Я смотрел на то, как золотистая субстанция начинает впитываться: она не просто лежала на поверхности, а активно проникала внутрь, словно живое существо, ищущее путь к поврежденным тканям.

Да уж, это точно больше, чем просто мазь. И именно живица того мертвого дерева стала ключевым ингредиентом, который оживил ее.

Покрасневшая кожа бледнела прямо на глазах, мелкие трещинки затягивались. Даже отёк, начал спадать. И в то же мгновение закалка показала рост: с четырех процентов, на которых она остановилась, поползла к пяти. А еще минут через десять к шести, после чего рост остановился, а вот действие мази продолжалось.

Если я смогу производить такую мазь регулярно, процесс закалки ускорится в разы. А чем быстрее сейчас заживут последствия первой закалки, тем скорее я смогу произвести повторную закалку.

Пока что я накрыл мазь тканью, но дальше нужно будет подумать о какой-нибудь подходящей емкости с плотной крышечкой. У Грэма подобного не было.

Вдруг мой взгляд наткнулся на одно из «сокровищ» смолячка. Его анализ я оставил на сегодня — тот самый эликсир из схрона, который всё ещё был заключён в толстый слой янтарной смолы. Вчера я не стал очищать его, так как устал и боялся повредить.

Сначала я попытался использовать Анализ прямо через смолу: сосредоточился, мысленно вызывал Анализ и…ничего. Система молчала. Видимо, слой живицы был слишком толстым и блокировал способность. Или же сама природа смолы каким-то образом защищала содержимое флакона.

Значит, придётся очищать вручную.

Я взял кинжал, вышел наружу и начал осторожно соскребать смолу. Работа была кропотливой, ведь нужно было снять корку не повредив стекло флакона. Живица отходила неохотно, местами приходилось прикладывать усилия. Наверное последние, самые близкие к флакону слои, придется снимать другим, менее «варварским» способом.

Я был так увлечен процессом, что даже не услышал, как к нашей калитке подошли.

— Грэм, Элиас! — раздался знакомый голос. Голос Трана.

Приручитель стоял у калитки, держа за поводок одного из своих волков и сейчас волк выглядел спокойным, и почти дружелюбным.

Обманчивое впечатление, — подумал я.

Я спрятал флакон в карман и поднялся.

Раз Тран не кричал и не ругался, а был спокоен и даже…смущен, это могло означать только одно — его дочери таки стало лучше.

— Ну и чего ты раскричался? — раздался недовольный голос проснувшегося Грэма, — Даже поспать старику не дают.

Глава вышла,,тяжеловесной,, но тут уж по-другому никак…надеюсь не уснули)) спасибо, что все еще читаете))

Ошибки и опечатки пожалуйста скидывайте в личку. Заранее благодарен ))

— И тебе привет, Грэм. — покачал головой Тран.

Грэм вышел и стал возле меня, чуть пошатываясь — похоже, он только-только проснулся. Его взгляд был недовольным, я бы даже сказал колючим — Тран его будто раздражал своим присутствием. И вчерашняя помощь в этом плане ничего в нем не изменила. То, как Тран требовал с него долги он не забыл.

— Чего надо? — спросил старик без особой приветливости.

Тран не обиделся. Он глубоко вдохнул и сказал:

— Пришёл поблагодарить.

Грэм приподнял бровь.

— За что?

— За Лину. За дочь. — Голос Трана чуть дрогнул, но следом в нем прозвучало искреннее облегчение — Она сегодня не кашляла…

Тран умолк на пару секунд, словно собираясь с мыслями, а потом словно неохотно сказал:

— Я не верил, что это поможет, но похоже вы были правы и причина была действительно в том растении. Конечно, не всё еще хорошо, но даже за один день видны улучшения. Ей действительно стало лучше. И это безо всяких зелий.

Я почувствовал, как что-то теплое шевельнулось в груди. Значит, сработало. Хоть я и так знал, что багрянец был причиной болезни девочки, я не был уверен, что если его убрать ей сразу станет лучше — боялся, что все-таки вред ее здоровью может быть нанес слишком большой. Но видимо все поправимо, и это радовало. Жизнь девочки, которая без моего вмешательства угасла бы, теперь в порядке.

Грэм кивнул, но его лицо осталось серьезным.

— Вы сожгли растение? — спросил он.

Тран замялся. Его взгляд скользнул в сторону, и я сразу понял, что ответ мне не понравится.

— Не совсем, — признался он наконец. — Я отдал его Хабену. Всё-таки редкое растение, мутант из глубин… Он заплатил, и хорошо заплатил. Это ведь неплохие деньги, а мы и так…

Он не договорил, но всё было понятно. Денег у него ушло много — и так пришлось продать кучу всего, это было видно по его дому и пустующим клеткам. Это заставило его продать опасное растение вместо того, чтобы уничтожить.

Грэм только хмыкнул, но ничего не сказал.

Я же задумался. Если Хабен продаст этот Багрянец кому-то другому, и тот посадит его в своём саду, то пыльца снова будет распространяться. А если найдётся ещё кто-то с такой же реакцией, как у маленькой Лины?..

Впрочем, что я мог сделать? Указывать Трану как ему распоряжаться своим имуществом? Грэм уже дал разумный совет — сжечь растение. Тран его не послушал. Это был его выбор и его ответственность.

— Можно войти? — спросил Тран, кивнув на калитку.

Грэм махнул рукой.

— Входи. Только зверя оставь за оградой.

Тран что-то тихо сказал волку, и тот послушно улегся у забора, положив массивную голову на лапы. Шлёпа проводил его подозрительным взглядом, но не двинулся с места.

Приручитель прошел через калитку и остановился в нескольких шагах от крыльца. Его взгляд скользнул по мне, потом по Грэму, и снова вернулся ко мне.

— Я ваш должник, — сказал он негромко, но твёрдо. — Грэм, те деньги, за топор… я отдам — ту часть, которую потратил на дочь. Только… дай мне время. Теперь те зелья, что есть поставят ее на ноги.

Он помолчал и снова внимательно, я бы даже сказал изучающе посмотрел на меня.

— И я понимаю, — продолжил он, — что это именно ты подсказал Грэму насчёт того растения. Не знаю как, но понимаю. Похоже слухи о том, что у тебя пробудился Дар, не просто слухи.

Я промолчал. Что тут скажешь? Отрицать бессмысленно — он явно уже сделал свои выводы. Да и, честно говоря, скрывать это чем дальше, тем будет сложнее. Тот же Гарт, который прицепился ко мне как пиявка, и его дружки-наблюдатели. Да и если кто-то прознает, что я продаю отвары Морне, то сопоставить факты будет несложно.

Зато ответил Грэм.

— Деньги мне не нужны, — отрезал он сухо.

Тран покачал головой.

— Не нужно проявлять упёртость там, где это ни к чему, — возразил он. — Ты ведь не хочешь остаться без дома? Долг Джарлу никуда не делся. — Он сделал паузу. — Я отдам только то, что взял сверх десяти серебряных — не больше и не меньше. Это справедливо.

Я ничего не говорил — это был топор и долг Грэма, и только ему решать как поступать с желанием Трана отдать всю сумму за проданный топор. Я только надеялся, что у него хватит благоразумия не упираться, ведь эти деньги нам будет непросто раздобыть, и они нам точно не помешают. Сейчас не лучшее время играть в гордость.

Грэм молчал, и Тран, видимо, решил, что молчание — знак согласия.

Он повернулся, шагнул ко мне и неожиданно протянул руку.

— Если тебе что-то понадобится, — сказал он, глядя мне прямо в глаза, — обращайся. — Я знаю, что ты, Грэм, не обратишься, ты слишком…кхм…не важно. В любом случае, Элиас, я помогу чем смогу. И мне плевать на твою…старую репутацию. Ты вчера доказал, что люди в тебе ошибаются.

Надо же, хоть один человек это признал.

Он помолчал и добавил тише:

— И я тоже ошибался.

Ну это как раз таки не удивительно: я помню как он говорил обо мне, когда приходил забирать долг. Что зря Грэм тратит деньги на то, чтобы спасти бесполезного внука от которого больше проблем, чем пользы. И ведь тогда он не поставил себя на место Грэма, для которого я родной человек, как ни крути.

Но не пожать протянутую руку я не мог — это был жест того, что он признает меня как равного. Ладонь у приручителя была жесткой и мозолистой — рука человека, привыкшего к тяжёлой работе. Да еще и вдобавок прошедшего закалку.