— Так, в смысле, жалкое⁈ — возмутился я. — Меня всё устраивает.

А устраивает ли? Наверно да…

А дальше… дальше мы стали просто ждать. Вот ведь и правда сидел и чувствовал себя дураком. Я же действительно думал, что роды это что-то быстрое… в теории, конечно же. А оказалось…

Глянул на часы. Уже полтора с лишним часа прошло. И Ксюша сказала, что могло пройти ещё больше. Она там ещё что-то рассказывала. И про первые схватки, и ещё что-то, но я не то, чтобы внимательно её слушал. Скорее просто делал вид, впитывая в себя нервное напряжение сестры, которой хотелось выговориться и как-то выпустить скопившийся внутри стресс и переживания за Марию. В противном случае она бы вообще тут уже по стенам бегала бы. Это я ощущал хорошо.

Ведущая в комнату дверь открылась и на пороге появился Виктор. Ещё до того, как он заговорил, у меня отлегло от сердца. Слишком уж хорошо я его знал, чтобы не понять по лицу, как всё прошло.

— Всё прошло отлично, — сказал он и широко улыбнулся. — Хотите посмотреть на малыша?

Все собравшиеся тут же утвердительно загудели. Конечно хотели!

— Всё прошло хорошо? — на всякий случай я спросил у него. — Ничего, что нас так много?

— Да. Говорю же, что всё прошло отлично. А насчёт того, что вас много… Ну, так обычно не принято, — добавил Виктор, ведя нас за собой по коридору. — Но со мной можно не переживать.

Он привёл нас в палату. Мария лежала на постели и выглядела так, словно пробежала кросс километров этак на сорок. Пробежала и победила. А потому выглядела хоть и до ужаса утомлённой, но донельзя счастливой.

Как и Князь, что сидел в кресле рядом с её кроватью и смотрел на небольшой свёрток, что покоился на руках у Марии.

— Это кто вас сюда такой толпой пустил? — немного хрипло спросила она, посмотрев на нас.

— Я, — сказал Виктор. — Не переживай. Тут нет ничего такого, с чем бы я не справился.

Мария улыбнулась и наклонилась вперёд, чтобы показать нам ребёнка. Маленького. Сморщенного. Закутанный в одеяло младенец лежал с закрытыми глазами и явно спал…

Девчонки тут же радостно загудели, но быстро получили втык от Виктора. Дальше они уже гудели и умилялись очень и очень тихо. Михалыч же подошёл к Князю и хлопнул того по плечу, начав негромко поздравлять его с отцовством.

А я всё ещё стоял у входа и смотрел на них.

Наверно, не лишним будет сказать, что в тот момент я не обращал внимания вообще ни на кого в комнате. Девочки, Михалыч и даже сестра растворились и исчезли для меня, оставив лишь Князя, Марию и маленького спящего ребёнка, которого она держала на своих руках. На общем фоне их эмоции походили на ослепительное, затмевающее собой всё солнце. Безумный коктейль из любви, радости и заботы, который объединял их друг с другом, пьянил сильнее, чем самый крепкий алкоголь.

И на фоне всего этого приглушённое беспокойство.

Я не сразу понял, что ощущаю эмоции малыша. Настолько простые, открытые и прямолинейные, что это казалось чем-то… удивительным.

— Здорово, да? Он такой прекрасный, — тихо спросила Ксюша, и я почувствовал растекающуюся от неё волну приправленной умилением заботы и нежности по отношению к ребёнку. Присмотревшись, я вдруг понял, что там было не только это.

Зависть. Тихая. Добрая. Но всё-таки зависть.

— Да, — абсолютно искренне сказал я, глядя на малыша. — Действительно замечательный.

От автора: приветствую, вас.

Я безумно рад, что мы дошли с вами до этого момента. Не особо люблю это, но хотел бы попросить вас, поставить лайк книге, если вы считаете, что она этого заслуживает. На первый взгляд это может показаться ерундой, но на самом деле это очень много значит для нас и поддерживает.

В клинике мы провели ещё около часа.

Нет, конечно же, не в самой палате. Не прошло и десяти минут, как Виктор вежливо, но крайне настойчиво и непреклонно попросил нас на выход. Мотивировал это желанием дать новоиспечённой матери и ребёнку наконец отдохнуть. Противиться, разумеется, никто не стал, хотя девчонки всё-таки не хотели уходить. Вид мирно спящего малыша заставлял их растекаться в умиление. Но все всё и так понимали, так что наша процессия шустро проследовала на выход. Девочкам вызвали такси, и те поехали обратно в «Ласточку», которую закрыли на этот вечер, а я, Михалыч и ещё несколько парней из охраны остались для того, чтобы дождаться Князя. Новоиспеченный отец всё ещё был находился с Марией и своим сыном.

И вот, спустя почти час я стоял с дядей недалеко от входа в клинику.

— Ещё раз поздравляю, — искренне сказал я и протянул ему руку, которую он крепко пожал. — Малыш потрясающий.

— Спасибо, Александр, — дядя устало улыбнулся и, достав зажигалку из кармана, прикурил тонкую сигару.

— Ты ведь понимаешь, что с этим придётся завязывать? — на всякий случай спросил я.

— Конечно, — на лице Князя появилась грустная усмешка. — Мария уже сказала. Пообещала мне кары небесные, если я буду курить рядом с ним. Теперь только на улице, но я не против. Оно того стоит. Оно всего стоит.

Остальные уже рассыпались в своих поздравлениях и оставили нас, уехав в бар и предоставив нам возможность пообщаться наедине.

— И? — спросил я. — Каково это, стать отцом?

Князь повернулся и посмотрел на здание клиники. Думаю, что нисколько не ошибусь, если скажу, что сейчас все его мысли находились там, на третьем этаже, в палате рядом с любимой женщиной и своим сыном.

— Знаешь, я бы сказал, что это удивительное чувство, — наконец медленно проговорил он.

— Как назвали?

— Артур Александрович Уланов, — спустя несколько секунд ответил Князь.

Я вопросительно посмотрел на него.

— Александрович?

— Ага.

— А имя в честь отца Марии? — уточнил я, но Князь отвечать не стал и лишь затянулся своей сигарой.

Впрочем, долго его молчание не продлилось.

— А так ли это важно? — спросил он, ни к кому конкретно не обращаясь. — Главное, что у малыша есть имя.

— Отличное имя, как по мне, — спокойно сказал я, не став дальше развивать эту тему.

— Да, мне тоже нравится.

Пальцы правой руки сами собой коснулись ладони, ощупав кончиками пальцев три тонкие полоски шрамов, что пересекали руку с внутренней стороны.

— Слушай, Князь, можно я тебе вопрос задам. Насчёт отца.

— Об Илье? — Князь явно удивился такой резкой смене темы разговора.

— Да. Я знаю, что это немного неожиданно, но есть кое-что, что я хотел бы узнать. Вдруг ты знаешь.

— Спрашивай. Если смогу, то отвечу.

— Ты не помнишь, были ли у него шрамы на правой руке?

Князь вынул сигару изо рта и посмотрел на меня.

— Шрамы?

— Да. Один или несколько.

— Хм-м-м. Вроде нет, — несколько секунд спустя ответил он. — Если и были, то я ничего такого не помню. А к чему ты спрашиваешь?

— Да так, просто…

— Если это касается твоего отца, то ничего простого там быть не может, — ответил он мне на это, явно обеспокоенный моим вопросом. — Саша, если что-то происходит, то…

— Князь, всё в порядке, — отрезал я таким тоном, чтобы показать, что продолжать разговор я не хочу.

Он посмотрел на меня, после чего лишь кивнул и снова затянулся сигарой.

— Раз ты говоришь, что в порядке, то, значит, так оно и есть. Я тебе доверяю.

— Спасибо.

— Но ты ведь знаешь, что если что…

— Если что, то я тебе первому скажу, — кивнул я, после чего протянул ему руку.

Попрощавшись с Князем, направился к своей машине. Завтра предстояло много работать…

Полученные с утра новости принесли немного уныния в наш рабочий коллектив.

— Ладно, плевать, — сказал я, глядя на официальный документ, где говорилось, что юристы Берга выставили частную жалобу, поставив под сомнение решение судьи, полученное мной на прошедшем заседании. — Мы знали, что они так и поступят.

— Ага, — кивнул Калинский. — Мне напомнить, что мы этого ждали только на следующей неделе?