— Я знаю, что тебе есть что сказать, мам. Так что давай, не сдерживайся.

Мой тон выходит резче, чем я хотел, но эта тема всегда была больной для нас обоих.

Её взгляд мгновенно становится острее, давая понять, что мой тон ей не по душе. И на секунду я снова чувствую себя подростком, готовым получить по полной.

— Я просто хочу, чтобы её не было в нашей жизни, Нокс, — спокойно говорит она. — И я знаю, ты чувствуешь то же самое.

— Ага. Я работаю над этим, — бормочу я.

Она кивает. — Хорошо. Ну, если я могу чем-то помочь — скажи.

— Я ценю это. Если что-то изменится, ты узнаешь первой, — отвечаю я, прекрасно понимая, что ни она, ни кто-либо другой здесь не помогут. Даже мой адвокат не может вытащить меня из этого ада.

Она мягко похлопывает меня по руке, на губах появляется сочувственная улыбка.

— Пора тебе возвращаться к работе. Я слышала, как твой телефон без перерыва вибрирует на столе с самого начала.

Как-то мне удалось расчистить расписание на среду после обеда. Я уже собирался набрать номер Джульетты, когда телефон зазвонил прямо в руке. Не раздумывая, я смахнул, чтобы ответить.

— Финн, привет. Что случилось?

— Никакого привет? Как дела?

— Финн, — повторяю я, не настроенный на его шуточки.

Я почти слышу, как он закатывает глаза на другом конце линии. — Зануда. У меня есть одна идея, но сначала несколько вопросов.

— Любые. Спрашивай.

— Как часто ты ездил в командировки в год до вашего расставания? — в его голосе слышится подозрение, будто он пытается что-то сопоставить.

— Часто, — признаюсь я. — Мы были по уши в расширении цехов. Новые партнёры, поставщики, дистрибьюторы — полный набор.

Он не теряет темпа. — А где была Хэлли, пока ты отсутствовал?

Я нахмурился. К чему он клонит?

— Дома, насколько мне известно, — отвечаю я ровно, но вопрос начинает давить.

— Мгм. А теперь объясни мне, почему ты вообще начал весь этот процесс?

Я глубоко вздыхаю, чувствуя, как возвращается старая злость. — Она стала вести себя как другой человек. То она любящая и поддерживающая, то вдруг холодная и жестокая. Обвиняла меня в изменах, пока я горбатился на работе. Потом начала требовать огромные суммы денег без внятных объяснений и приходила в ярость, если я отказывал.

— Ага, — говорит он. — Вот что. У нас был доступ к её финансовым записям перед подачей заявления, но мы сосредоточились на её общем финансовом положении, а не на деталях расходов.

Он делает паузу и продолжает:

— Сможешь прислать мне даты всех твоих командировок, их продолжительность и места, где ты останавливался в тот год до подачи на развод?

У меня внутри всё сжимается. Что-то тут не так, но выбора нет — нужно сотрудничать. Я открываю папки и почту, проверяя, что сохранилось. — Ага, думаю, смогу. Похоже, всё это у меня где-то есть.

— Как ты помнишь, суд решил, что ваш брак не распался после первоначальной подачи, — напоминает Финн, будто я мог забыть. — Но если я докажу измену — это будет безоговорочная победа.

Я откидываюсь на спинку кресла, нахмурившись. — О чём ты вообще говоришь?

Сначала мне нужно было доказать, что брак безвозвратно распался. Но для этого есть конкретные основания, и так как мы были раздельно недостаточно долго, чтобы подать по причине разлуки или другим пунктам, суд отклонил заявление. А теперь Финн говорит об измене, будто это волшебное решение.

— Нокс… — он колеблется, подбирая слова. — Я почти уверен, что Хэлли изменяла тебе всё время вашего брака.

На меня обрушивается волна чувств — недоверие, растерянность, гнев, предательство. Мысли несутся во все стороны, пытаясь уловить смысл этой новой информации.

— Откуда ты знаешь?

— Если мои подозрения верны, — говорит он ровно, — Хэлли никогда не оставалась дома, когда ты уезжал. Она была в Сент-Эндрюсе, и там есть множество транзакций в одном отеле. Получить доказательства будет несложно, если ты готов за это заплатить.

Мой голос звучит жёстче, чем я планировал, но я закипаю. — Как мы могли это упустить, Финн? Если это правда, всё могло закончиться ещё годы назад.

— Прости, Нокс. Мы просто не рассматривали этот вариант, поэтому не проверяли. Она выставляла тебя изменщиком, а себя — прощающей женой, которая хочет дать тебе второй шанс.

Осознание того, сколько всего мы проглядели, и как я был слеп, бьёт с новой силой. Пальцы сжимаются в кулак, внутри кипит злость, а под ней медленно шевелится старая, тупая боль. Я выкладывался, чтобы спасти эти отношения, игнорируя тревожные сигналы, потому что считал, что это моя вина.

Это шаблон всей моей жизни — всегда брать на себя чужой груз, следовать правилам, наводить порядок. Слишком поздно я понял, что не всё подлежит спасению.

— Что было, то было. Мне просто нужно, чтобы это закончилось, — говорю я твёрдо и окончательно. Споров быть не может. — Делай, что нужно. Я соберу тебе данные по поездкам.

Финн отвечает спокойно и уверенно, уже выстраивая план. — Возможно, нам даже не придётся много делать. Пришли мне подробности, и я всё организую. Есть шанс, что они не захотят, чтобы дело вернулось к судье.

— Я вышлю всё до конца дня, — обещаю я. — Скоро свяжемся.

Я заканчиваю звонок — и я… в ярости. Взбешен. Разъярён. Киплю. Закипаю. Не хватает слов, чтобы описать бурю, которая во мне бушует.

Хэлли, со своей проклятой манипуляцией, изо всех сил тянула это дело. Моя единственная возможность добиться развода — доказать, что её поведение разрушило наш брак. Но она была полна решимости затянуть бой, и, каким-то образом, вышла победительницей.

После этого мне пришлось терпеть два года раздельного проживания, прежде чем я мог попытаться снова — если только не соглашусь на её вымогательства. Но я отказался давать ей хоть что-нибудь, так что пришлось ждать.

Я проклинаю себя за то, что вообще попался на её уловки. Больно знать, что ей нужен был лишь мой кошелёк, но настоящий удар под дых — узнать, что всё это время она изменяла, пока я оставался верным. Как я мог быть таким слепым?

Я трясу головой, слыша в мыслях голос отца. Но это? Это не лёгкий ветерок, ведущий меня. Это настоящий шторм. И у него, чёрт возьми, должна быть веская причина привести меня сюда.

Очень надеюсь, что Финн на верном пути.

С чувством срочности я собираю всё, о чём он просил, тщательно проверяю, не забыл ли что-нибудь. Отправляю ему письмо и не теряю ни секунды. Собираю вещи, мысленно готовясь к тому, что ждёт меня дальше.

Закрываю за собой дверь офиса, и свет из кабинета Роуз привлекает моё внимание. Она всё ещё за столом, взгляд прикован к экрану, выглядит не менее усталой, чем я сам.

— Эй, что ты всё ещё здесь делаешь? — спрашиваю я.

Она поднимает глаза, и этот взгляд в очередной раз заставляет меня отметить, как сильно она с племянницей похожи глазами. — Заканчиваю с выбором кейтеринга.

— Чёрт, прости. Это вообще-то я должен был заняться, а не сваливать на тебя.

— Не переживай, — она отмахивается.

Я киваю, уже собираясь выйти, когда она окликает меня: — Эй, Нокс?

Я останавливаюсь, разворачиваюсь к ней.

— Что такое?

— Ты знаешь, что делаешь? — в её голосе слышна тревога, и я прекрасно её улавливаю.

Я замолкаю, позволяя весу её вопроса осесть во мне.

— Ага… разбираюсь, — отвечаю я, стараясь звучать уверенно, но голос звучит не так твёрдо, как хотелось бы. — Я не собираюсь делиться чем-то, пока не будет твёрдых ответов. Даже с Джульеттой. Прости, если это не то, что ты хотела услышать, но сейчас особо нечего сказать. Она может уехать через неделю — и всё это не будет иметь значения.

Она медленно кивает, но в глазах остаётся тень беспокойства. — Понимаю. Это честно. Я просто забочусь о вас обоих.

У меня в горле образуется ком. — Я буду осторожен с ней, Роуз. Я знаю, как много она для тебя значит.