Странные, однако, дела…

Достав из кармана своего пиджака небольшие карманные часы, Николай коснулся пальцем крышки и откинул её в сторону. Взглянул на стрелки и снова убрал часы обратно в карман. Старые, они достались ему ещё от его отца больше двадцати лет назад. И с тех пор, Николай всегда носил их при себе, изредка доставая.

Не столько для того, чтобы посмотреть на время, сколько просто для напоминания. Чтобы не забывать, зачем он здесь. Рука неосознанно потянулась к чёрной повязке, которая закрывала его глаз, но он одёрнул себя.

Спустя полминуты широкие двойные двери открылись создав пространственный переход между Слепым Домом и Императорским дворцом в Санкт-Петербурге. Не частое событие, так как его использовали достаточно редко. Император и раньше особо не любил посещать это место. Сейчас же и вовсе старался избегать подобного.

И тем не менее, сегодня ему пришлось это сделать, не смотря на всё своё недовольство. А ещё меньше Алексей Багратионов любил причину, по которой ему приходилось это делать.

Впрочем, являясь человеком крайне ревностно относящимся к своим обязанностям, он никогда не позволил бы личной неприязни или каким-либо другим прихотям встать на пути выполнения собственного долго.

— Добрый вечер, Николай.

— Добрый, ваше величество, — отозвался Меньшиков и уважительно склонил голову перед Императором.

Больше ни сказав ни единого слова он повел Императора вслед за собой. По скучным на вид коридорам с бетонного цвета стенами и редкими декоративными деревьями в горшках, которые кто-то расставил по углам. И никогда никто не поливал и не ухаживал за ними.

— Сколько раз бывал здесь, не могу никак привыкнуть, — проворчал Император, сдержанно оглядываясь по сторонам.

— Это дело времени, ваше величество, — сказал идущий рядом Николай. — Со временем к этому привыкаешь. Со временем к чему угодно можно привыкнуть.

Император бросил на него короткий взгляд.

— Если слишком часто поливать руки кровью, Николай, то глаза перестают замечать красный цвет.

— Верно, ваше величество, — не стал отрицать Меньшиков. — Как я и сказал, со временем можно привыкнуть к чему угодно.

Они подошли к лифту. Точнее к пустому месту в коридоре, мимо которого Николай прошёл ещё пять минут назад, когда шёл встречать Императора. Но сейчас, вместо голой стены, здесь находились двери лифта с аккуратной небольшой кнопкой вызова в виде красного кружка в чёрном прямоугольнике.

Первые годы его это действительно пугало. То, как легко изменялось здание, подчиняясь одному лишь богу известно чьей воле. Сейчас же… сейчас же Николай просто подошёл и нажал пальцем на кнопку. Действительно, со временем можно привыкнуть к чему угодно.

— Итак, он сказал, что хочет поговорить со мной, — сказал Император, когда кабина начала движение.

— Да. Поверьте, мы были удивлены не меньше вашего, ваше величество.

— И темы разговора он не назвал?

— Как обычно, — пожал плечами Николай. — Вы же знаете. Мы…

— Вы не контролируете его, — резко проговорил Багратионов и в его голосе прозвучали стальные нотки.

— Скорее я бы сказал, что мы не можем предсказать его действия, — поправил Императора князь. — Что же касается контроля, то… вы и сами знаете. Контроль — понятие растяжимое.

— Знаю, — со вздохом сказал Император.

Говорить тут что-то не имело смысла. Никто и никогда не позволил бы такому месту существовать, не будучи уверенным в том, что он способен превратить его в пылающий кратер в случае опасности. И дело заключалось даже не в магии, альфарских ритуалах или же амулетах. Решение было куда более прозаичным и простым.

Обычные человеческие технологии. За прошедшие сто лет со времен Великой Войны люди весьма поднаторели в действенных средствах массового разрушения. Так что Николай мог бы с уверенностью сказать, что в его рукаве имелся козырь на тот случай, если Слепой Дом неожиданно станет представлять опасность для Империи.

О том, что в этом случае скорее всего придётся перерисовывать государственные карты и стирать с них Москву, он старался не думать. У каждого решения есть своя цена.

Двери лифта открылись и двое мужчин вышли в широкий, стерильного белого цвета, коридора. Не говоря ни слова князь провёл Императора вдоль лабораторного комплекса до самого конца, пока они не оказались перед двойными тяжёлыми дверьми такой толщины, что их скорее можно было ожидать увидеть в подземном бункере. Обычно, такие преграды предполагалось ставить для того, чтобы не допустить кого-либо внутрь.

Тут же их задача носила диаметрально противоположный характер.

Стоило им войти в помещение, как весь персонал тут же склонил головы приветствуя Императора, но у Николая имелись свои планы.

— Всем выйти, — приказал он и ни у кого не возникло мысли ему перечить. Не прошло и половины минуты, как в просторном помещении остались лишь они одни.

Точнее, не совсем одни. За прозрачным с одной стороны стеклом сидел мальчик лет двенадцати с длинными белоснежными волосами и смотрел на них сквозь разделяющее две комнаты зеркало. И несмотря на то, что его глаза выглядели, как у слепого, Николай каждый раз не мог отделаться от ощущения, что они неотрывно следили за ним. Словно взгляд терпеливого хищника, что уже выбрал его своей жертвой и теперь лишь ждал подходящего момента.

Впрочем, к этому ощущение он тоже со временем привык.

— Прошу вас, ваше величество, — произнес он, подходя к двери и на ходу доставая из кармана ключ карту.

Махнув у замка, он ввёл код и дверь открылась пропуская двух мужчин внутрь. Не смотря на то, что обитатель этого места просил встречи именно с Императором, Николаю даже в голову бы не пришло оставить их наедине друг с другом.

Когда они зашли, мальчик повернул голову в их сторону и улыбнулся.

— Вы всё-таки пришли, — произнес он.

— Ты сам попросил о встречи со мной, — спокойно ответил Багратионов.

— Но ведь вы могли и не прийти, — задумчиво сказал он. — Или же…

— Брось свои игры, — резко прервал его Николай. — Ты хотел поговорить с Императором? Что же, он согласился на эту встречу. Не трать его время.

Мальчик сколько секунд смотрело на них своими слепыми глазами, после чего неторопливо поднялся на ноги.

— Согласился ли он потому, что таковым было его собственное решение? — спросил он. — Или же потому, что вы решили, будто эта встреча всё равно произойдет?

— Глупый вопрос, — сказал Багратионов. — Если я решил с тобой встретиться, значит, встреча произойдёт.

— Или вы решились на неё потому, что знали, что она так или иначе случится. Потому, что я сказал вам о ней…

— Ты много чего говорил, — отрезал Император. — И мы оба знаем, что твои предсказания не всегда сбываются.

— А я никогда и не говорил, что мои слова высечены в камне, — ответил он. — Более того, это вы называете их предсказаниями, а не я. Я же всегда говорил, что будущее подобно реке. Оно никогда не стоит на месте и всегда подвержено изменениям.

С этими словами он указал рукой в сторону Императора и мягко, почти тепло улыбнулся.

— Взять например вас, ваше императорское величество. Какую жизнь вы бы влачили сейчас, если бы не то, что случилось двадцать лет назад? Вы ведь думали об этом, не правда ли? Стали бы вы тем, кем являетесь сегодня если бы все случилось иначе? Или же так и продолжили бы влачить жизнь в тени своей матери и приемного отца, только лишь потому, что…

— Достаточно, — ледяным тоном перебил его Багратионов. — Я пришёл сюда не для того, чтобы выслушивать подобные оскорбления.

— Оскорбления, ваше величество? Разве я мог оскорбить вас простыми словами? Оскорбление, ваше величество, рождается не в устах говорящего, а в решении того, кто их услышал.

Николай уже хотел было вступить в разговор, но к его удивлению эти слова вызвали у Императора усмешку.

— То есть решение о том, стоит ли мне оскорбляться или нет, принимать только мне, — произнёс он и покачал головой. — Забавно.