— Насть, слушай, давай…

— Саша, давай встретимся, — опередил меня её голос.

— Надо же. Я тоже самое хотел предложить.

— Да… может быть, в понедельник? — предложила она. — Я вечером буду свободна.

— Да, — я машинально кивнул и только спустя секунду вспомнил, что мы по телефону говорим. — Да, давай завтра вечером. Где?

— Может быть, какой-нибудь ресторан? Или кафе. Сходим куда-нибудь и поговорим…

Хм… плохой знак? Нейтральное место для встречи? Почему? Может быть, за предложением встретиться скрывается то, что она хочет «обсудить отношения»? Потому что её тревога относительно случившегося перешла порог всякого терпения.

Но я ведь ничего такого в ней не ощущал в тот момент. Тогда почему? Что, если Настя подсознательно боится, что эта ночь превратится для неё в случайность? Или для меня. А я этого боюсь? Знал я парня в своей прошлой жизни. Он учился на психфаке, только знаменит был не своими прекрасными оценками, а тем, что ни одной юбки мимо себя не пропускал. И чаще всего, если его очередная пассия предлагала ему встретиться на «нейтральной территории» после проведённой ночи, то он сразу же кидал её в игнор.

Объяснял он это просто — таким образом, по его словам, девушка искала подтверждение своим мыслям, какими бы они ни были. И потому выбирала нейтральное место, где чувствовала бы себя в большей безопасности и уверенности в попытке обрести твёрдую опору, которой он совсем не хотел становиться.

— Да, — уверенно сказал я. — Давай. Выберешь место или…

— Да, я выберу, — торопливо сказала Настя. — Знаю хороший ресторанчик. Тогда, до завтра?

Мысленно прикинул расписание. Пока вроде ничего особого на вечер не планировалось, но кто его знает.

— Да, давай после семи?

— Конечно. Я пришлю тогда тебе сообщение завтра или позвоню.

— Да, конечно.

Мы оба одновременно замолчали. Словно каждый ждал, пока другой скажет дежурное «пока» и завершит этим разговор. Господи, какой бред.

— Пока, Насть, — произнёс я и услышал ответ от неё, прежде чем повесить трубку.

Утро понедельника не задалось с самого начала. Сначала я попал в отвратительную пробку, в которой простоял почти сорок минут без возможности свернуть хоть куда-то и объехать её. Как оказалось, ударившие ночью морозы затянули дорогу наледью, отчего пара машин неудачно столкнулась. Всего две машины, а встал весь проспект.

В итоге в офис я приехал почти на час позже, чем обычно. И ладно бы проклятая ситуация на дорогах стала бы единственным отвратительным событием за этот день.

— Когда это доставили? — спросил я, садясь в своё кресло и глядя на толстый жёлтый конверт с целой россыпью официальных печатей.

— Полчаса назад, — ответила Алиса, которая встретила меня у лифтов.

Вздохнув, я взял конверт и открыл его. Внутри, как я того и боялся, лежали документы, направленные на моё имя, как официального юридического представителя «ТермоСтаб». Дальше шло обозначение отправителя, но тут ничего интересного. Всего лишь название фирмы, которая предоставляла адвокатов Бергу. А вот время отправки оказалось куда любопытнее.

— Вот ведь хитрые говнюки, — вздохнул я. — Стоило догадаться.

— Что там? — Алиса подалась вперёд, и я протянул ей лист.

— Они подали их в пятницу вечером, но…

— Время на обработку.

Наклонившись в сторону, чтобы Алиса не загораживала обзор, я посмотрел на стоящего в дверях моего кабинета Калинского. Что любопытно, одет он был так же в пальто и явно только-только пришёл на работу.

— Опаздываешь?

— Да, попал в пробку в центре, — скривился он. — Там два идиота столкнулись, весь проспект стоит.

— О чём он? — с любопытством спросила Алиса, посмотрев сначала на Льва, а потом опять на меня.

Сделав приглашающий жест рукой, я кивнул ему.

— Объяснишь?

— Канцелярия суда обрабатывает документы до шести вечера. Если подать бумаги до четырёх часов, то чаще всего их успеют принять, пустить в дело, но в базу они не попадут. Слишком поздно. В итоге их отправка произойдёт только после выходных, что даёт лишнее время на подготовку им и отбирает его у нас.

— Правильно, — кивнул я, на что Лев лишь усмехнулся.

— Конечно правильно. Я сам так делал.

— Тут даже не сомневаюсь.

Стоило начать проверять документы, и моё настроение испортилось окончательно. Теперь определение «говнюки» казалось мне излишне мягким.

— Ну? — спросил Лев. — Насколько всё плохо?

— Очень плохо, — вздохнул я. — Всё так, как я и думал.

У меня на руках лежала официальная копия ходатайства о прекращении процедуры восстановления заявки Белова из-за внесения недопустимых изменений. Уроды. Так и знал, что они это сделают. Специально ждали, пока мы подадим исправленную заявку, чтобы сделать свой ход. Предусмотрели. И ведь я знал, что они именно так и поступят. Проблема заключалась в том, что мы ничего не могли этому противопоставить. Ну, не совсем так, конечно, но близко к этому.

Впрочем, как я и сказал, кое-какие варианты имелись.

Перевернул страницу, чтобы оценить состав документа. Да, всё на месте. Как я и ожидал, они заявляют, что внесённый параметр является новым техническим признаком, отсутствующим в исходной заявке. Из чего следует, что пункт формулы изобретения изменён существенно, а это, в свою очередь, нарушает принцип «недопустимых расширений».

Согласно закону, заявка с такими изменениями должна подаваться как новая. Исходя из этого, адвокаты его благородия, барона фон Берга требуют, чтобы исправленная заявка Белова была признана недействительной ввиду утраты права на это самое исправление. И, соответственно, требовали процедуру восстановления заявки прекратить.

— Жёстко, точно, законно и очень опасно для нас, — зло пробормотал я и перевернул страницу. — Придётся нам…

Резко замолчав, я быстро перевернул несколько страниц назад и вернулся к началу. Проверил. Нет, название то же самое. Тогда…

— Какого чёрта⁈

— Что случилось? — встревоженно спросил Алиса, заметив выражение на моём лице.

— Сами посмотрите, — почти прорычал я, сунув документы ей в руки, а сам встал с кресла и пошёл за пальто.

Уже выходя из собственного кабинета, я успел услышать, как Лев удивлённо произнёс:

— Вот ублюдок, как он сюда влез⁈

Миновал коридоры офиса. Спустился вниз на лифте. На то, чтобы дойти до нужного здания, мне потребовалось всего пятнадцать минут ходьбы быстрым шагом. Зайти в фойе здания, сообщить, куда иду и получить гостевой пропуск — ещё пара минут. И вот я уже поднимаюсь на лифте на шестьдесят седьмой этаж.

— О, Саша, привет, — улыбнулась мне Кристина, но я в тот момент был настолько зол, что даже не ответил ей. Просто пошёл по коридору, услышав её удивлённый возглас.

Когда я вошёл, он разговаривал с кем-то по телефону. И, судя по всему, даже не удивился, увидев меня.

— Лаврентий Леонидович, давайте я вам перезвоню, хорошо? — сказал Роман в телефон, не сводя с меня глаз. — Да, давайте через пол часа… нет, лучше через час. Конечно. Всего доброго.

Он повесил трубку и посмотрел на меня.

— Наверное, ты ждёшь каких-то объяснений, да? — медленно проговорил он.

— Да, — не стал я отрицать. — Может расскажешь, как так вышло, что в ходатайстве, которое я только что получил, официальным адвокатом фон Берга значится некий Роман Павлович Лазарев?

Тишина, которая повисла между нами, была настолько напряжённой и ощутимой, что её можно было резать ножом. Я знал Романа достаточно хорошо, чтобы по одному выражению его лица понять, что ему этот разговор приятен ничуть не больше, чем мне самому.

Но точно так же ясно я видел, что отступать он не станет. И я тоже не собирался.

— Так что? — спросил я. — Расскажешь, как так вышло?

— Александр, я не совсем понимаю, что именно я должен тебе рассказывать.

— Ну, может быть то, почему оказалось, что ты внезапно работаешь на Берга? Или почему твоя фамилия стоит в ходатайстве, которое мы сегодня получили?