Пятнадцать минут спустя Рид ведет мою «Субару» по тихой дороге, проходящей мимо центра города. На лобовом стекле быстро скапливается снег, и Риду приходится включать дворники, чтобы видеть, куда он едет.

Затем он снижает скорость, выключает фары, и мы движемся в темноте.

— Боже мой! — взвизгиваю я. — Есть фильмы ужасов, которые начинаются именно так!

Рид усмехается.

— Луна светит. Я прекрасно вижу.

Когда мои глаза привыкают к темноте, я вынуждена признать, что это правда. Честно говоря, мне не страшно за свою жизнь. Я в теплой машине с горячим мужчиной, которого так и не смогла забыть.

С горячим мужчиной, который меня очень смущает.

Что еще хуже, до меня только сейчас дошло, что, если не считать вчерашнего веселья в спальне, слежка за тремя техасскими бизнесменами была самым захватывающим занятием за долгое время.

Что это говорит о моей жизни? Ничего хорошего.

Рид аккуратно ставит машину на парковку рядом с привлекательным, но довольно практичным зданием. Это большой гараж, в котором полно тракторов, каждый на своем месте, за арочным входом. Он глушит двигатель.

— Эм, Рид? — шепчу я. — Здесь как будто никого нет, и я не вижу твой внедорожник.

— Дом Блока находится в соседнем здании. Давай пройдемся отсюда пешком.

А, точно.

Мы выходим из машины, стараясь не хлопать дверьми.

— Пойдем, — говорит он. — Держись рядом.

Я ловлю себя на том, что воспринимаю это указание буквально. Поэтому подхожу к нему поближе, так близко, что наши руки соприкасаются, когда мы огибаем здание.

После второго соприкосновения Рид берет мою холодную руку в свою теплую. Мне нравится, как его длинные пальцы смыкаются вокруг моих.

Мне всегда это нравилось.

— Будем надеяться, что у них нет датчиков движения, — бормочет Рид. — Эй, смотри.

Когда мы огибаем здание, то видим арендованный Ридом внедорожник рядом с большим домом. Там стоит еще два автомобиля. Один из них — белый фургон компании «Пенни-Ридж Кейтеринг».

— Похоже, кто-то устраивает званый ужин, — шепчет Рид.

— Интересно, они принесли самогон? — шепчу я в ответ. Я смотрю на него, а он — на меня.

Мы оба изо всех сил стараемся не рассмеяться. Мне приходится зажать рот рукой.

— Кажется, ты все выпила, Ава.

— Заткнись.

Мышцы моего живота сокращается от нервного смеха, пока Рид не сжимает мою ладонь крепче. Я вдыхаю холодный горный воздух и беру себя в руки. Мы подходим ближе к дому.

Но окно находится на высоте добрых полутора метров от земли, и я не могу заглянуть внутрь.

— Что ты видишь?

— Кухню, — говорит он, вставая на цыпочки. — Но тут никого нет.

— Надеюсь, они не наверху, — замечаю я. — Мое снаряжение для скалолазания осталось дома.

— Подожди, — шепчет Рид, когда мы огибаем здание сзади. — Ты любишь скалолазание?

— Конечно, — шепчу я в ответ. — Я живу в Колорадо, Рид. Мне пришлось научиться кое-каким новым трюкам.

Он бросает на меня одобрительный взгляд, его карие глаза блестят в лунном свете.

Но это не дружеская прогулка, поэтому, когда мы подходим к следующему ряду освещенных окон, Рид отпускает мою руку и придвигается ближе, чтобы заглянуть внутрь.

— Бинго.

— Что они делают? — одними губами спрашиваю я.

— Разговаривают, — шепчет он мне на ухо. — За обеденным столом человек восемь. На этой стене установлен проектор. — Он указывает на стену, у которой мы стоим. — Давай подойдем к передней части и попробуем разглядеть, что там на экране?

— Хорошо, агент 007.

Рид подмигивает мне и берет за руку. Мы тихо пригибаемся и идем вдоль стены к углу фасада. Здесь есть еще одно окно, но оно выше, и Риду не видно, что происходит внутри.

— Ава, давай я тебя подсажу.

По спине пробегает нервная дрожь.

— Хорошо. Но если нас арестуют, я скажу, что это была твоя идея.

— Конечно, конечно. — Он садится передо мной на корточки. — Давай залезай мне на спину. Или на плечи.

— Ладно. Но эта юбка-карандаш была ошибкой.

Рид усмехается, когда я задираю юбку, закидываю одну ногу ему на плечо, а затем и другую. Мгновение спустя я взлетаю в воздух, и мое сердце бешено колотится. Я хватаюсь за оконную раму, чтобы не упасть, и заглядываю в комнату.

На экране проектора появляется архитектурный чертеж. На нем изображен крупный комплекс с центром Пенни-Ранч в одном из углов экрана. Я насчитала пять больших зданий, множество зданий поменьше и парковку. Я делаю глубокий вдох.

— Это… комплекс. Крупный. Выглядит ужасно, честно говоря. И на всем этом написано: «Шале Шарпа в Пенни-Ридж».

— Серьезно?

Я хлопаю Рида по плечу, прося опустить меня.

— Ты должен это увидеть.

— Насколько комплекс большой? — спрашивает он, опуская меня на землю.

— Ну, скажем, пять гостиничных башен. Это выглядело бы нелепо и испортило бы вид на горы для всего города.

— Черт. — Рид оглядывается по сторонам, как будто ожидает, что вдруг откуда ни возьмись появится стремянка. Он упирается ботинком в каменный фундамент. — Я собираюсь ухватиться за оконную раму. Ты меня поддержишь?

— Эм…

Не успеваю я додумать эту мысль, как Рид отталкивается от подоконника и хватается за оконную раму, как обезьяна за стену для скалолазания. Я спешу поддержать его, но мне не за что ухватиться, и в итоге я сжимаю руки на его мускулистой заднице.

Честно говоря, у меня бывала работа и похуже.

Рид задерживается в этой позиции ровно настолько, чтобы выругаться, а затем снова опускается.

— Быстро залезай обратно и сделай фото.

— Отличная идея, — говорю я, нащупывая телефон.

После того как он снова поднимает меня к окну, я напряженно фокусирую камеру на проекционном экране. Затем делаю несколько снимков, молясь о том, чтобы хотя бы один из них был достаточно четким, и можно было увидеть все в мельчайших подробностях, когда мы увеличим изображение.

Когда я снова спускаюсь и расправляю юбку, Рид просматривает сделанные мной фотографии.

— Блок, должно быть, продает им землю — участок в предгорьях по эту сторону горы. Шарпы соединят его с лыжными трассами, проходящими через вершину. А с этой стороны они построят чудовищный курорт.

У меня голова идет кругом.

— Это вообще пройдет комиссию по планированию?

— Сложно сказать. Но когда земля в твоей собственности, ты можешь потратить уйму времени на корректировку своего плана и его окончательное утверждение.

— Почему Шарпы раскрыли свой план Блоку, а не нам?

Рид поднимает голову.

— Может быть, Блок не хочет продавать землю напрямую. Может быть, он хочет получать прибыль. Шарпам пришлось бы показать ему, откуда поступают деньги. Чем больше они строят, тем выше потенциальная прибыль.

— О, — снова говорю я.

Рид продолжает листать фотографии, но вдруг останавливается и резко вздыхает.

— Что такое?

— Это выполнила моя мама. — Он протягивает мне телефон.

— Подожди, что? — На экране крупным планом отображается первая фотография, которую я сделала.

— Эти подставки для книг на полке. Их сделала моя мама. Я уверен в этом.

Это бронзовые статуэтки женских фигур. Каждая из них стоит на гранитном постаменте. Я уже собираюсь сказать Риду, какие они классные, когда слышу, как открывается дверь неподалеку. Я резко тяну его за руку. Мы оба быстро пригибаемся и прячемся за домом, за кедровым кустом. Кто-то выливает в снег тающий лед.

— Вот черт, — одними губами произносит Рид. А затем ухмыляется.

Я прикрываю рот рукой, чтобы сдержать смех. Наша маленькая выходка, возможно, незаконна, определенно нелепа и потенциально может поставить нас в неловкое положение. И все же я скорее забавляюсь, чем волнуюсь.

Кто я после этого?

Рид прикладывает палец к губам. Затем раздвигает кусты, чтобы мы могли лучше видеть. У черного хода стоит парень в белом поварском халате. Он достает из кармана вейп и закуривает.

Так что теперь мы застряли здесь.