— Но ведь экспертиза уже была! При подачи заявления в патентное бюро…

— Формальная, — спокойно возразил я, закрывая свой портфель. — В таких случаях, как правило, проверяют правильность подачи документов, соответствие разделов, отсутствие очевидных нарушений и прочее. Вы вообще в курсе того, сколько поданных в патентное бюро заявок превращаются во что-то существенное? Я имею в виду, в реальные вещи.

— Но ведь и другие специалисты…

— Именно, что другие, — перебил я его. — Представь себе это так. Одна бумага — это мнение, которое заказал сам заинтересованный человек, а вторая — вывод людей, которых в свою очередь назначил суд и которым плевать, кто победит в споре. Первая экспертиза для суда — как совет со стороны. Его можно послушать, но верить на слово никто не обязан. А вот судебная экспертиза о назначении которой я просил — это уже куда более весомо. Эти эксперты знают, что за враньё им светит уголовная статья, поэтому они десять раз всё перепроверяют. Если их выводы совпадают с позицией одной из сторон, суду больше и не нужно гадать. Поэтому когда появляется судебная экспертиза, все прежние бумажки резко теряют вес. Вот почему опытные адвокаты так осторожно к ней относятся.

К сожалению, в этом существовала и серьёзная опасность. Не смотря на мои слова Белову, имелся один нюанс. Назначеные судом эксперты тоже были людьми. И они тоже могли ошибаться. И если вдруг нам их решение не понравится, то подать апеляцию, особенно после того, как я сам настаивал на этой чёртовой экспертизе будет почти не реально.

То есть нам теперь придётся в любом случае смириться с тем результатом, что мы получим. Русская рулетка, как я и говорил.

— Во что-то реальное превращается всего от пяти до восьми процентов, — безапелляционно ответил я. — По существу полной технической экспертизы не было. А вот то, что мы получили сейчас — это судебная экспертиза. И никаких шансов оставить её результаты непризнанными уже не будет. Если эксперты подтвердят нашу позицию, суд разрешит восстановить заявку. А значит, патент вернётся к вам, и заявка конкурента повиснет в воздухе. Понимаете?

— Проще говоря, мы отбили удар и перевели дело из вашей судебной болтовни и уловок в чистую технику, так? — уточнил он, и я кивнул.

— Да. Теперь всё будет зависеть именно от вашего датчика и работы ваших инженеров. Ладно, пойдёмте. Нужно ехать в офис.

А ещё я хотел спать. Безумно. Этот процесс почти все силы из меня высосал. Накинув пальто, я уже хотел было пойти к выходу, когда услышал Романа.

— Саша!

Обернувшись, посмотрел на него и получил в ответ уважительный кивок.

— Ты ещё не выиграл, — улыбнулся он, и в этой улыбке не было ни капли агрессии ко мне.

— Я ещё не проиграл, — усмехнулся я в ответ. — Увидимся, Ром.

От автора.

Доброго вам времени суток. Я не знаю, когда вы прочитаете это обращение, но раз уж глава выходит первого числа, то, значит, 26й год уже наступил. А потому, без лишних слов, я хочу поздравить вас с праздником и пожелать всего самого наилучшего. А ещё я хочу поблагодарить вас. Мы дошли до этого момента вместе и осталось совсем немного. Спасибо вам. Вы лучшие читатели о которых только можно мечтать.

С Новым Годом.

— То есть, теперь всё зависит от Белова и его инженеров, — подвёл итог Лев, когда я рассказал ребятам о том, что произошло в суде.

Не то, чтобы в этом имелась какая-то реальная необходимость. Все и так это понимали. Просто после моего рассказа повисла слишком уж давящая тишина, которую требовалось чем-то заполнить. Вот Лев и ляпнул. Но я его за это нисколько не винил. Даже был немного благодарен.

— Да, но мы же на это и рассчитывали, — вздохнул я и отложил бумаги с судебным постановлением в сторону. — Лазарев должен будет прислать свой список вопросов и критериев в течение трёх дней. Но, зная Рому, уверен, что мы получим его уже завтра утром.

Строго говоря, лично для меня это можно назвать почти провалом. Если мы выиграем это дело, то не за счёт каких-то хитрых трюков или же моего собственного мастерства. Нет. Тут всё лежит в плоскости чисел, если так можно выразиться. Самое главное, что нам в действительности удалось добиться определения о судебной технической экспертизе и теперь именно назначенные судом эксперты будут искать ответы на вопросы о том, была ли заявка Белова воспроизводима на момент публикации, можно ли вывести этот проклятый параметр из первоначального описания и приведёт ли в конце-концов исправление заявки к незаконному расширению заявки.

И меня это бесило. Очень-очень сильно бесило. Потому, что как бы мне не хотелось, но я банально ничего не мог поделать в этой ситуации, кроме того, чего уже смог добиться.

Ненавижу патентное право. Вот прямо лютой ненавистью. Мне нравится хитрить в зале суда. Заводить противника в тупик. Играть на косвенности его заявлений и оборачивать их против него самого. Нравится закрывать дела сделкой ещё до того, как они попадут в зал суда.

Чёртов патентное право…

— Знаешь, Лев, — проговорил я, глядя в потолок своего кабинета. — Мне с одной стороны хочется сказать спасибо ребятам из твоей бывшей фирмы, а с другой удавить собственными руками в зародыше каждого из них.

— В смысле? — не понял Калинский.

— Спасибо за то, что их тупоголовость и невнимательность позволили нам влезть в это дело, а, затем, за эту же самые тупоголовость и невнимательность прибить к стене, в качестве назидательного примера.

— Тогда это дело не оказалось бы у тебя, — пожал он плечами.

Мы сидели в моём в кабинете. Прошло уже больше часа с момента, как я вернулся обратно в наш офис. Совещание с Алисой, Вадимом и остальными прошло, как нельзя лучше. Ну, хотя бы потому, что тем для обсуждения особо не имелось. Да, мы добились того, что ходатайство Романа не закопало нас, и смогли вывести его в сторону, которую нужно нам. Не победа, скорее временная боевая ничья.

— Да, не оказалось бы, — вздохнул я и вспомнил один наш разговор со Львом неделю назад.

— Кстати, ты всё ещё не рассказал мне.

— О чём?

— Откуда ты узнал, что у моей фирмы проблемы.

Калинский, сидящий в кресле напротив стола, посмотрел на меня и равнодушно пожал плечами.

— Несложно было догадаться.

— И всё-таки, Лев…

— Если у фирмы всё хорошо, то и проблем с персоналом у неё не будет. Мне напомнить тебе, что у тебя даже секретаря на проходной не было, когда я пришёл?

Ну, тут-то он частично прав, конечно. Но всё равно имелось одно «но».

— Да и вообще, мне кажется, что ты прав, — сменил тему Лев. — Тебе действительно нужно благодарить моих бывших коллег за их ошибку. Они ведь практически подарили тебе это дело…

— Нет, Лев. Не подарили. Это ты мне его принёс, — поправил я его. — Припёрся сюда с бумагами и протянутой рукой…

— Ничего я не протягивал, — тут же вскинулся он.

— Лев, ну хоть мне-то не заливай, да. Я же тебя видел. Тебе нужна была эта работа. Давай по-честному, хорошо? Ты бы сдох без этого второго шанса.

И я знаю, что прав. Калинский, несмотря на то, что был говнюком, всё ещё являлся хорошим юристом. Сейчас бы сказать, что в прошлой жизни я был точно таким же, но… Нет, не был. Но я был очень близок к этому. Очень. Может быть, мне просто повезло, что я не попал на практику в известную и крутую фирму во время учёбы. Не так быстро поднялся. Не так скоро смог получить в свои руки деньги, которые вскружили бы мне голову. Был ли я богат? Ну, я определённо не бедствовал, раз смог купить себе свой любимый «Астон» и квартиру в центре Москвы с видом на центр города. Но всё это пришло ко мне уже сильно после тридцати. Даже ближе к сорока. И в то время я очень хорошо знал цену, знал её деньгам и самому себе.

Лев же… Он всё это получил ещё учась в универе. И нет. Это нисколько его не оправдывало. Поступил ли он как форменный идиот, предложив ту сделку Роману? Да. Поступил ли он как кусок форменного дерьма в своих «отношениях» с Настей? Да.