— Ты не заслуживаешь второго шанса.

— Ты его не достоин.

Услышав знакомый голос, я поднял глаза и посмотрел на него. Встретился взглядом с очередным знакомым мне лицом.

— А никто его не заслуживает, — негромко произнёс я, глядя в глаза Илье Разумовскому.

— Что?

Кажется, он выглядел удивлённым. По крайней мере я заметил непонимание в его глазах.

— Что ты сказал?

— Никому не нужно чужое прощение, — повторил я свои слова и бросил осточертевший пистолет. Оружие ударилось о покрытой водой бетон, разбрызгав скопившуюся на крыше воду.

— Подними его!

Эти слова прозвучали требовательно. Жёстко. Как не терпящий отлагательств приказ.

— Нет.

Всего одно единственное слово. Такое короткое и такое простое. Слово, которое многие из нас порой забывают. Теряют его в тот момент, когда оно им нужнее всего в жизни. Когда окружающие требуют от них того, что противоречит их собственным желаниям. Их убеждениям. Их принципам. Когда требуют из алчности. Когда требуют из личной выгоды. Когда требуют даже из-за любви, надеясь на то, что чувства одного человека к другому перевесят его желания.

— Я сказал тебе, подними его! — приказал стоящий в нескольких метрах от меня Андрей. — Подними пистолет!

Всего одно единственное слово. Такое простое, но такое сильное…

— Нет.

— ПОДНИМИ ЕГО!

В этот раз в его крике прозвучали не требовательные нотки. Это был истерический порыв злого ребёнка, подписываемый недовольством от того, что кто-то мог пойти против его желаний.

И снова моё решение оказалось столь же непоколебимым, как здание, на крыше которого мы стояли.

— ПОДНИМИ ЕГО! — рявкнул Илья. — ТЫ ДОЛЖЕН…

— Нет.

— ТЫ ДОЛЖЕН ЭТО СДЕЛАТЬ…

Вопль Князя смешался с громом грозы.

— ПОЖАЛУЙСТА, АЛЕКСАНДР, ПРОШУ ТЕБЯ, ТЫ ДОЛЖЕН…

Она практически умоляла меня со слезами на глазах, что размывались под холодными каплями дождя.

— Нет, — вздохнул я, глядя на оружие. — Достаточно. С меня хватит.

— Ты обязан! Ты должен! — выкрикнул голос из-под капюшона. — Ты обязан сделать это! Мы ждём! Мы хотим этого! ТЫ ХОЧЕШЬ ЭТОГО!

Его голос смешался с остальными, превратившись в сонм неразборчивых криков. Требовательных и гневных воплей. Умоляющего шёпота. Льстивых уверений в том, что именно так и должно быть, что это моё призвание.

Они упрашивали меня.

Угрожали мне.

Льстили.

Проклинали.

Всё ради одной цели. Поднять чёртов пистолет. Просто взять его в руки. Чтобы продолжить историю. Чтобы не останавливаться. Потому что этот кошмар не должен закончиться. Он должен продолжаться. Потому… потому, что я сам этого хочу.

Потому что у него не должно быть конца. Бесконечная петля повторяющихся раз за разом событий, ставшая кошмарным грузом на моей душе.

Нет.

— Я ничего и никому не должен, — спокойно произнёс я, делая шаг вперёд.

Этот кошмар мучил меня с самого начала. С самого первого дня в новой жизни. Я терпел его. Пытался выдержать и ломался.

За ним ещё один шаг. Потом ещё. И снова. Я просто шёл вперёд, оставив место, на котором стоял позади себя.

— ТЫ…

— Я ничего тебе не должен, — перебил я его, даже не замедлив шага. — И самому себе тоже.

Однажды я уже пересилил это. Думал, что оставил позади…

Ещё пара шагов и вот мы поравнялись. Я просто прошёл мимо него, даже не обратив внимания.

Люди всегда боятся неизвестности…

Слова сами собой всплыли в моей голове, пока я шёл по крыше.

Да. Люди всегда боятся неизвестности. Именно поэтому мы окружаем себя тем, что привычно, понятно и любимо. Тем, к чему мы привязаны. Всё ради того, чтобы эта привязанность и чувство стабильной привычности стало для нас защитой. Своего рода укрытием от безграничного, смутного пространства, имя которому — неизвестность. Пространству, которое кажется нам таким обширным. Таким угрожающим. Мы сами воздвигаем вокруг себя стены, складывая их из собственных привычек, убеждений и привязанностей, и сознательно выбираем оставаться внутри них, даже когда понимаем, что за их пределами есть нечто большее.

Нечто новое. Нечто неизведанное.

Но в конечном итоге страх утраты того, что нас защищает, оказывается сильнее страха перед неизвестностью. И потому одна лишь мысль о том, чтобы отпустить это, лишиться этого эфемерного, выдуманного нами же укрытия — вызывает глубокий, почти животный ужас. Мы предпочитаем знакомую тесноту свободе, которая требует доверия к пугающей пустоте.

Будущее не высечено в камне…

Снова его слова сами собой вспылил в моей голове.

И ведь он был абсолютно прав.

В прошлый раз я победил его. Одолел свой страх. Или думал, что сделал это. Надеялся, что смог это сделать.

В этот раз я просто пошёл дальше, оставляя кошмар, который меня мучал позади…

— Ты должен…

Раздавшийся за моей спиной жалобный шёпот заставил меня улыбнуться. Уже почти дойдя до двери, я повернулся и взглянул в лицо своему страху, что всё ещё стоял там. На том же самом месте. Но теперь он стоял позади меня. С искажённым от обиды лицом и смотрел на меня так, будто я его предал.

— Ты обязан… ты не можешь оставить меня… ты не можешь оставить нас… себя! Без этого ты ничто! ТЫ ДОЛЖЕН…

— Я никому и ничего не должен, — произнёс я, повернув дверную ручку. — Всё, что я должен сделать — это пойти дальше.

И больше не говоря ни слова, я повернул её и открыл дверь. А затем…

Затем, я просто ушёл.

Поздним вечером в палитру столичных оттенков вписались новые цвета. Пробиваясь сквозь льющий с неба дождь, языки пламени добавляли в привычную серую картину новых ярких красок.

Крупный промышленный комплекс полыхал так ярко и с такой невероятной силой, что огонь не обращал никакого внимания на идущий ливень. Пламя вырывалось из оконных проёмов и уже пробивалось в некоторых местах через крышу, пока к небу поднимались столбы чёрного маслянистого дыма, столь густого, что он хорошо выделялся даже в это позднее время.

Разумеется, все, кто находился рядом, сразу сообщили о случившемся несчастье в экстренные службы, так что всего через десять минут на место начали прибывать первые пожарные машины и кареты скорой помощи. Они ещё не знали, что опоздали. Спасать здесь было некого и нечего.

Только лишь один случайный прохожий, который шёл мимо комплекса и первым заметил начинающийся пожар, позвонил в службу спасения, мог заметить, как из одного из зданий вышел высокий молодой человек в длинном пальто. Возможно, если бы он не был так сконцентрирован на происходящей огненной трагедии, то заметил бы несколько странностей.

Возможно, он увидел бы, что несмотря на то, что парень шёл под проливным дождём, ни одна из капель не коснулась его одежды.

Возможно, он увидел бы, как молодой человек повёл рукой по воздуху перед собой, достав из пустоты длинный белоснежный шарф. Белый настолько, что заметить его можно было бы даже в кромешной темноте.

Но наблюдающий за пожаром мужчина оказался слишком занят происходящим пожаром, что пожирал промышленные здания прямо на его глазах. А потому он так и не увидел, как вышедший из уже занявшегося огнем здания молодой человек щёлкнул пальцами и исчез, растворившись в воздухе…

— Телефон абонента выключен или же находится вне зоны действия сети…

Нахмурившись, Анастасия сбросила звонок, уже пятый по счёту и с недовольством посмотрела на экран телефона. Она уже битых тридцать минут пыталась дозвониться до Александра, чтобы поговорить с ним, но каждый раз он не брал трубку. Снова и снова, набирая номер и слушая гудки, она вновь натыкалась на проклятое автоматическое сообщение.

Телефон абонента выключен или же находится вне зоны действия сети.

И это начинало её волновать. Не раздражать, нет. Именно, что волновать. Почему он не отвечал? Тот разговор, что состоялся у них совсем недавно… он выбил её из колеи. Саша словно сам на себя был не похож. Так ещё и этим утром, вёл себя как-то странно. Отстранённо.