— Очень важно понимать, Элиас, что Зелёное Море — это не просто лес с магическими растениями. Это живой организм: все растения, все звери, даже сами Древа Живы связаны между собой невидимыми нитями. Потревожь что-то в одном месте — и последствия могут проявиться совсем в другом. Это звучит для обычного человека странно, но так оно и есть.

Я кивнул, продолжая опускать и поднимать над собой камень. Кажется, стало получаться даже легче. Движение отрабатывалось.

— Вот почему опытные охотники никогда не берут больше, чем нужно, — продолжал Грэм.

Скоро я рухнул на землю, не в силах подняться. Ноги превратились в желе, а в лёгких не хватало воздуха. Да уж…вроде ничего сложного — бери да поднимай камень. А болит всё тело. Вот только Грэму было мало.

Он снова ткнул палкой в карту.

— Вот ещё несколько мест, которые тебе нужно запомнить… Ты чего разлегся? Я вижу на пару подходов тебя еще хватит.

Я вздохнул и на дрожащих ногах продолжил. Мышцы горели так, что хотелось завыть, а руки дрожали. Но я не хотел говорить, что не могу, тем более…жива медленно, но верно восстанавливала меня.

Грэм продолжал чертить точки в Кроме, описывая, какие растения там растут.

Вдруг он поставил точку рядом с изображением берёзы.

— А чуть дальше, слева от нашего пути, если свернуть к ручью, растёт серебряный шиповник. Его плоды — настоящее сокровище. Они восстанавливают структуру духовного корня, если тот был незначительно поврежден, но они очень быстро портятся.

Я вспомнил тот самый шиповник, побеги которого я срезал и продал Хабену.

— А он помогает, если корень «треснул»? — тут же спросил я, вспоминая Морну.

Грэм покачал головой

— Нет. Только незначительные повреждения и перенапряжения. Треснутый Дар — слишком серьезная рана.

Я кивнул.

— Здесь, — Грэм провёл линию чуть в сторону, — растут заросли огненного шалфея. Помнишь, я рассказывал о нём? Его используют для зелий, которые дают кратковременный прилив сил. Охотники пьют его перед тяжелыми боями. А вот тут — ядовитая Тигровая Лилия. Её сок в малых дозах обостряет зрение и реакцию.

Грэм наконец-то делился со мной знаниями и…был счастлив. Я видел, что за каждым растением, о котором он рассказывает, стоит не один поход в лес. Стоп…кратковременный прилив сил? Не это ли зелье из этого огненного шалфея выпил он перед тем как убить тех волков?

— Вот здесь, — Грэм чертил новую линию, — начинается территория теневых волков. Туда лучше не соваться даже опытному охотнику.

Тут меня осенило: он сначала рассказывает о том, что я видел или с чем сталкивался прямо или косвенно. Причем рассказывал как для идиота — медленно и доходчиво.

— Здесь, — ещё одна точка, в самом начале Средней Зоны, — растет драконий язык. Редкий папоротник, листья которого дают устойчивость к огню, если сделать из них мазь — кузнецы её используют. Но само растение окружено огненными жуками — они кусаются, и их яд вызывает сильнейшие ожоги.

Он поднял руку:

— Моя кожа закалена, поэтому их укусы для меня были…слишком слабыми, но вот теперь они прожгли бы мне руку до кости.

Я вновь кивнул, запоминая, и поглядывая на эту карту и вдруг мелькнула мысль, — карта. Неужели нет обычной карты?

— Дед, а карты что, нет? Ну детальной, обычной.

Старик на мой вопрос расхохотался.

— Элиас, есть конечно. У Охотников гильдейские карты, которые постоянно они обновляют, так как их Охотники часто уходят за Кромку и обязаны указывать те места, где нашли что-либо ценное.

Сомневаюсь, что они указывают, — подумал я, — Уж точно выкладывают не все.

— У вольных свои карты, не такие подробные, но ими они никогда и ни с кем не делятся, потому что для них это источник заработка. Но большинство карт попросту бесполезны.

— Почему?

— Потому что Кромку ты и так можешь исходить вдоль и в поперек, а вот то что за Кромкой слишком часто меняет свое…местоположение. Любой Охотник это знает. Там одно растение жрет другое и то место, где ты нашел ценное растение сегодня, через месяц, может оказаться пустым.

Я кивнул.

— Но все равно, какие-то ориентиры ведь нужны, — заметил я, — Даже в Кромке, ты сам говорил насколько она огромна. Такая карта точно не помешала бы…

— Карта Кромки… — пробормотал Грэм, — Где-то должна была валяться моя старая… Свои карты глубин я тогда продал…только они были ценными…

— Тогда? — уточнил я.

— Когда лекарство от хвори искал. Только впустую потратил золотые. — проворчал Грэм, — Ни одно хваленое зелье не помогло.

Старик ненадолго задумался.

— Знаешь, а карту Кромки я поищу…может тебе и пригодится. Может сам на ней отметки ставить будешь. Кхм…да…что-то я не подумал об этом…совсем хворь мозги разъела. Мог начать с карты и нанести на нее метки…кое-что ведь я помню… Ладно, это вечером.

Старик тяжело вздохнул.

— Ладно, продолжай. Самая лучшая карта — это твоя память. Так что запоминай.

Карта на земле, тем временем, обрастала подробностями, становилась всё более детальной. Похоже, с памятью у Грэма все в порядке, чтобы там он не говорил.

Грэм продолжал говорить, а я продолжал слушать.

Время текло незаметно.

— Достаточно. — вдруг сказал он и поднялся.

— Тренировка окончена? — уточнил я.

— Нет, она только начинается. — ухмыльнулся Грэм. — Но уже на Кромке. Тебя как раз ноги не держат, вот и посмотрим, что ты можешь в таком состоянии.

— А что за тренировка? — поднимаясь с земли, с легким подозрением уточнил я.

— Тренировка Охотника. — кинул мне старик и ухватился за палку, — Шлепа, идешь с нами. Будешь смотреть на этот позор.

Я посмотрел на гуся, который после этих слов начал носиться по двору как ненормальный. Что ж, у Грэма хотя бы поднялось настроение. Уже хорошо.

Мы не спеша двинулись к Кромке. Грэм опирался на палку, а Шлёпа важно семенил впереди, исполняя роль проводника и разведчика одновременно. Гусь периодически оглядывался через плечо, проверяя, не отстаем ли мы, и издавал негромкое гоготание, будто подбадривая нас.

Грэм двигался медленно, но уверенно — мои вливания живы и вчерашняя медитация на Кромке явно пошли ему на пользу. Черные прожилки на шее по-прежнему пульсировали, но казалось, что стали чуть менее заметными. Или я просто хотел в это верить.

Я шел за Грэмом, чувствуя дрожь в ногах после тренировки с камнем. Мышцы ныли, а дыхание всё ещё было сбивчивым.

Когда мы достигли границы Кромки, воздух привычно изменился. Возникло уже хорошо знакомое ощущение, словно ты переступаешь невидимый порог между обычным миром и чем-то… иным. Концентрация живы здесь была выше, и я почувствовал, как энергия начала медленно просачиваться в мой духовный корень. Под прохладой деревьев стало полегче.

Грэм остановился у большого дерева, похожего на земной ясень, только с серебристым отливом на коре. Он тяжело опустился на выступающий корень, устраиваясь поудобнее, и тяжело вздохнул.

Я уже собирался опуститься на мох, когда он добавил:

— Нет. Сижу я, а у тебя другая задача.

Я замер.

— Какая задача?

Лицо Грэма было серьёзным, даже суровым.

— Ты должен научиться ходить тихо.

— Тихо? — переспросил я, не совсем понимая.

— Тихо, — подтвердил старик. — Как охотник. Как тот, кто хочет выжить в Зелёном Море дольше одного дня. Ты же хотел тренировки Охотника? Так вот с этого они начинаются.

Неожиданно Грэм поднялся и подошел к тропинке.

— Смотри и запоминай, — сказал Грэм, — Вот как нужно двигаться в лесу.

Он поставил палку вертикально, опершись на неё, и медленно перенес вес на правую ногу. Левая стопа поднялась и осторожно, почти нежно коснулась земли впереди. Но не всей подошвой сразу — сначала только внешний край стопы, потом медленно, контролируя каждое движение, опустились пятка и носок.

— Первое правило, — произнес он тихо, почти шепотом, — никогда не ставь ногу плашмя. Сначала край стопы, потом постепенно переноси вес. Чувствуешь землю под ногой? Есть ли там сухая ветка? Камень? Что-то, что может хрустнуть или покатиться?