Память подсказала название — заячья шёрстка. Растение со слабым, но устойчивым заживляющим эффектом. Не самое ценное, конечно, но сейчас именно то, что мне нужно.

Я остановился и начал срывать листья, складывая их в опустевшую корзину. Шея пульсировала болью при каждом движении, напоминая о недавней схватке. Кожа в местах, где впивались шипы лозы, горела огнём. Я, правда, старался не обращать на это внимание.

Набрав достаточно листьев, я двинулся дальше.

По пути всё равно продолжал высматривать нужные растения, но ничего подходящего не попалось, а может я был недостаточно внимателен. Достал кристаллик и задумался, он случайно оказался у этих мурлык? Или они его у кого-то украли? Или может они сами их где-то отыскивают? Потому что если последнее…то это открывало некоторые перспективы торговых отношений. В любом случае, — это было неожиданно. Спрятав кристалл обратно, я продолжил идти.

Когда я выбрался из Кромки, солнце уже клонилось к закату. Золотистый свет пробивался сквозь кроны деревьев, окрашивая всё вокруг в тёплые, медовые тона.

До дома я шел скорым шагом.

Грэм, явно волнуясь, ждал меня во дворе.

Я увидел его издалека: он сидел на ступеньках, опираясь на палку, и смотрел в сторону леса. Шлёпа устроился рядом, вытянув длинную шею.

Когда я подошёл ближе, старик поднял голову.

— Элиас! — вскочил он и сразу пошатнулся, — Твоя шея! Что случилось?

— Всё в порядке, — попытался я успокоить его, — Только внешние повреждения. Выглядит страшнее, чем есть, ничего не задето.

Грэм не послушал. Он схватил палку и чуть прихрамывая подошёл ко мне, пытаясь лучше рассмотреть шею.

— В дом, нужно промыть всё это.

Старик притащил таз с водой и полоску чистой ткани.

— Рассказывай, — буркнул он, смачивая тряпку.

— Какая-то хищная лоза, — ответил я, морщась от прикосновения мокрой ткани к воспаленной коже. — Свалилась сверху, обвилась вокруг шеи, а я не успел среагировать.

Грэм промывал раны молча, сначала шею, потом руки. Ни них тоже были раны, хоть и не такие как на шее.

— Лоза, говоришь… — спросил он и достал из шкафа темную бутылочку. — В Кромке?

— Да. Недалеко от едких дубов.

— Странно. Такие твари обычно глубже водятся. — Он откупорил бутылку, и в нос ударил резкий спиртовой запах. — Приготовься, будет жечь.

— Мёртвая настойка, — пояснил Грэм, продолжая обрабатывать раны. — Убивает любую заразу. Больно, но без неё раны могут загноиться.

— Так уж любую? — прошипел я от боли.

Жидкость жгла как огонь, проникая в каждую царапину, в каждый порез. Я вцепился в края стула, стиснув зубы.

— Ну ладно, любую обычную — от ядовитой дряни, конечно, не поможет. Терпи, — Грэм методично обрабатывал каждую царапину.

Я терпел, дыша через стиснутые зубы.

— Как ты от неё избавился? От лозы. — спросил старик, не прекращая работу.

— Усиление. И кинжал.

Грэм остановился.

— Усиление?

— Направил живу в руки. Это дало достаточно сил, чтобы оттянуть эту тварь от горла и перерезать её.

Несколько секунд он молча смотрел на меня, а потом медленно кивнул.

— Молодец.

Похвала была неприятна, потому что я ее не заслужил. Если бы не Дар, меня бы ждала верная смерть. Но знать об этом Грэму не обязательно. Впрочем, на его лице вдруг что-то отразилось и он спросил:

— А Дар…он молчал?

Я отрицательно покачал головой.

— Если бы Дар мне помог, я бы не получил таких ран. — опять соврал я. — Ладно, я по дороге кое-что сорвал, может помочь.

Я вытащил из корзины листья заячьей шёрстки.

Грэм удивлённо поднял бровь, когда я достал ступку и начал толочь листья. Сок быстро пропитал зелёную массу, превращая её в вязкую кашицу с характерным травянистым запахом.

— Это поможет заживлению, — пояснил я, нанося смесь на раны.

Прохлада была мгновенной и восхитительной, словно кто-то приложил к обожжённой коже лёд.

И вот это возбудило в Грэме подозрения больше, чем моя схватка с лозой.

— Откуда ты знаешь? — Грэм прищурился. — Заячья шёрстка… её мало кто использует. Большинство травников считают её бесполезной.

Я пожал плечами, стараясь выглядеть невозмутимо.

— Вот потому я и знаю, — ответил я, продолжая накладывать кашеобразную смесь на шею — Когда раньше искал, что можно продать, приходилось запоминать какие растения бесполезные, чтобы не тратить на них время. Кое-что в башке отложилось.

Старик недоверчиво хмыкнул, но больше вопросов не задавал. После нанесения этой самодельной «мази» Грэм перевязал мне шею.

Ну а я вздохнул с облегчением. Рана вроде бы обработана, теперь надо заняться растениями — солнце уже заходило.

— Солнечную ромашку нужно занести, — сказал я, поднимаясь.

Грэм проследил за мной взглядом, но промолчал.

Я аккуратно перенёс горшочки с ромашками в дом, поставив их у окна, где утром будет больше всего света.

Вернувшись в дом, я достал из корзины горшок с соком едкого дуба. Грэм сморщил нос от ударившего запаха.

— Вонючая дрянь, — сказал он.

— Хочу начать закалку сегодня. — невозмутимо сказал я.

— После такой схватки тебе нужен отдых. Сок никуда не денется — завтра утром сходишь за новым. Черт уже с этим — пропадет так пропадет, невелика ценность.

— Сегодняшняя схватка показала как я слаб. Моё тело слишком… хрупкое. Если бы у меня была хотя бы первая ступень закалки, эти шипы не прорезали бы кожу и я бы справился даже без усиления.

Грэм молчал секунд пять, а потом выпалил:

— И поэтому ты хочешь начать процедуру, которая требует полной концентрации и выматывает до предела? Сейчас? Когда ты уже измотан? Ты думаешь закалка это так…намазал, потерпел и всё?

— Времени нет, дед. Сегодня лоза, завтра что-то другое — опасность будет всегда, и ее нужно встречать во всеоружии.

Мы с минуту смотрели друг на друга. Я видел в его глазах беспокойство, раздражение, может быть даже злость. Но ещё я видел понимание.

— Садись. — Он указал на стул. — И закатай рукав. Начнём с предплечья — это самое простое место для первого раза.

Грэм взял чистый лоскут ткани, смочил его в желтоватом соке и посмотрел на меня.

— Последний шанс передумать и перенести на завтра.

— Давай. Начинай.

Первое прикосновение было… терпимым. Холодное, немного скользкое, я даже подумал: «И это всё?»

А потом началось.

Мир взорвался болью.

Ощущение было таким, словно кто-то облил мне предплечье кипящим маслом. Или нет, даже хуже, — будто сама кожа превратилась в раскаленную поверхность, которая продолжала нагреваться с каждым ударом сердца.

— Ааааарх! — я вцепился в края стула так, что костяшки пальцев побелели.

Это было БОЛЬНО.

Грэм же невозмутимо продолжал втирать сок, методично распределяя его по коже предплечья.

— Что, думал это будет легко? — хмыкнул он, даже не поднимая взгляда. — Настоящая боль ещё ждёт тебя впереди, Элиас. Это только начало.

Хотелось бы ответить что-нибудь язвительное, но удалось лишь зло прошипеть.

Боль нарастала волнами, и каждая последующая волна была сильнее предыдущей. Кожа на предплечье начала краснеть: сначала появился лёгкий румянец, а потом уже насыщенный алый цвет. По всей поверхности кожи появлялись первые волдыри.

— А это точно сработает? — всё же сумел выдавить я. — Пока выглядит сомнительно.

— Поверь. Проверено поколениями охотников.

Все сомнения развеяло следующее сообщение системы:

[Внимание! Обнаружена попытка закалки тела.

Тип: Закалка кожи (Первая ступень)

Метод: Сок Едкого Дуба

Статус: Процесс инициирован

Прогресс: 1%

Предупреждение: Высокий уровень болевого воздействия]

Один процент! Всего один жалкий процент — и я уже готов был выть от боли. Но зато теперь я убедился, что метод Грэма рабочий, раз уж система отмечала рост.

Вся моя вселенная сузилась до одной точки — до руки, которая горела и плавилась, превращаясь в живой кусок боли.