Семь месяцев спустя…

— Шампанского, ваше сиятельство? — произнес по-русски голос с едва заметным французским акцентом.

Я обернулся. За моей спиной стоял слуга с серебристым подносом в руках. Особо пить я не хотел, но ради приличия, почему бы и не взять бокал? Всё лучше, чем стоять с пустыми руками на этом празднике жизни.

— Благодарю, — кивнул я, взяв один из бокалов.

Слуга учтиво поклонился и тут же отошёл, оставив меня стоять в гордом одиночестве.

Что я могу сказать о здании посольства Российской Империи в Париже, в самом сердце Французской короны? Ну, в архитектурных изысках я не силён, но точно могу сказать, что выглядело оно так, словно кто-то попытался воссоздать Императорский дворец в миниатюре. Мало того, что по размерам оно занимало целый квартал — кому-то этого показалось мало. Оно ещё и внешне смотрелось так, что становилось понятно — денег в один только декор и дизайнерскую работу тут вбухано столько, что со стен можно бюджет небольшого города в регионе соскрести. И ещё на пару деревень останется.

Что ни говори, а о своём лице за границей Империя относилась очень и очень серьёзно.

— Веселишься, как я погляжу?

Скосив взгляд, увидел подошедшую ко мне фигуру с роскошной гривой красно-рыжих волос.

— Это как тебя сюда пустили? — весело поинтересовался я. — Тут же вроде для приличных людей мероприятие.

— Как обычно. Через чёрный ход пролез, — усмехнулся Браницкий и отсалютовал мне бокалом шампанского, который держал в своей руке. — Эх, больше дипломатических приёмов я люблю только свадьбы. Вот прямо-таки обожаю! Невеста притворяется, что девственница. Жених — что нашёл ту самую единственную. А родители с обеих сторон делают вид, будто нравятся друг другу…

— Одни лишь гости искренне, — фыркнул я. — Пришли пить, есть и веселиться, и нисколько этого не скрывают.

На лице моего собеседника тут же появилась задорная и довольная улыбка.

— Эй, молодец! Всегда знал, Рахманов, что мы с тобой два сапога пара…

— Угу, только на разные ноги.

— Так ты не придирайся к словам, — отмахнулся он. — Лучше посмотри, какой тут цветник. Столько всего красивого. Столько всего вкусного…

Сказав это, он обвёл рукой с бокалом огромный зал, где проходил приём. И что-то мне подсказывало, что имел в виду он не столько пышные декоративные растения в красивых вазах и накрытые белоснежными скатертями столы. О, нет. Конечно же, он говорил о блуждающих по залу прекрасных дамах в красивейших платьях. Конечно же, о них.

— Ну красота же, правда? — Браницкий толкнул меня локтем и кивнул в сторону группы из трёх молодых девушек, которые стояли недалеко от центра зала и что-то горячо обсуждали.

Одну я даже узнал. Высокую блондинку. С ней мы познакомились ещё вчера, когда дипломатическая делегация прилетела в Париж. Звали её Арина Каховская. Двадцать два года. Откуда я знаю её возраст? Сейчас это не так уж и важно. Важно то, что она дочь его сиятельства графа Каховского, посла Российской Империи на землях Французской короны.

Проследив за моим взглядом, Браницкий усмехнулся.

— Прямо глаза разбегаются, да?

Я лишь пожал плечами и сделал короткий глоток из бокала.

— Не вижу смысла бегать за юбками, — хмыкнул я и улыбнулся, когда Арина заметила мой взгляд и улыбнулась мне в ответ.

— Э-э-э, нет, дружище. Это ты зря, — покачал головой Константин. — Бегать за юбками — это прямой долг каждого уважающего себя мужика! Священный долг! Происходящий ещё из тех времён, когда мы ходили в шкурах и с дубинами.

— Когда мы ходили с дубинами, женщины вряд ли носили юбки.

— Что, заметь, весьма облегчало нам нашу работу, — фыркнул он. — Эх, прекрасное, наверное, было время. Кстати, раз уж зашла речь, у меня тут есть хорошее заведение на Провансе. М-м-м?

— Что «М-м-м»?

— Саша, ну что ты как маленький, а? Ну, я как бы намекаю, что там цветник не хуже, а девочки куда более… искушённые.

Я с трудом сдержался от того, чтобы не заржать.

— И как тебя только земля носит?

— Сам не знаю, — честно ответил мне Браницкий и вдруг посмотрел куда-то в сторону. — О! Похоже, что родители наконец обеспокоились тем, чем занимаются их детишки без присмотра…

— Рахманов, — практически сразу же услышал я строгий знакомый голос. — Я бы на твоём месте воздержался от алкоголя.

— И вам доброго вечера, ваше высочество, — улыбнулся я, поворачиваясь к Меньшикову.

Что сказать, прошедшее время крайне положительно сказалось на его здоровье и внешнем виде. Сейчас уже было почти невозможно заметить даже следов тех травм, которые он получил в прошлом. Единственным напоминанием о том случае теперь являлась чёрная повязка, закрывающая отсутствующий правый глаз, и сетка тончайших шрамов, покрывающих правую сторону его лица.

До сих пор в интернете ходили слухи, теории и пересуды о том, что случилось с одним из великих князей Империи. И теории эти были одна безумнее другой. И ни слова правды. Даже разрушенный ресторан каким-то образом списали на «аварию с газом».

И думаю, что не стоит говорить о том, что для одного конкретного графа эта самая повязка стала предметом постоянных шуток.

— Слушай, Николай, а тебе никто не говорил, что ты похож на…

— Если ты сейчас в седьмой раз повторишь свою шутку, то, клянусь богом, я найду способ тебя прикончить, — абсолютно спокойным и холодным, как космический вакуум, голосом произнёс Меньшиков, даже головы в сторону Браницкого не повернув.

— Йо-хо-хо, Николай. Вы тут оставайтесь, а я пойду поищу бутылку с ромом, — Константин отсалютовал ему уже почти пустым бокалом с шампанским и покинул нашу жизнерадостную компанию.

Стоило ему отойти шагов на десять, как я услышал нечто отдалённо похожее на тяжёлый вздох со стороны стоящего рядом со мной князя.

— Рахманов, встреча будет через двадцать минут. Не рекомендую налегать на алкоголь.

— Я и не собирался, — повторил я, на что он одобрительно кивнул.

— Прекрасно. Я пришлю за тобой человека, как только всё будет готово.

Сказав это, он развернулся и направился прочь. Я ещё пару секунд смотрел ему в спину.

— Йо-хо-хо, ваше высочество, — пробормотал я и сам направился в другую сторону. Дальше наматывать ленивые круги по огромному банкетному залу посольства.

Эта сделка должна была стать для меня третьей за последние шесть месяцев. Первую я заключил между мужчиной из Персидской Империи, занимающей часть известной мне Турции и Африки, и незнакомым мне графом из Москвы. И да. В первый раз всё это заняло довольно много времени. Второй раз, случившийся уже в столице, в Императорском дворце, прошёл куда быстрее и более… беспроблемно, что ли.

Сейчас же мне предстояло сделать это в третий раз.

Заключить сделку между представителями Империи и Короны. По словам самого Меньшикова, эта станет самой важной из трёх. Именно для этой цели меня доставили сюда, в Париж. На одном самолёте вместе с нашим министром иностранных дел и ещё кучей людей, среди которых затесался и сам Меньшиков. Браницкий услугами авиаперевозок не пользовался. Но ему и не нужно. Я-то знал правду о его замке в альпийских горах.

Семь месяцев прошло с того момента, как я увидел заветную надпись на стене своего будущего офиса. Семь тяжёлых, наполненных кропотливым и нудным трудом месяцев.

Мы открылись.

Мы смогли начать работать.

И сейчас, пять месяцев спустя после открытия, мы наконец были близки.

Близки к тому, чтобы стать банкротами…

Прикрыв на секунду глаза, я сделал глубокий вдох. Затем выдохнул. А потом подумал и одним глотком выпил почти половину бокала, стараясь унять раздражение от всего происходящего. У моего клиента завтра заседание в суде, а я вынужден торчать на этом трижды проклятом приёме. И самое смешное, что я не сомневался в том, что завтра выиграю, просто… Просто я был раздражён. Раздражён проблемами в фирме. Раздражён пустой тратой своего времени. Почему нельзя было просто встретиться, заключить сделку и закончить на этом? Нет, обязательно нужно было следовать правилам дипломатического этикета и прочей великосветской ерунде.