Попытался ответить, но вместо слов из горла вырвался лишь хриплое шипение. Пальцы давили на трахею, не давая сказать ни единого слова. Даже просто вздохнуть казалось чем-то невозможным. Лишь открывал и закрывал рот, словно выброшенная на берег из воды рыба. Зеркальный же, наоборот, забавлялся, видя мучения на моём лице.

— Что такое, Александр? Я тебя не слышу, — он приподнял меня одной рукой. — Ну же, давай, скажи что-нибудь? Не можешь? Тогда давай, это сделаю я. Ты думал, что можешь меня как-то перехитрить? Как-то переиграть. Но ты ошибаешься. Очень жестоко ошибаешься. Мой собственный народ не смог от меня избавиться после того, как я сделал то, что спасло их мир, а у тебя, какого-то жалкого… ничтожного адвоката, что, думал получится?

Попытка вцепиться в его ладонь, чтобы разжать хватку на горле, оказалась полностью провальной. Всё равно, что пытаться ослабить пальцами зажатые до предела стальные тиски.

— Знаешь, что я сделаю дальше? — с улыбкой спросил он. — Я заберу эту девку, Распутину. Заберу и сына нашего дорогого Князя. О, да. Конечно же я знаю о нём, Александр. Я ведь непрестанно наблюдал за ним. Ты был моими глазами. Моими верными ушами. Я знаю всё и даже больше. Я заберу их и исчезну. А затем, когда придёт время, просто использую эту девчонку так, как и собирался изначально. За последние полтора года твоё лицо стало слишком узнаваемым, но что поделать. Придётся пока пожить с ним. Зато будет время воспитать мальчика таким, каким и должен быть настоящий Разумовский. Тем, кем стать ты не хочешь, а твой жалкий и слабый брат так никогда и не смог. Я буду жить вечно.

С каждым произнесённым словом его лицо начало меняться. Черты лица разгладились. Морщины постепенно исчезли. Он помолодел и изменился.

Спустя несколько секунд, задыхаясь и почти теряя сознание, я уже смотрело на своё собственное лицо.

— У тебя удивительная душа, Александр, — придвинувшись ближе, прошептал он. — Я действительно никогда такой не видел. Это создало мне, скажем так, некоторые неудобства, но теперь я заберу твоё тело. Но не переживай. Своего следующего ребёнка я назову в честь тебя. Как когда-то дал имя и тебе, в насмешку над своим братом, который от этого имени отказался. И я буду смотреть, как он растёт для того, чтобы занять твоё почётное место. А ты…

Зеркальный замолчал и негромко рассмеялся.

— Что сказать, тебя ждёт та же участь, что и остальные ненужные мне инструменты. Бескрайняя вечность в плену собственных кошмаров.

Сложно передать ощущения от удара спиной о твёрдую, как закалённое стекло воду. Даже в этом, нереальном мире, боль едва не заставила меня ослепнуть. Ощущения такие, будто меня в стену спиной впечатали. Только вот гладкая поверхность этой стены не начинает поглощать тебя спустя секунду, затягивая в себя без остатка подобно зыбучему песку. Тот час же ледяная вода моментально пропитала ткань одежды и добралась до тела, вцепившись в неё своими холодными когтями.

Тварь с моим собственным лицом надавила рукой и водная гладь окончательно обхватила меня, приняв с головой. Только после этого он наконец разжал руку. Вынул и стряхнул с неё капли.

Я брыкался. Пытался грести, стремясь к поверхности. Лёгкие и без того горели огнём от нехватки воздуха, а мир перед глазами сузился до одной единственной крошечной точки.

До моего собственного, торжествующего лица, что наблюдало за бесплодными попытками выбраться из этого ледяного плена.

Наконец тело сдалось само. Непроизвольно сделало вдох против моей собственной воли. Холодная вода ворвалась в мои лёгкие, и я невольно вспомнил слова, которые мне передал Князь давным давно, почти год назад.

Слова Эри о том, что я умру, утонув в ледяной воде… И эта мысль была последней, которую я успел осознать, прежде чем весь мир наконец поглотила холодная тьма.

Несколько секунд ничего не происходило.

Вот Рахманов шевельнулся и отпустил ладони сидящих с ним за столом людей. Как и в прошлый раз, всё заняло не больше пары секунд, но Николай, стоящий в пяти метрах от стола и наблюдающий за происходящим, даже не шевельнулся.

Вместо этого он внимательно наблюдал за тем, как Рахманов медленно поднялся со стула. Покрутил головой, словно разминая давно затёкшую шею, и потянулся, как если бы давно не двигался.

— Ты закончил? — нарушил Меньшиков тишину.

— Да, — как ни в чём не бывало ответил Александр.

Двое мужчин, что сидели с ним за столом, лишь в этот момент пришли в себя. Заморгали глазами, как если бы крошечный кусочек их собственных жизней вдруг неожиданно вырезали из бытия, и стали нервно оглядываться по сторонам.

Но в тот момент эти двое нисколько не волновали Николая. Он сказал Рахманову чистую правду. Двое заключённых, осуждённых и приговорённых к смертной казни, чьи жизни ничего не значили для блага Империи. Но они всё ещё могли ей послужить.

И послужили.

— К-а-а-а-а-к любопытно, — Александр придирчиво оглядел пространство вокруг себя, после чего поднял взгляд на Меньшикова. — Ваше высочество, вы что это удумали?

— Не нужно пустых игр, — отрезал Меньшиков, и эти слова заставили Рахманова улыбнуться.

— Эх, жаль. А ведь в прошлом мне нравилось видеть удивление на твоём лице. Ну что? Привет, Николай. Давно с тобой не виделись, — уже куда более весёлым тоном произнёс Александр. — Смотрю, с нашей последней встречи ты кое-что потерял.

Сказав это, он коснулся своего глаза, но князь даже не обратил на это внимания.

— Где Рахманов?

Улыбка на лице стоящего перед ним парня стала шире.

— Прости, Николай, но Александра с нами больше нет. Может быть, мы с тобой пропустим ту часть, где я вырываю тебе сердце голыми руками, и ты просто уйдёшь с моего пути? Предложение одноразовое.

— Боюсь, что не могу себе этого позволить, — всё так же спокойно ответил князь.

Эхо его слов ещё не успело раствориться в помещении, а в комнате уже стало гораздо больше людей.

Один за другим они появлялись прямо из воздуха, будто кто-то сорвал до этого прикрывающую их мантию невидимку. Оружие. Военное снаряжение. Артефакты. Три десятка бойцов Имперской Службы Безопасности сбросили скрывающую их до этого момента маскировку, нацелив оружие на троих мужчин, что находились у стола в центре помещения.

Впрочем, уже через мгновение стало понятно, что целью стал только один из них.

Глядя на это, Александр же лишь презрительно фыркнул.

— Ловушка? Как вульгарно, Николай. Я ждал от тебя чего-то более утончённого.

— Зато действенно, — ответил Николай и, достав что-то из кармана, бросил Рахманову в руки. — Думаю, что мне нет нужды объяснять тебе, что нужно делать, чтобы выйти отсюда живым?

Александр посмотрел на пойманный предмет. Он походил на золотой цилиндр в пару пальцев толщиной и длинной с ладонь. Поверхность покрывали альфарские руны, тогда как верхняя часть заканчивалась тёмно-фиолетовым кристаллом.

— Обрал?

Рахманов поднял взгляд и с иронией посмотрел на Меньшикова.

— Серьёзно? Решил вытащить из меня душу и заключить сюда?

— Да, серьёзно. Впрочем, если перспектива такого существования тебя не устраивает, то могу предложить иной вариант.

Словно услышав команду, половина бойцов убрала короткие пистолеты-пулемёты. Место огнестрельного оружия в их руках заняли тонкие, вырезанные из похожего на чёрное стекло минерала клинки.

— В любом случае, в этом теле ты отсюда не выйдешь, — закончил Меньшиков.

Улыбку с лица молодого парня будто смыло.

— Посмотрим…

— Эй! Отпустите нас! — закричал один из заключённых, на миг переключив внимание на себя. — Мы же сделали, как вы просили. Вы обещали…

— Заткнись, — через плечо бросил Рахманов.

Щелчок пальцев, и тело мужчины дёрнулось так резко, как если бы управляющей куклой кукловод внезапно дёрнул за невидимые нити. Его голова повернулась на сто восемьдесят градусов с мерзким влажным щелчком.

Увидев, как его собрат по несчастью без движения рухнул на пол, второй мужчина истошно закричал и попытался броситься бежать. Но всего через несколько шагов врезался в невидимую до того преграду. Скорее всего, он даже не понял, что с ним случилось, когда его тело рассыпалось пеплом с другой стороны магического барьера.