— А чего ты тогда тут распинался⁈

— Так я же не знал, что это правда! Решил, что сейчас наговорю тебе, а ты меня пошлёшь куда подальше…

— Так может я и собираюсь…

— Нет! Не-не-не! — даже пальцев в неё ткнул. Обвиняюще так ткнул. С осуждением. — Ты! Ты сдалась так легко! Ты вообще в курсе, какой он…

— Какой он что? — тут же перебил меня Ксюша. — Ну? Что? Что у него был отвратительный спор, когда он был студентом? Я знаю об этом. Или что Лев влез в какую-то дурацкую авантюру с Лазаревым, из-за которой не мог потом найти работу? Я это тоже знаю!

О как.

— Погоди, то есть он тебе всё это рассказал? — удивился я.

— Да!

Как оказалось, он рассказал ей вообще всё. Вот этого я реально не ожидал.

Если вкратце, то Калинский действительно пришёл сюда. Где-то месяца три назад. Вечером, когда искал встречи со мной. Немного покопавшись в памяти, вспомнил тот вечер. Я тогда был на приёме у Смородина и домой приехал только под утро. Так что вместо меня он наткнулся на Ксюшу, а та проболталась, что она моя сестра. Впрочем, это даже логично. Лев ищет меня. Ксюша понятия не имеет, кто он такой. Вот они и разговорились.

А дальше случилось то, чего я вообще не мог ожидать. Он спросил у неё совета. Совета, как лучше всего обратиться ко мне с просьбой о помощи.

— Чё?

— Саша, ну правда, ты не видел, в каком он был состоянии. Его выкинули из его фирмы. Выкинули, заметь, за то, что он не стал с тобой в суде бодаться…

— Он не стал со мной там бодаться, потому что у него шансов не было, — фыркнул я. — И вообще, я пригрозил ему…

— Что выйдешь из дела и дальше им будет заниматься кто-то другой, а у него такого шанса нет, — спокойно закончила за меня Ксюша. — Да, он мне и это рассказал. Говорю же, у него были огромные проблемы и…

— И что? Ты его пожалеть решила⁈ Ой, бедненький наш Лев, такой несчастный…

— Так, а вот это тебя волновать не должно! — резко ответила она. — Он был со мной честен! Потому что знал — если придёт к тебе просто так, то ты выгонишь его взашей…

— И был бы прав, — отмахнулся я. — Я его взял только из-за того, что он привёл ко мне Белова!

— Да. Я ему и сказала, в каком ты положении, и предположила, что если Лев даст тебе шанс на то, чтобы выкарабкаться, то ты этого не сделаешь. Тебе собственная честность не позволит.

— Скорее уж глупость, — проворчал я. — То есть, я был прав?

— В чём?

— Ты ему мозги вправила, да? После того, как он свалил? Что, побежал к тебе жаловаться…

— Нет, — спокойно ответила Ксюша. — Он позвонил мне и сказал, что, похоже, сделал большую ошибку.

— А ты…

— А я сказала, что, цитирую, Саша больше всего ценит работу и умение признавать собственные ошибки. И посоветовала ему вернуться и просто работать, будто ничего не произошло. Как я понимаю — сработало прекрасно.

Открыл рот, чтобы возразить, но уже через мгновение захлопнул его. Говорить на это мне было нечего. Нет, было, на самом деле. Много чего хотелось сказать, но я промолчал. Боялся, что начну орать дурниной. Или выть. Она ведь и правда хорошо меня знает.

Помолчал немного. Подумал.

— То есть, — сказал я, обращаясь больше к стене, чем к сестре. — Если я завтра приду на работу и уволю его, ты разозлишься.

— Если ты сделаешь это по причине, которая не связана с работой и вашей этой профессиональной гордостью или как ты там это называешь, да. Я буду рвать и метать, — уверенно кивнула сестра. — А ещё лишу тебя кофе…

— Есть Мария, — пожал я плечами.

— Нет. Она занята Артуром. И потом, я ей скажу, что ты сделал, — тут же пригрозила Ксюша. — А у неё сейчас такое настроение, знаешь ли. Она разбираться не станет. Ты тут вообще больше никогда ни одной чашки кофе не получишь.

— Господи, какой бред, — вздохнул я и потёр лицо.

— Но мы оба знаем, что ты этого не сделаешь, — спокойным и рассудительным тоном продолжила Ксюша.

— Это с чего вдруг?

— Тебе собственный кодекс чести не позволит, — заявила она с таким видом, будто была на сто процентов права.

И опять-таки, хотелось мне кое-что сказать на эту тему… но я промолчал. Потому что Ксюша действительно была права. Как бы печально это ни прозвучало. Если дело не в работе, то мне и правда не за что его увольнять. Особенно после того, как он помог мне с представлением для Штайнберга и остальных.

— Можно вопрос? — спросил я, после того как понял, что молчание затянулось.

— Какой?

— Он же всё тебе рассказал, Ксюша. И ты всё равно решила с ним…

— Так, Саша, я тебя очень люблю. Я знаю, что у тебя есть твой дар и всё такое, но ты не единственный, кто умеет разбираться в людях. И я вижу, что Лев пытается измениться. И я уверена, что ты и сам это видишь.

Вижу, чего тут скрывать. Больше ничего не стал говорить, встал с кровати и пошёл на выход. Похоже, что именно это моё молчание наконец пробило выдержку сестры и она наконец взаправду заволновалась.

— Саша, так что? Всё в порядке?

Открыл дверь и остановился у выхода.

— Ксюша, передай Льву, что если он разобьёт тебе сердце, я разобью ему лицо. А то, что будет после, превзойдёт самые страшные его кошмары.

— Это, типа, благословение?

— Это, типа, обещание. А свои обещания я привык держать. Так и передай ему. Слово в слово. Чтобы понял. Это я не прощу никому.

Сказав это, я вышел и пошёл в свою комнату. Но даже там, за стенкой, всё ещё ощущал облегчение и радостную благодарность, что доносились до меня из комнаты сестры.

— Вот здесь и здесь, — сказал я, указав на отмеченные на листах специальные места для подписи.

Белов потянулся ручкой к листку бумаги, но затем, к моему удивлению, остановился и вместо того, чтобы подписать документы, посмотрел на меня.

— Что-то не так? — я вопросительно посмотрел на него.

— Не совсем, — ответил тот. — Просто, Александр, тебе не кажется, что этот момент должен ощущаться как-то… по-особенному?

Мы находились в моём кабинете. На столе лежал идеально составленный договор об оказании юридических услуг сроком на три года с возможностью последующего продления. Да, мы снизили стоимость услуг для «ТермоСтаб», как я и обещал ему изначально. Белов не будет платить столько, сколько платил своим предыдущим юристам. Но даже с такими тарифами, деньги от него покроют наши текущие расходы и ещё останется. Плюс я ни единым словом не соврал Князю. Я собираюсь вытрясти из Штайнберга всё до последней копейки.

К слову, Роман уже сообщил мне, что передал всю информацию, которую нарыли люди Князя, юристам бывшей жены нашего дорогого барона. Так что в ближайшее время он получит иски ещё и от них. Ну и в налоговую мы их тоже передали, чего стесняться, раз уж можем обеспечить мерзавцу столько проблем, сколько это вообще возможно. А, к слову, там очень не любят, когда от имперской казны скрывают деньги. Очень не любят. Вот настолько, что, если верить Роману, для нашего дорогого барона уже закрыли возможность законно покинуть страну.

Так что никуда этот пирожок от нас теперь не денется.

— По-особенному? — переспросил я. — В каком смысле?

— Если я сейчас поставлю подпись, то, как ты говорил, это спасёт твою фирму. Ведь так?

— А что? Есть повод, по которому вы можете эту подпись не поставить? — улыбнулся я, глядя ему в глаза.

— Нет, но всё-таки…

— Игорь Валентинович, однажды один мудрец сказал. У самурая нет цели. У самурая есть только его путь. Я с этим заявлением не согласен и в целом не разделяю мнение о том, что бесцельная жизнь имеет смысл. То, что вы сейчас поставите свою подпись на договоре и, по сути, действительно спасёте нас — это прекрасно. Но у меня ещё слишком много других целей в жизни, чтобы я останавливался, достигнув одной из них.

Белов несколько секунд смотрел на меня, после чего с улыбкой кивнул.

— Хорошие слова, Александр.

Наклонившись над столом, он поставил свою подпись в договоре. Мы пожали руки, после чего я проводил Белова в конференц-зал, где Вадим с присущей ему торжественностью открыл пару бутылок шампанского.