Я остановился у двух «особенных» кустов — тех, которые я намеренно «перекармливал» живой. Мята-переросток была выше своих соседок, но самым заметным было другое, ее листья. Серебристый отлив усилился до такой степени, что казалось растение покрыто инеем. Восстанавливающая трава тоже изменилась: стебли стали древесными у основания, а листья приобрели глубокий изумрудный цвет с золотистыми прожилками. Пожалуй, если кто-то увидит их со стороны, то решит, что это ценное растение. Нужно будет и на них применить анализ и узнать, как изменились их свойства от моих манипуляций.

Я положил руку на куст мяты и сосредоточился: сначала обычная подпитка — столько, сколько растение просило. Мята приняла живу и удовлетворенно «замолчала». Затем ещё немного — сверх необходимого. Я чувствовал лёгкое сопротивление, словно куст говорил: «Достаточно, мне хватит», но я продолжал. Медленно, контролируемо, капля за каплей. И лишь когда понял, что дальше «опасно» (внутри мяты будто всё напряглось), то остановился. То же самое сделал и с травой. Пожалуй, утренняя подпитка сада закончена.

— Нужно за маслом сходить — сказал я Грэму, — Чтобы смешать мазь. Попытаюсь сделать что-то приличное.

— Ну-ну… — хмыкнул Грэм. — Давай.

После этого рванул на рынок. Мне хотелось побыстрее начать делать мазь: пусть заживление и так шло неплохо, хорошая мазь никогда не будет лишней. А еще была мысль, что если я создам что-то приличное, то это отметит и система. Может даже навыком.

В этот раз дорога на рынок и обратно заняла немного времени: где найти масло я знал, и стоило оно немного — полтора медяка за бутылочку. Я забрал ее и бегом вернулся обратно — не хотелось встретить Гарта и его дружков.

На ступеньках сидел Грэм и держал в руках чашку с мятным чаем. Он указал мне на место рядом с собой.

Я поставил бутылочку с маслом и кошелек рядом и сел.

— Ты молодец… — сказал он вдруг, — Пытаешься что-то сделать, хотя времени у нас мало. Именно этого в тебе раньше не хватало — идти до конца, даже если понимаешь, что шансов нет. Раньше ты бы просто сбежал от проблем.

Я не знал, что на это ответить, хоть эти слова и были приятны.

Больше Грэм не сказал ничего. Минут десять мы сидели и смотрели на сад, Шлепу, который подошел к корыту и начал пить воду, на летающих мимо насекомых и на высаженные грядки с растениями.

Может и дальше так бы и сидели, если бы не скрипнула калитка. Мы так увлеклись «созерцанием», что не обратили внимания на идущую к нашему дому фигуру. Или это солнце так нас разморило?

Мы оба повернули головы: в проеме стоял человек, которого я меньше всего ожидал здесь увидеть.

Тран. И выглядел он… иначе. Не так, как в прошлую встречу: тогда он был агрессивным, напористым, почти угрожающим, а сейчас же его плечи были опущены, а в глазах читалось что-то, похожее на отчаяние.

Грэм медленно поднялся, опираясь на палку. Его лицо окаменело.

— Чего пришел? — голос старика был холодным, почти враждебным.

Тран не отступил. Он стоял у калитки, сжимая что-то в руках — кожаный кошель, судя по очертаниям.

— Мне нужна твоя помощь, Грэм, — сказал он. Голос был хриплым, словно человек не спал несколько ночей подряд.

— Помощь? — Грэм хмыкнул. — После всего?

— Я… — Тран замялся. — Грэм…мне стыдно за то, как я себя вёл. Я был в отчаянии, деньги были нужны срочно.

— Да, ты говорил — для дочери. — ответил старик.

Повисло молчание.

Тран шагнул вперёд и положил кошель на ступеньку крыльца. Металл внутри звякнул.

— Это то, что осталось после продажи топора, — сказал он. — Разница — твоя. И… — он снова замялся, — я пришёл не только отдать деньги.

— А зачем ещё? — Грэм не прикасался к кошелю.

— Я прошу тебя посмотреть на мою дочь.

— Я не лекарь, и даже не знахарь. — ответил Грэм. — Просто старый охотник.

Тран поднял голову, и я увидел в его глазах настоящую боль.

— Я знаю, но ты… ты много повидал. Может, сможешь подсказать хоть что-то. Никто не понимает причины болезни. То, что покупаю у местных не помогает. Алхимик говорит, что это не по его части, мол, если не помогает то, что есть, то ничего и поделать нельзя, нужно к лекарю обращаться. А лекарь из соседнего поселка приезжал да только развел руками.

Грэм взял палку и начал спускаться со ступенек. Он даже не взглянул на кошель с деньгами. Вот не знаю почему, но я не сомневался, что старик пойдет с приручителем, несмотря на свое отношение к нему. Это было ожидаемо.

— Пошли, — бросил он Трану. — Показывай.

Тран выдохнул, с явным облегчением, и кивнул.

— И ты иди со мной, — кинул уже тише мне Грэм.

— Подожди, кое-что надо сделать.

Я подобрал кошель (деньги есть деньги, не оставлять же их на ступеньках), и сунул его за пазуху.

Но прежде чем уйти, я сделал кое-что, чего никогда не делал раньше: занес обе солнечных ромашки в дом, кристалл живы спрятал в карман, как и всё остальное мало-мальски ценное, а потом запер дверь на замок.

Старый железный засов, который, наверное, не использовался годами, с трудом, но поддался. Я задвинул его и проверил, чтобы дверь держалась крепко, ну и сверху замок захлопнул.

Тран и Грэм смотрели на меня с удивлением.

— Мало ли кто забредёт, пока нас нет. — сказал я, пожимая плечами.

После я двинулся следом за этой парочкой. За медленно ковыляющим Грэмом и приручителем, который даже не взял с собой своих волков: либо он спешил, либо это такой акт доверия. Возможно, мои предосторожности с дверью лишние, но мало ли, какую пакость захочет устроить тот приставленный Гартом парень. Может его и не остановит, что это чужой дом и он решит заглянуть.

Эх…не дали мазь доделать, а только настроился на нужный душевный лад. Ладно, мне стало даже интересно увидеть дом Трана и его дочь, что там за болячка такая.

Мы шли медленно: Грэм просто физически не мог идти быстрее, а Тран, несмотря на свою очевидную спешку и беспокойство, терпеливо подстраивался под темп старика. Собственно, это он ведь просит помощи, а не мы.

Дорога вела через поселок, мимо знакомых лавок и домов, затем сворачивала к мосту через речку. Именно там, на противоположном берегу, жил Тран со своей семьёй. Первые несколько минут мы шли молча. Грэм тяжело опирался на палку, а я слегка поддерживал его под локоть, правда, больше для виду, чтобы обосновать своё присутствие рядом. На самом деле старик держался неплохо, особенно если сравнивать с тем как он ходил день-два назад.

Странная была картина: два человека, ещё недавно бывшие по разные стороны конфликта, теперь шагали бок о бок, объединённые чем-то более сильным, чем обиды и долги.

— Почему сразу не пришёл ко мне? — голос Грэма был не столько обвиняющим, сколько усталым. — Я бы хотя бы посмотрел на девочку раньше.

Тран долго молчал.

— Думал, деньги решат всё, — наконец ответил он. — Я собрал всё что мог, продал часть зверей… думал, найду лекарства — но не нашёл. Лекарь ничем не помог, как и дорогие эликсиры… Они тоже оказались бессильны.

— Эликсиры? — Грэм остановился и повернулся к приручителю. — Ты давал дочке эликсиры?

— Да, разные — все, что смог достать. — Тран вздохнул с каким-то внутренним разочарованием. — Но большинство… ты же сам понимаешь, Грэм, одно дело лечить одарённого, и совсем другое — маленькую девочку без Дара.

Я навострил уши, стараясь не пропустить ни слова.

— Уж я то знаю. — мрачно ответил Грэм, — Потому и спрашиваю, не наделал ли ты хуже своими эликсирами.

— Грэм! Я и так знаю, что сердце может не выдержать слишком сильных эликсиров, не нужно меня учить! Я не идиот! — продолжил Тран. — Да и Марта сразу предупредила, что эликсиры на основе концентрированной живы… они для детского тела как яд. Особенно для неодарённого ребенка. Без духовного корня…она бьет по органам, вместо того, чтобы лечить.

Тран умолк, а потом добавил:

— Да что я тебе объясняю, ты и сам знаешь. А слабые настойки… они просто не работают.