Потом мне нужно было найти центр планки. Для этого я отмерил длину с помощью куска верёвки, сложил верёвку пополам и отметил середину. Затем просверлил в этом месте маленькое отверстие тем же гвоздём, вращая его как сверло. Скоро вся конструкция была готова. Выглядела она не очень, но свою цель выполняла.

На медных монетах я проверил весы и остался доволен. Не все они были одинакового веса, но и среди них были почти нестертые. Вот они и будут эталоном.

Оставалось главное — гирьки.

— Я к реке, — крикнул я Грэму. — Скоро вернусь.

Старик что-то буркнул в ответ — кажется, он уже задремал.

У реки я набрал полную корзинку мелких камешков разного размера, а вернувшись домой высыпал камни на землю возле дома и начал сортировку. Разложил их по размерам: маленькие, средние и крупные.

Теперь мне предстояло самое интересное — калибровка. Был шанс, что не придется использовать долото, которое я откопал в пристройке, где Грэм держал все инструменты, и молоток. С их помощью можно было обтёсывать камни, подгоняя их вес под нужное значение. Хотя чувствую придется мне с этим повозиться.

Поставил весы на стол, положил одну монету на левую чашку и начал подбирать камешки на правую, пока весы не уравновесились.

Первый камешек оказался слишком лёгким, второй — слишком тяжёлым. Пятый подошёл идеально.

Отлично. Один камешек равен одной монете. Вот он, эталонный камешек.

Таких камешков нашлось всего два. На них напишу единицу, римскую конечно — просто черточка.

Я продолжил.

Пять монет — это один средний камень. Десять монет — один крупный.

Так, методично, я откалибровал целый набор «гирь». Получилась система: самые маленькие камешки весили как одна монета, средние — как пять монет, крупные — как десять. Оставалось заполнить все «единицы» между. И вот тут уже придется поработать как следует.

Скоро я взял долото и молоток, и начал обтесывать камни. Некоторые были слишком «ломкие», так что какое-то количество я просто испортил, пока не приловчился бить осторожно, откалывая по кусочку.

Отколол кусочек — проверил. Еще. И снова проверил пока всё не сошлось.

Работа была монотонной, но успокаивающей, и я чувствовал странное удовлетворение. Это был прогресс — маленький, но важный шаг к тому, чтобы превратить хаотичную варку в что-то точное и понятное.

Я положил камень и ударил.

Удар…удар…

Потом следующий… И следующий…

Испорченных камней вышла целая куча: слишком неровно они откалывались — то много, то мало. Так что пришлось сделать еще одну «ходку» к реке, и набрать еще больше камней.

Несколько часов работы — и передо мной на столе выстроились камешки-гирьки.

Но весы это только часть решения. Мне нужен был способ записывать результаты, рецепты и наблюдения.

Я подошёл к очагу и выбрал несколько подходящих угольков: длинных, тонких, но не слишком хрупких. Попробовал провести линию на обрывке ткани… получилось, но грязно и уголь немного крошился, оставляя пятна. Да и пальцам держать его было неудобно — все грязные потом.

Проверил его на деревяшке — немного неудобно, но если держать осторожно, то он оставлял более-менее четкую линию. Большего в текущих условиях и желать нельзя. По идее уголь должен был крошиться сильнее, но похоже тут в зависимости от дерева он мог быть крепче, чем я мог ожидать. Это можно проверить только меняя сжигаемое дерево.

Я посмотрел на свои самодельные весы и почувствовал удовлетворение.

Вышел наружу и вымыл руки. Я и не заметил, как пролетело время. Солнце уже клонилось к закату, а я просто на него. День еще не закончился, но он казался долгим и насыщенным.

Я был доволен: прогресс был. Медленный, но верный.

Теперь нужно еще раз пройтись по своему саду, подпитать мяту и травы, и скоро можно будет их использовать. Выглядят они уже не так вяло: стебли распрямились, а листья тянутся вверх. Солнечная ромашка стоит на солнце, впитывая его лучи. Ничего, несколько дней моей подпитки — и они станут не просто такими, как были на тех лугах, откуда я их взял, — а лучше, крупнее. А мои отвары — более высокого качества. Уж теперь-то я решу проблему с нужными пропорциями.

Ну а потом тренировка на семенах.

А сейчас нужно провести небольшую пробежку неподалеку от дома, потому что тренировку выносливости никто не отменял. Сила-силой, скрытность-скрытностью, но бег — основа выживания.

Проснулся я рано. За окном только-только начинало светать, а воздух был прохладным и бодрящим. Грэм еще спал, так что отличное время сделать часть дел.

Я тихо поднялся, накинул рубашку и вышел во двор. Шлёпа уже бодрствовал и важно расхаживал по своей территории, поглядывая на меня одним глазом.

Первым делом — физические упражнения. Хотя я бы назвал это просто разминкой. Небольшая растяжка всего тела, потом двадцать отжиманий, приседания и, наконец, подтягивания на всё той же балке в доме. Мышцы еще немного побаливали, но так, будто тренировка прошла не вчера, а дня два назад — жива способствовала восстановлению. Было ощущение, будто тело находится…в стадии активного роста. Словно бы тренировки и пробуждение запустили эти спящие доселе процессы. Хотя почему «будто»? — Так оно и было. По сути у Элиаса был организм, которому расти еще не один год. Что ж, стать крупнее мне точно не помешает. Думаю, первое время рост будет быстрый, а дальше придется следить за питанием и давать достаточно калорий и белка, чтобы он продолжался.

После этой небольшой тренировки я принес воду с реки. Сделал три ходки, потому что мне предстояла варка, готовка и в целом придется отмываться после похода к Морне, который предстоял. Даже если отвары выйдут того же качества, что и раньше, всё равно понесу. Я, правда, рассчитывал, что они скакнут в качестве. Была мысль сделать что-то вроде коромысла, но рассудил, что не имеет никакого смысла облегчать себе нагрузку, точнее, распределять её иначе — хват и сила рук важны.

Затем я отправился в сад проверить состояние пересаженных растений и подпитать их живой. И увиденное меня порадовало: серебряная мята, которую я вчера подпитал живой, выглядела значительно лучше, чем та, что росла на лугах. Листья стали крупнее, толще, а их серебристый отлив усилился. Восстанавливающая трава тоже преобразилась: если вчера ее листочки были бледноватыми и немного вялыми, то сейчас они налились соком и приобрели насыщенный зеленый цвет. Даже запах от нее исходил более интенсивный и свежий, с легкой горчинкой.

Я присел на корточки возле одного из кустиков мяты и осторожно коснулся его листа. Активировав Дар, я почувствовал ответную вибрацию — растение откликнулось на мое прикосновение. Его жива была спокойной, умиротворенной, словно мята была довольна своим состоянием.

Растение потянулось к моей живе и взяло ровно столько, сколько могло принять без вреда для себя. Листья мяты слегка вздрогнули, словно от легкого ветерка, а стебель выпрямился еще сильнее.

Дар Симбионта прибавил еще несколько десятых процента в развитии.

Заметил, что повторное взаимодействие с одним и тем же растением дается… легче, что-ли. И никакого дискомфорта и влияния на сознание. Мысленный заслон, который я держал используя дар, работал отлично.

Не спеша прошелся по всем грядкам, подпитывая каждое растение. С каждым последующим вливанием живы я чувствовал, как растения откликаются, словно благодарят меня за заботу. Но сорняки… сорняки были другим делом. С ними у меня был совсем другой разговор.

Я остановился возле пышного куста ползучей горечи с той стороны сада, которую пока не прополол. Положил руку на стебель и активировал Дар, но на этот раз не для того, чтобы отдать живу, а чтобы взять ее.

Связь установилась мгновенно, и я почувствовал знакомое сопротивление. Ползучая горечь цеплялась за свою жизненную энергию, словно понимая, что происходит. Ее жива была «колючей» и агрессивной — такой же неприятной, как и само растение. Сорняк начал вянуть на глазах. Его листья съежились, стебель поник, и скоро от пышного куста остался лишь почерневший остаток.