— Суд это признал? — спросил я её. — Или юристы фон Берга высказали об этом своё мнение? Кто указал на ошибку подсказать или сами вспомните?

Она явно хотела что-то сказать, но запнулась.

— А ведь правда, — пробормотал Вадим. — Юридическая квалификация ошибки не равно квалификации инженерной.

— Именно, — кивнул я. — Суд мог признать ошибку таковой только потому, что это доказывали их юристы. Потому что, давайте будем честны, Бергу будет выгодно, чтобы Белову и «Стабу» отказали в этой самой заявке.

— Это не важно, — резко возразила мне Алиса. — Формулировка всё равно точная. Даже если это было сделано на основании их заявления, судья уже вынес решение о том, что отсутствие в заявке указанного параметра является достаточным основанием для её отклонения. И они не пересмотрят своего решения независимости от того, была ошибка существенной или несущественной. Она есть, и это факт.

Она не понимает. Я прямо видел это по выражению её лица. Никонова так уперлась в окончательное решение суда, что не видит явного выхода из ситуации.

— Кто это сказал? — задал я ей вопрос.

Никонова нахмурилась, явно не понимая, к чему именно я веду.

— Что?

— Ещё раз, Алиса. Подумай хорошенько. Кто сказал, что эта ошибка существенна?

Вадим переводил взгляд то на меня, то на Алису и тоже явно не понимал, к чему именно я веду.

— Это заявление юристов фон Берга…

— Именно, — кивнул я.

— Но суд всё равно принял их, — поспешила добавить она, явно не желая отступать со своей позиции. — Решение уже вынесено, и если мы сейчас попытаемся подать апелляцию, они всё равно откажут нам в восстановлении заявки…

— Да не собираюсь я сейчас добиваться её восстановления, — произнёс я. — Точнее, собираюсь, но это не приоритет. Получится — хорошо. Нет? Значит, нет. Но, Алиса, подумай головой, пожалуйста. Кому выгодно?

— Что?

— Что-что? Кому выгодно, чтобы эту заявку считали недействительной?

— Ну Бергу, — выдала она очевидную вещь.

— А почему? — я продолжил подталкивать её к правильному ответу.

— Потому что они…

Она вдруг замолчала, а я понял, что до неё дошло. Но, к моему удивлению, правильный ответ высказал Вадим, который тоже понял, к чему я веду.

— Потому что они сами подали свою заявку! И сделали это после нашего клиента!

Услышав его ответ, я довольно улыбнулся и посмотрел на Алису.

— Ну что? Поняла?

— Они подали свою заявку уже после того, как «ТермоСтаб» подали свою, — кивнула она, почти полностью повторив слова Вадима.

— Именно. Фон Берг и его юристы подали заявку уже после того, как это сделал «ТермоСтаб». А по закону публикация заявки уже приравнивается к раскрытию технической информации.

Это была очень узкая лазейка. И за то, что я на неё наткнулся, следует сказать большое спасибо Софии. В патентном праве существует абсолютный критерий новизны, который гласит: если информация стала доступна неопределённому кругу лиц до даты подачи заявки — новизна утрачена. Что, в свою очередь, делает уже заявку фон Берга недействительной. Да, это, что называется, весьма низкий приём. Да, он не поможет нам выиграть процесс, а в лучшем случае мы лишь немного выиграем время и получим поле для дальнейших действий. Но даже так это то, с чего можно начать и поставить хорошую такую подножку нашему оппоненту.

А порой даже маленькой подножки достаточно, чтобы твой противник при падении расшиб себе голову.

Дверь в переговорную открылась, и внутрь зашла Елизавета, неся в руках стопки скопированных документов.

— Молодец, Лиза, — похвалил я её. — Ты как раз вовремя.

— Спасибо, ваше сиятельство, — улыбнулась девушка. — Я не знаю, в курсе ли вы, но вас в холле ждёт девушка…

— Да, — кивнул я. — Я знаю. Это Надежда. Она…

Чуть не ляпнул, что она наша последняя надежда, но вовремя прикусил себе язык и вместо этого сказал по-другому.

— Она будет нашим новым секретарём. Алиса, сейчас сделаем перерыв. Можешь, пожалуйста, переговорить с ней и…

— Нет, нет, ваше сиятельство, — прервала меня Лиза. — Другая девушка.

— Что?

Повернувшись к ней, я смерил её непонимающим взглядом. Елизавета заметно смутилась, видимо решив, что я оскорбился от того, что она перебила меня.

— Простите, ваше сиятельство, я…

— Всё в порядке. Что за девушка, Лиза?

— Она представилась как Анастасия Лазарева…

— Так, — медленно сказал я.

В зале повисла тишина. Не та гнетущая и зловещая, которую можно услышать, прежде чем случится что-то действительно страшное. Нет. Это была самая простая и банальная тишина, происходящая из острого непонимания ситуации.

— Так, — снова повторил я. — Лиза, повтори-ка ещё раз. Ты сказала, Лазарева? Точно?

— Да, — Елизавета бросила испуганный взгляд в сторону Никоновой, словно хотела проверить, не совершила ли она сейчас какую-то большую ошибку. Только вот её руководительница испытывала точно такое же недоумение. — Да, она представилась как Анастасия Лазарева. Я попросила её подождать и… простите, я просто не подумала, что…

— Так, спокойно, Лиза, — быстро произнёс я, чтобы успокоить её. — Ты всё сделала правильно. Молодец. Алиса!

— Да?

— За мной.

Явно не до конца понимая, что именно происходит, Никонова поднялась из своего кресла и последовала к выходу.

— Ваше сиятельство, а у нас что, что-то случилось? — с небольшой долей опаски в голосе поинтересовалась она.

— Да, Алиса. Что-то вроде того. Так, смотри. Сейчас ты с невозмутимым видом идёшь в кабинет к Льву и… он, кстати, вообще сейчас тут?

— Да, полчаса назад я видела его у себя в кабинете и…

— Отлично, — перебил я её. — Идёшь к нему. Скажи, чтобы носа своего из кабинета не высовывал, пока я не разрешу. Всё поняла?

— Да. А можно…

— Нет, Алиса, — отрезал я, сразу же угадав, какой именно вопрос она хочет задать. — Нельзя. Скажи ему, чтобы сидел у себя в кабинете, как мышь. Если будет возмущаться, передай ему, что здесь Лазаревы и мне абсолютно, вот ну вообще не нужно, чтобы они встретились. Скажешь ему это слово в слово.

Явно заметив небольшое несоответствие в моих словах, Алиса решила уточнить.

— Так Лазарева же одна…

— Алиса!

— Всё поняла. Всё сделаю.

— Вот и умничка. Потом подойди к холлу. Там тебя будет ждать Надежда. Обговори с ней, пожалуйста, условия будущего найма и предупреди, что у нас сейчас больше никого нет, так что как минимум в краткосрочной перспективе на неё ляжет вся работа.

— Поняла. Сделаю.

Может, ещё попросить её все острые предметы от греха подальше в офисе спрятать? Ну так, чисто на всякий случай… Хотя нет. Это уже попахивает шизофренией, как по мне.

Ладно, что я, Насти что ли бояться буду? Нет, конечно! Так, разве что немного остерегаться. В худшем случае, зная её характер, я боялся очередной глупой истерики. Не то чтобы вот прямо ждал, что именно так всё и случится, но шансы на это имелись.

Примерно с такими мыслями я дошёл до лифтового холла.

Анастасию я увидел сразу же. Она стояла около всё ещё пустой стойки. И должен признать, она изменилась. Сильно изменилась по сравнению с той девушкой, которую я видел почти полгода назад. И из-за этих изменений сначала испытал острое чувство дежавю, потому что чем-то она напоминала ту девушку, которая без зазрения совести пырнула меня ножом во сне.

Сразу видно, что она загорела. Похоже, что слова Романа о том, что она несколько месяцев провела вместе с Артуром в Африке, оказались чистой правдой. Длинные, собранные в косу каштановые волосы стали чуть темнее. А вот её глаза остались точно такими же ярко-зелёными, какими я их запомнил.

Увидев меня, девушка радостно улыбнулась и даже ладонью помахала.

— Саша, привет!

— Привет, Насть, — искренне улыбнулся я ей в ответ. А потом нашёл глазами Надежду, что всё ещё находится здесь. — Насть, прости, но дай мне одну минуту, хорошо?