами? — спрашивает он. — Я знаю, что у Прашанта отличная фирма. Все хорошо отзываются о вас, ребята. Но мой отец считает, что у меня должно быть больше одного инвестора.

Да, он еще достаточно молод, чтобы слушаться своего отца, который управляет небольшой страховой компанией в Миннеаполисе.

— Послушай. — Я откидываюсь на спинку стула. — Не думаю, что это как-то навредит тебе. Но ты должен довериться своей интуиции. С кем ты хочешь вести дела? Чье лицо ты хочешь видеть на каждом отчете о доходах в течение следующего десятилетия? Я буду чертовски уважать тебя, что бы ты ни выбрал. Но я надеюсь, что ты выберешь нас, потому что мы лучше всех знаем твой бизнес. Мы знаем тебя. Я с нетерпением жду, что будет с тобой в ближайшие пару лет.

Он ставит чашку с кофе на стол и улыбается.

— Ты был первым парнем, который меня понял. За всю мою жизнь.

Я пожимаю плечами, стараясь выглядеть скромным.

— Мы с Прашантом знаем твою компанию вдоль и поперек и понимаем, чего ты пытаешься добиться. Для нас ты не просто ценный клтент, Аарон. Ты строишь для себя большое будущее, и мы хотим, чтобы оно стало реальностью.

— Хорошо. — Он тянется через стол за моей ручкой. — Я готов. Я подпишу.

— Ему просто нужно было время, чтобы принять собственное решение, — говорю я Шейле позже тем же вечером, когда еду домой после раннего ужина с другими венчурными инвесторами. Нетворкинг¹⁶, конечно. Вот на что похожа моя светская жизнь в Калифорнии.

— Ты дал Диверсу почувствовать, что его заметили. Отличная работа. Теперь ты можешь пойти домой в свою пустую квартиру и отпраздновать это, проведя вечер на беговой дорожке и проверяя электронную почту.

— Господи, — фыркаю я. — Не очень-то лестно, да?

Хотя это пугающе точно.

— Прашант остался доволен? — спрашивает Шейла.

— Более чем. Он прислал мне бутылку такого редкого виски, что мне пришлось погуглить, чтобы узнать, что это за напиток.

— Справедливо, — говорит она. — Хорошо, что ты не против пить в одиночестве.

Я фыркаю.

— Позволь мне спросить тебя кое о чем, — настаивает Шейла, и я чувствую на себе ее пристальный взгляд даже за сотни километров отсюда. — Эта работа лучше, чем управление горнолыжным курортом?

— Ну да. — Я даже не понимаю, о чем речь. — Это гораздо более масштабная работа. Я только что получил крупный пакет акций одного из самых креативных инженерных проектов в Калифорнии. Через год «Мета» может выкупить «Диверс». За миллиард долларов.

— Масштабная работа — интересное определение. Ты носишь красивую одежду и работаешь в блестящем здании. Но никакого лыжного парада с фонарями не будет, верно?

— К чему ты клонишь? — спрашиваю я. — Похоже, ты считаешь, что я должен бросить все и вернуться домой в «Мэдиган Маунтин». Это из-за того, что я еще не добился повышения?

Ее голос звучит тихо и на удивление серьезно.

— Я знаю, тебе кажется возмутительным, что ты можешь в одночасье перевернуть всю свою жизнь. Но что, если на самом деле возмутительно не делать этого?

— Шейла. Если я брошу все и вернусь в Колорадо в следующие выходные, ты поедешь со мной?

— Может быть, — отвечает она. И это не похоже на шутку.

— Разве я не написал тебе рекомендацию для поступления в Стэнфордскую бизнес-школу?

— Да, — тихо говорит Шейла. — Но я могу передумать. Даже если меня примут.

— Серьезно? — восклицаю я. — Когда ты приняла это решение?

— Кажется, вчера во время подъема на вершину. — Она прочищает горло.

— Я не понимаю, шутим мы сейчас или нет, — ворчу я. — Но я очень надеюсь, что нет.

— Это не шутка, Рид. Мне нравится работать с тобой. Ты такой умный, и с тобой весело. Но я не хочу быть тобой. Мне хочется жить другой жизнью. Хочется иметь нормальный график работы и получать больше удовольствия, чем ты.

Ну и ну.

— Думаешь, у Авы нормальный график работы?

— Он более нормальный, чем твой, если не считать тех странных енотов. И тут есть настоящее сообщество. Они не строят тайных планов по уничтожению друг друга, как люди в нашем офисе.

Я даже не знаю, что сказать.

— Ты слишком молода для кризиса среднего возраста. Ты правда собираешься бросить бизнес-школу? Разве тебе не хочешь подождать и узнать, поступишь ли ты в Стэнфорд?

— Да, — тихо отвечает Шейла. — Конечно.

— И ты приедешь в четверг, верно?

— Ты же знаешь, что приеду, — говорит она. — Даже если бы хотела, чтобы ты был в другом месте. Я просто не понимаю, почему ты собираешься позволить своему отцу продать курорт Шарпам.

— Может, потому что у меня нет выбора?

— Он может согласиться, если ты немного на него надавишь. Ты в этом хорош, Рид. Диверс только что отдал тебе еще часть своей компании, а для этого нужно было всего лишь принести овсяное печенье.

— У меня нет четырнадцатилетней вражды с Диверсом. И это действительно вкусное печенье.

— А что, если бы ты смог выиграть время? Сделать так, чтобы Шарпам было сложнее победить.

Я точно знаю, к чему она клонит, потому что я действительно хорош в своем деле.

— Ты считаешь, что я должен сорвать сделку.

— Мне это приходило в голову, — тихо говорит она. — Ты мог бы слить…

— …планы Шарпов. Я знаю, что мог бы. Если бы я разослал это фото всем членам городского совета, поднялся бы шум. Блок выглядел бы полным идиотом. А цена выкупа, предложенная моим отцом, могла бы упасть.