Дед, я…

— Неужели ты думал, что я настолько слепой? — Грэм оборвал меня. — Солнечная ромашка. Ты знаешь, как медленно она обычно растет? Месяц на то, чтобы из семени появился росток, еще два месяца до первого цветения. А твоя выросла раз в пять быстрее. Почему? Потому что ты вливаешь в неё живу через свой Дар.

Я не знал, что ответить.

Грэм тяжело вздохнул и откинулся на спинку стула.

— Хоть мне это и не нравится, — сказал он устало, — но я понимаю, что другого способа выплатить долги и выжить у нас просто нет. Ты варишь отвары лучше, чем я когда-либо мог и выращиваешь растения быстрее, чем это возможно естественным путём. Это… это наш единственный шанс. Он посмотрел мне в глаза.

— Но я внимательно слежу за тобой. Если замечу хоть малейший признак того, что ты теряешь контроль, что Дар начинает брать верх…

— Я всё контролирую, — ответил я. — Использую Дар только на небольших растениях и семенах. Никаких деревьев, никаких крупных форм — только то, с чем могу справиться.

— Хорошо, если так, — вздохнул Грэм. — Если бы тебе живы хватало на всё…тогда бы можно было начать усиленные тренировки, а так… пока ты используешь свой Дар по назначению, тренироваться как охотник ты не можешь — это требует слишком больших затрат живы.

Я хотел что-то возразить, но вдруг понял, что он абсолютно прав. Сколько во мне осталось живы? Да почти не осталось. Потом мы с ним пойдем на Кромку накапливать живу и большую часть я отдам ему. А после, когда я начну варить отвары для Морны, я потрачу всё то, что еще во мне осталось. Восполнение вне леса шло слишком медленно. И это, пожалуй, основная проблема.

Я поднялся.

— Да. Отвары и твое здоровье сейчас важнее. — признал я. — Но есть еще одна вещь, о которой я хотел тебя попросить.

Грэм вопросительно уставился на меня.

— Растения. Я слишком мало о них знаю: где растут, в чем опасность, для чего используют. Сейчас мне нужны эти знания. Да, раньше ты рассказывал мне об этом, но я пропускал все это мимо ушей. Но теперь…время изменилось, без этих знания я не смогу добывать ничего ценного ни в Кроме, ни глубже.

Старик задумался, а потом сказал:

— Хорошо. Иди наружу и жди меня, я заварю мяту и приду. Ты действительно знаешь о растениях слишком мало как на будущего травника.

Я кивнул и вышел наружу. В голове зудела какая-то мысль, о которй я забыл. Что-то, похожее на решение. Нахмурившись начал перебирать в голове все то, о чем думал в эти насыщенные дни.

И тут взгляд упал на сорняки. На ползучую горечь, которая в левой части сада была не прополота.

Шаг другой и я наклонился к ней. Это растение. Да, не, магическое, как солнечная ромашка или громовой цветок. Но и в нем есть жива, потому что жива есть во всем. Вопрос исключительно в количестве. И мне нужно любое количество. Почему-то та неудача с дубом словно заставила меня позабыть о том, что мелкие растения — это тоже может быть выход.

Я протянул руку, коснулся стебля и попытался сделать обратное тому, что делал весь день. Не отдать живу, а… взять.

Ничего не произошло.

Я напрягся, попытался снова, сосредоточившись сильнее.

Снова ничего.

Видимо, просто так, без использования Дара, это не работало.

Тогда я активировал Дар. Нить протянулась между мной и сорняком, тонкая, едва ощутимая.И я… потянул.

Попытался втянуть в себя живу, которая циркулировала внутри растения.

Сначала ничего не происходило. Потом я почувствовал сопротивление. Слабое, инстинктивное, как будто растение пыталось удержать то, что принадлежало ему.

Ни одно живое существо не хочет отдавать свою жизненную силу. Но у растения не было разума. Не было воли. Было только примитивное стремление выжить.

А у меня была воля. И Дар.

Я продолжал тянуть, преодолевая сопротивление. Напряжение росло, связь между нами накалялась, словно натянутая до предела нить…

И она поддалась.

Тоненький ручеёк чужеродной энергии потёк от растения ко мне. Он был… странным. Не таким, как моя собственная жива. Более грубым, «зелёным», с каким-то растительным привкусом, если это вообще можно так описать.

Жива втекала в мой духовный корень, и…

Боль.

Короткая, резкая, словно меня кольнули иглой изнутри. Я ахнул и прервал связь, отдернув руку.

Секунду, две… и боль прошла.

Я замер, прислушиваясь к ощущениям. Внутри, в духовном корне, чужая жива бурлила, сопротивлялась, пыталась… отторгнуться. Но мой корень оказался сильнее. Он перемалывал её, перерабатывал, превращая в нечто, что он мог усвоить.

Процесс занял секунд десять.

Потом чужая жива растворилась, став частью моего запаса.

Я осторожно «заглянул» внутрь себя, оценивая результат.

Энергии прибавилось.

Совсем немного. Меньше одной десятой процента от полного объёма. Почти незаметно.

Но она прибавилась.

Я почесал голову. Да, это больно. Но это ведь работает. Одно смущало…если мне больно, значит ли это, что это неестественно, неправильно? И…будут ли последствия?

Нужно проверить еще раз. Потому что если я смогу так ускорить свое восстановление, — это будет…

Это будет шансом совместить и варку и тренировки.

Я еще раз прикоснулся к соседнему сорняку, активировал Дар и попытался вытянуть живу. На этот раз процесс шел легче — словно мой корень уже «запомнил», как это делается.

Тонкая струйка энергии потекла от растения ко мне. Снова была боль, но уже не такая острая — скорее дискомфорт, чем настоящая агония.

Сорняк завял на глазах: его листья пожухли и скрутились, а стебель поник. Но живы прибавилось еще немного.

Я отстранился, задумавшись над происходящим.

Странно… Никогда раньше я не слышал, чтобы кто-то таким способом восстанавливал живу. Ни от Грэма, ни из воспоминаний Элиаса. Все Одаренные восполняли энергию медленно: медитируя в местах с высокой концентрацией живы, принимая эликсиры или используя кристаллы. А я могу просто взять и высосать живу из растения. Но только используя Дар Симбионта.

Внезапно меня осенило: да они не могли так делать, просто потому что у них не было соответствующего Дара.

Травники могли чувствовать растения, алхимики — изменять свойства веществ, целители — направлять энергию для исцеления., но вытягивать живу напрямую из живых организмов они не могли, как бы ни старались.

По словам Грэма даже передавать живу другим могли только целители. Обычный охотник или травник не мог дать свою энергию другому одаренному как бы ни старался. Их жива была замкнута внутри них. Поэтому его удивило, что я передал ему живу. А потом он словно понял что-то.

Вот только я… я мог не только отдавать, но и брать — Дар Симбионта.

Это была не просто способность взаимодействовать с растениями, ускорять их рост или чувствовать их состояние — это был двусторонний канал связи: я мог питать растения своей живой, но мог и поглощать их энергию.

Вот почему кристаллы живы такие дорогие — это путь к быстрому прогрессу. Единственный путь, который могут использовать все Одаренные, вне зависимости от своей направленности дара.

И это объясняло почему Симбионты так быстро развивались и почему они представляли такую угрозу: в то время как обычные одаренные тратили кучу времени на «восполнение» живы, Симбионты могли просто… взять столько, сколько им нужно. Если, конечно, уровень Дара позволял.

Мы были универсальными — слишком универсальными, чтобы оставлять нас в живых.

Я вспомнил рассказ Грэма о Валериане. Мальчик потерял контроль и превратил целый город в смертоносный лес. Но как он смог накопить столько энергии за такие короткие сроки? Откуда он ее взял? Скорее всего, из-за того, что всё происходило возле Зеленого Моря (из которого он и стал черпать свою энергию), он высасывал живу из всего, что попадалось под руку. Из деревьев, из кустов, из травы, возможно из людей, уже посредством своих растений…

Я представил себе этого мальчика, стоящего посреди цветущего сада и методично вытягивающего жизнь из каждого растения, превращая их в энергию для других, более хищных растений, по сути своих рук, продолжения своей воли и своего Дара. Ужасно.