— Я хотела, чтобы тебе было очень плохо, — настаивает Ава. — В этом сценарии у меня отличная прическа, и я встречаюсь с местным красавчиком.

У меня внезапно сдавливает грудь, когда я сканирую карточку-ключ.

— Ты встречаешься с местным красавчиком?

— Нет, — ворчит она. — Не совсем. Но я могла бы.

Я вздыхаю.

— Конечно. А теперь иди сюда и согрейся. Я дам тебе кое-что из одежды. А если ты твердо решила вернуться домой, можешь взять мои ботинки и зашнуровать их потуже.

Ава заходит в номер и останавливается в центре гостиной. Затем она переводит взгляд на меня, словно только сейчас осознав, что мы одни в моем гостиничном номере.

— Я точно пойду домой.

— Ладно, — тяжело вздыхаю я. — Но есть ли у вас ночной портье, которому мы могли бы позвонить, чтобы он отвез тебя на холм? — Иначе мне придется переодеться во все самое теплое и во второй раз попытаться проводить ее до дома. И никому из нас это не понравится.

Когда я представлял себе эту короткую поездку в Колорадо, я не думал о том, чтобы гулять с сексуальной, злой и пьяной Авой.

— Я могла бы спросить Ральфа на стойке регистрации, — бормочет она. — Хотя он не должен покидать свой пост. Боже, какой красивый номер.

— Правда? — Я беру с каминной полки пульт и направляю его на камин. Когда я нажимаю на кнопку с изображением пламени, огонь оживает.

— О, как уютно. — Ава подходит к камину, опускается на пол, каким-то образом минуя диван, и оказывается прямо перед ним, вытянув ноги. В комнате почти темно, и огонь в камине отбрасывает блики на ее кожу. — Вот это жизнь. Я просто хотела поехать куда-нибудь и хоть раз побыть гостьей. Мне просто хотелось отдохнуть. И получить повышение. Неужели я прошу слишком многого? — Она разговаривает сама с собой, а не со мной, поэтому я не даю никаких советов. А просто подхожу к дивану и сажусь на него.

Мгновение спустя она кладет голову мне на колено. Мне так и хочется протянуть руку и погладить ее по волосам. Я чувствую знакомую мягкость под своими пальцами.

— Ого, — говорит Ава, прижимаясь головой к моей ноге. — Это приятно. Меня давно так никто не трогал.

Моя рука замирает на ее голове.

— Как мне жаль, — шепчу я. Честно говоря, я всегда представлял, что у нее будет потрясающая жизнь. Она будет лечить людей в больнице. Выйдет замуж. Родит детей.

Да, когда я позволял себе думать о ней, то видел именно это.

— Я имею в виду, у меня был секс, — говорит она.

Я вообще не хочу это представлять. Не-а.

— Не лучший секс, — уточняет Ава. Затем поворачивает голову и смотрит прямо на меня, ее глаза блестят в темноте. — Не такой, как раньше. Боже, Рид. Нам было так хорошо вместе. Мы не могли находиться в одной комнате, не сорвав с себя одежду. — Она слегка вздрагивает, вспоминая об этом.

И да, я не настолько пьян, чтобы возбудиться, просто представив свою комнату в общежитии для старшекурсников, где я наклоняю ее над подоконником…

Просто… Черт.

Я прочищаю горло.

— Да. Я помню это очень хорошо. Ты была моей первой любовью, Ава. Если честно, единственной. Неудивительно, что нам было так хорошо.

— Я же говорила тебе не быть со мной милым. Это плохо, — говорит Ава. Но сразу после этих слов она придвигается чуть ближе.

Должно быть, очень странно сидеть здесь с ней в темноте, но мне не страшно. Я чувствую умиротворение. Камин в этом номере навевает дремоту. Я как раз собираюсь спросить Аву, не хочет ли она просто поваляться здесь, вместо того чтобы возвращаться на холод, как вдруг она резко выпрямляется.

— О нет. Кажется, сейчас…

Мой заторможенный мозг пытается предугадать, чем закончится эта фраза, когда она вскакивает на ноги и бежит в спальню. Должно быть, Ава направилась в ванную, потому что через мгновение я слышу, как ее рвет.

Позже, когда я переоделся во фланелевые брюки и почистил зубы, я попытался уговорить Аву выйти из ванной. Рвота прекратилась. И я уже сделал для нее все, что мог: подложил ей под колени пушистое полотенце и принес футболку вместо ее облегающего платья, из которого я помог ей выбраться, прежде чем повесить его в шкаф.

И я ни в коем случае не пялился на этот кружевной бюстгальтер и подходящие к нему кружевные стринги. Не-а. Я даже не смотрел. Совсем. Я как можно быстрее натянул свою футболку ей на голову.

— Сколько я здесь уже лежу? — всхлипывает Ава, положив голову на сиденье унитаза.

Я очень надеюсь, что уборщики в «Мэдиган Маунтин» справятся со своей работой.

— Около часа.

— У меня все болит.

Все, что я могу сделать, — это снова провести рукой по ее волосам и предложить ей еще одну порцию ополаскивателя для полости рта.

Она споласкивает рот и сплевывает. Я уверен, что ей плохо, но я надеюсь, что она не испытывает того же каскада воспоминаний, что и я сегодня вечером.

Десять лет назад Ава была беременна нашим ребенком, и ее две недели подряд тошнило по утрам. Я уже бывал в такой ситуации и старался утешить ее, как мог. Я гладил ее по волосам и давал ей прополоскать рот — наверное, это была та же марка ополаскивателя.

Я был так счастлив заботиться о ней. Мы были командой, и у нас было общее будущее. Меня ничто не пугало.

По крайней мере, я так думал.

— Ладно. Кажется, это закончилось, — бормочет Ава.

— Хорошо, — тихо говорю я. — Почему бы тебе не попробовать немного поспать?

— Угу, — пьяным голосом отвечает она. — Я могу сделать это прямо здесь.

— Нет, нет. Давай. Вставай. — Я беру ее за руку и медленно поднимаю на ноги. Она слегка постанывает, но позволяет мне отвести ее к двуспальной кровати, которую я уже расстелил для нее с той стороны, которая ближе к ванной.

Ава стонет, когда ее голова касается подушки.

Я провожу еще несколько минут, наводя порядок в ванной, чтобы там не было ничего лишнего на случай, если ей снова понадобится срочно зайти.

К тому времени, как я заканчиваю, Ава уже спит. Я подхожу к другой стороне кровати. Нет смысла пытаться устроиться поудобнее на диване. Утро наступит практически в ту же минуту, как я закрою глаза.

Я забираюсь в роскошную кровать, выключаю лампу и натягиваю на себя край одеяла, которое похоже на большое пушистое облако.

Должен признать, курорт «Мэдиган Маунтин» хорош. Эта кровать заслуживает пяти звезд. Я уже почти засыпаю, как вдруг Ава сонно вздыхает. Затем переворачивается с типичной для пьяного человека грацией, которой нет.

— От тебя так приятно пахне-е-ет, — говорит она мне в плечо.

Я задерживаю дыхание, гадая, скажет ли она что-то еще. Но Ава молчит. Вместо этого она прижимается ко мне еще сильнее и утыкается лицом в мою руку.

Не то чтобы я хотел увидеть, как она страдает, но пьяная Ава — это нечто. Улыбаясь в темноту, я поднимаю руку, чтобы она не перекрывала ей доступ воздуха. Ава перемещается на свободное место, придвигается ближе и прижимается спящим лицом к моей обнаженной груди.

А затем удовлетворенно вздыхает.

Ну и черт. Я надолго забываю дышать. Миллион лет прошло с тех пор, как я держал Аву в своих объятиях. И я не планировала делать это сегодня вечером.

По правде говоря, за последние десять лет я никого не обнимал. По крайней мере, с энтузиазмом. Я не был таким уж придурком, но после того, как я расстался с Авой, мне больше не хотелось сближаться с кем-то. Я стал тем любовником, который щедр в моменте, но уносится прочь, когда веселье заканчивается.

Но вот я здесь, и Ава нежно дышит мне в грудь. Раньше мне это нравилось. Мы провели много счастливых ночей, свернувшись калачиком на двуспальной кровати. После того как выматывали друг друга, мы лежали и разговаривали в темноте. Она рассказывала мне о своей паршивой семье: отец ушел от них, когда она была маленькой. Мать почему-то злилась на нее за это. Крики. Ссоры.