— Щенок! Ты не получишь ни геллера! Ты слышишь?

Грейн кивнул:

— Слышу, отец. И не спорю.

— Ты не получишь ничего!

Грейн снова кивнул:

— Я принимаю ваше решение. Единственное, что я заберу из этого дома — моего раба, Браста.

Отец скривился:

— Ну, нет! По имперским законам отец полноправно распоряжается имуществом сына, не состоящего в браке. Браста ты не получишь. Ничего не получишь! Ни булавки!

Грейн был спокоен, как никогда:

— Простите, отец, но Браст никогда вам не принадлежал. Он — собственность Грэйна Одэла. Ею и останется. Я пришел не спрашивать позволения. Я ставлю вас в известность. Из уважения.

Пий Мателлин с трудом сглотнул:

— Вон! Вон отсюда!

Грейн склонил голову:

— До свидания, отец, — он развернулся и пошел к двери.

— У меня больше нет сына!

Грейн повернулся:

— А у меня по-прежнему есть отец.

Он, наконец, вышел из столовой, ощущая как с плеч упала огромная тяжесть. Дело сделано.

Грейн спустился в сад, чувствуя, как колотится сердце. Рвано, громко. Сможет ли отец понять его? Едва ли. Для высокородного между высокородством и всем прочим просто не существует выбора. Его не может быть. Грейн же думал иначе. Тем более теперь, когда дома его ждали.

Кто-то с размаху толкнул в спину:

— Слышал? Ты слышал, Верк? Где ты шлялся, черт возьми?

Ледий…

Грейн развернулся, губы дрогнули в улыбке:

— Что случилось? Пока меня не было, рухнула Империя?

— Хуже! — Ледий вытаращил глаза, черные брови поползли вверх.

Надо же, да он растолстел за это время. Все, как обычно: жрет, пьет, курит свое дерьмо и… не вылезает из Кольер.

Грейн выдохнул:

— Давай обойдемся без твоих пауз. Я спешу. Что случилось?

Ледий сделал похоронную мину:

— Тандила слили. Я потерял кучу геллеров! Целое состояние! Ты слышал? Или ты оказался из умников, которые рискнули поставить на проигрыш? Ты часто ставил на проигрыш.

Грейн усмехнулся. К счастью, Ледий слишком мало знал, иначе его хватил бы удар. Против Тандила Грейн поставил все. Все, что было. Как и Элар. И эта ставка вернулась баснословной суммой. Немыслимой. Грейн оказался неприлично богат. Но Ледий — последний, кого стоит посвящать в эти тайны.

Грейн покачал головой:

— Увы, мой дорогой, но я тоже прогорел. Прилично…. Кто же знал…

— И поэтому так сияешь? — Ледий не дождался ответа: — Я купил на ночь сепару. Ты со мной? Тогда я увеличу количество рабынь. Купим сорок? Как тебе предложение? Кстати, ты мне должен.

Грейн молчал. Ледий тронул его за рукав:

— Знаешь, мне кажется, Элар что-то темнит…

— Вот как?

Ледий многозначительно кивнул:

— Помнишь ту рабыню? Имперскую полукровку. Ну? — Ледий очертил перед грудью невидимые полукружия: — С роскошными сиськами…

Грейн напрягся. Внутри заклокотало, будто Ледий уже тянул к Мирае свои руки. К его Мирае.

— И?

— Сколько я ни пытался, он ни в какую не соглашался ее давать.

— И?

— Теперь вдруг заявил, что рабыня мертва.

Грейн с облегчением усмехнулся:

— Так что с того? Тебя удивляет, что в Кольерах кто-то умирает?

— Нет, но… — Ледий замялся и не нашел что ответить.

Грейн хлопнул его по плечу:

— Ты обязательно найдешь другую, по вкусу. Но я больше не составлю тебе компанию. Это без меня.

Лицо Ледия вытянулось:

— Женишься? Неужели, наконец, женишься? За этим ты ходил к отцу?

Грейн едва заметно усмехнулся:

— Может, и женюсь. Все может быть.

— На ком? Я ее знаю?

Грейн по-мальчишески одернул полу его мантии:

— Может, и знаешь… Прости, Ледий, я спешу. В другой раз поговорим.

Не дожидаясь очередного вопроса, Грейн махнул Бениру и направился по садовой дорожке на парковку. Втянул ноздрями свежий после недавно вызванного дождя воздух. Другой воздух, особенный.

Свободен. Наконец-то свободен!

Я не спала эту ночь. Ворочалась, будто внутри беспрестанно работал маленький настырный моторчик, разгоняя кровь. И больше всего боялась, что такое волнение негативно повлияет на новую крошечную жизнь, о которой мы узнали всего два дня назад. Я не верила до сих пор. Не верила, что может быть так хорошо. Не верила, что уже три месяца каждое утро просыпалась в объятиях любимого мужчины. Не верила, что мне не страшно. Почти не страшно.

Кольеры все еще преследовали меня. Во сне. И тогда я просыпалась, будто задыхалась. Но Грейн прижимал меня к себе сильными горячими руками, неизменно целовал в макушку и говорил, что он рядом. И всегда будет рядом до тех пор, пока я этого хочу. А я думала о том, что если бы не весь этот кошмар, я бы никогда не узнала его. Его настоящего. Стоило ли мое счастье этих мучений? Философы говорят, что да… Иначе счастье можно не заметить. И не оценить. Единственное, что омрачало его — отсутствие вестей о маме с Ирбисом. Грейн сказал, что из Сердца Империи они отбыли на Барамут, но там их следы терялись. Было ли это правдой? Я не знала. Может, мама просто не находила в себе смелости… Я ни в чем не винила ее, и все равно хотела бы видеть. И в день нашей свадьбы, и сегодня…

Я всем сердцем рвалась в оранжереи, но одновременно умирала от страха: как меня примут в новом качестве? Что скажут? Конечно, я понимала, что все это дело рук Грейна, даже отговаривала, но он был непреклонен. Господин Радан подал в отставку и намеревался покинуть Сердце Империи. Он оставил прошение рассмотреть на место главного смотрителя мою кандидатуру. И прошение одобрили. Не без связей моего будущего мужа, разумеется. Но Грейн настаивал, что я, как никто, достойна этой должности, никто не любит оранжереи так, как я. И даже недавняя новость о ребенке не изменила его уверенности. С таким штатом помощников мне точно не грозило погибнуть в рутинных материнских заботах. А моя душа… она изнывала без имперских садов.

Я сидела на стуле и терпеливо ждала, когда Нода закончит прическу. За прошедшее время волосы немного отросли, и их стало возможно уложить так, чтобы было совсем незаметно, что они обрезаны. А пара накладных прядей и вовсе исключала малейшее подозрение. Норма говорила, что дикие культуры наделяют волосы особым смыслом, и, оставив косу в Кольерах, я очистилась от всего дурного. Мне нравилось так думать…

— Вашу мамашу! Какая же красота! Да там все сдохнут!

Я обернулась, не сдержав широкой улыбки. Норма! Ее ни с кем не спутаешь! Моя маленькая, моя дорогая Норма!

К счастью, Нода уже закончила с прической, и я смогла, наконец, встать. Норма подбежала, обхватила меня руками, уткнувшись носом в грудь:

— И духами вся пропахла!

Я невольно отстранилась:

— Сильно, да?

Та покачала головой:

— Не-а. В самый раз! — Она придирчиво оглядела меня: — Да, подруга… просто блеск!

Я улыбнулась:

— Ты и сама не подкачала. Как я рада, что ты пришла! Мне сегодня так нужна поддержка.

Норма… Ввалившись в ее дверь, я нашла настоящее сокровище. Преданного, благодарного и искреннего друга. Далеко не каждый способен поддержать в беде незнакомого человека. Она помогала мне, и она спасла Грейна. И все то, что он сделал для нее, было лишь жалкими крохами. Наша Норма заслужила все блага мира.

Я сама ревела, когда наблюдала, как она, рыдая, смотрится в зеркало после того, как медики сняли с ее лица повязки. С ровного, целого лица без малейшего следа былого увечья. Она стала настоящей красоткой с огромными глазами и широкой улыбкой. И волосы больше не свисали на ее щеку. Ей ни к чему было прятаться. У нее даже завелся ухажер, но она всегда так смущалась, когда я что-то расспрашивала, что я оставила попытки. Станет невтерпеж — сама все выложит. В последнее время она только и тараторила, что о своей новой мастерской. Даже Грейн, при случае, демонстративно затыкал уши. Он вывез Норму из Каменного города. Купил просторную квартиру и помещение под мастерскую неподалеку. Она отказывалась, снова рыдала… Потом сдалась. И в такой важный для меня день я безумно хотела, чтобы она была рядом. Видеть ее глаза, ее подбадривающую улыбку.