В общем — засада.

— Ладно, идите работайте, — вздохнул я и указал им на выход. — Будем искать новых клиентов.

Алиса с Вадимом переглянулись, но ничего говорить не стали. Покинули мой кабинет, оставив меня в одиночестве, и слава богу. Хотелось посидеть в тишине, да подумать.

И имелось над чем. В этом месяце мы неплохо заработали — это факт. Дело с проклятыми фильтрами и Сафроновым принесло нам сто пятьдесят тысяч рублей. Эти деньги, плюс имеющиеся у нас финансы пойдут на оплату всего, что только можно, начиная от платы за коммунальные услуги здания и заканчивая зарплатами нашим немногочисленным сотрудникам.

Допустим, я могу сократить себе зарплату. В целом, могу сократить её практически до нуля, если уж на то пошло. Денег, которые мне передавала кофейня, вполне хватало на еду и бензин. Ну и на мелкие расходы.

Проблема заключалась только в том, что я это и так сделал. Ещё с самого первого дня, отказавшись от денег, чтобы всё уходило на нужды фирмы. Где ещё мы можем сэкономить? Нужно будет попросить Ростислава пройтись по нашим документам. Если ужмёмся, то сможем продержаться подольше, не влезая в банковские долги и…

Тихий стук по стеклянной двери моего кабинета отвлёк меня от мыслей. Подняв голову, я заметил стоящую за стеклом Алису и махнул ей рукой.

— Да?

— Ваше сиятельство, к вам посетитель, — сообщила она. — Хочет поговорить.

Я сначала нахмурился — с чего это вдруг Никонова мне об это сообщает? А потом вспомнил, что у нас на проходной пустота.

— Кто?

— Он не назвался. Сказал лишь, что вы его знаете. Он сейчас ждёт в холле.

Заинтригованный, я встал с кресла и вышел из кабинета. Путь до нужного места занял у меня немного. Какие-то тридцать секунд. Но стоящего у пустой стойки мужчину я узнал сразу же, как только увидел его ещё идя по коридору.

— Алиса, оставь нас, пожалуйста, — попросил ещё идя по коридору, и Никонова кивнула, развернулась и пошла в обратном направлении, хотя я и ощущал её интерес к происходящему.

Подошёл к нему.

— Какие люди, — произнёс я. — Чего тебе нужно?

— Поговорить, — произнёс Калинский. — Найдётся время?

— Как я посмотрю, дела у тебя идут неважно, да?

— И с чего ты сделал такой вывод? — ровным тоном поинтересовался я, входя в свой кабинет.

Это было… неожиданно, мягко говоря. Признаюсь, в какой-то момент, когда я увидел Калинского, стоящего в холле моего офиса, то первая же мысль, которая пришла мне в голову, была — вот оно! Мы с ним давно… ну, не враждовали, но конфликты у нас имелись. Чем не тайный злопыхатель? Со Льва станется нагадить мне под дверь. Уверен, что его даже упрашивать бы не пришлось.

Впрочем, эту мысль я выкинул практически сразу же. Как бы ни настойчива была моя паранойя и желание найти виноватого, но я ведь не идиот. Откуда у Калинского могут быть ресурсы на то, чтобы устроить мне все эти проблемы? Правильно. У него их не было.

Но была и иная причина, которая поспособствовала тому, чтобы я отбросил в сторону подобные мысли. Его эмоции никак не подходили человеку, который пришёл бы позлорадствовать. Абсолютно не подходили.

— Ну, я не буду говорить о том, что твой офис выглядит мёртвым, — раздался голос позади меня. — Или о том, что у тебя стойка в холле пустует. Имелась возможность посмотреть, знаешь ли, пока мы сюда шли.

Это сейчас что? В его голосе прозвучало огорчение или мне показалось?

— Меньше народу — больше кислороду.

— Ну да. Конечно же. Рассказывай эти сказки кому-нибудь другому, Рахманов.

Я лишь хмыкнул себе под нос и, обойдя стол, сел в кресло, после чего указал Калинскому на кресло перед собой.

— Ну, присаживайся, раз пришёл. Не гнать же тебя в шею сразу с порога, так хоть послушаю.

Он хмуро посмотрел на кресло, после чего перевёл взгляд на меня. Хотел что-то сказать, но передумал и даже рта не раскрыл. Вместо этого сел в кресло.

Любопытно. Что-то я не припомню, чтобы он раньше вёл себя настолько сдержанно.

— Ты вроде поговорить пришёл, — напомнил я ему, когда молчаливая пауза затянулась почти на полминуты.

— Да, — вздохнул он с таким видом, словно сделал это через силу. — Пришёл. Мне нужна работа.

А вот тут я едва челюсть не уронил.

— Прости, что? Мне сейчас послышалось, или ты…

— Ты меня слышал, — явно сдерживая недовольство, повторил Лев. — Мне нужна работа.

— Я думал, что она у тебя есть, — возразил я. — Ты вроде у нас успешный адвокат, нет? Неплохо так попытался поработать против меня. Помнишь? Или напомнить?

— Спасибо большое, — скривил он лицо. — Как-нибудь обойдусь.

— Ну, тогда утоли же моё любопытство, как так вышло, что успешный адвокат спустя столько времени приходит ко мне с просьбой о милостыне?

Его это задело. Действительно задело. Где-то на уровне унизительной пощёчины.

— Я решил уволиться…

— Что-то мне подсказывает, Лев, что ты не просто «решил уволиться», — перебил его я. — Тебя уволили. Так?

— Так, — кивнул он, и, судя по всему, на одно только это признание ему потребовалось не маленькое такое количество моральных сил. — Меня уволили.

М-да. Признавать своё поражение никогда не просто.

— Отсюда у меня возникает вопрос, — продолжил я. — Почему ты пришёл ко мне… Хотя знаешь, что? Зачем ты вообще пришёл ко мне? Неужели ты думал, что я приму тебя с распростёртыми объятиями после того, что ты устроил?

Вот. Вот сейчас. Чаша его терпения почти переполнена…

— Думаешь, я сам рад, что припёрся сюда⁈ — не выдержав, рявкнул он в ответ. — Да не будь я в такой ситуации, то скорее просто смотрел бы на то, как твоя поганая фирма прогорает ко всем чертям, чем переступил бы её порог!

— О, как мы заговорили, — фыркнул я, пропустив пассаж про «поганую фирму, которая прогорает ко всем чертям». — Надо же, а всего минуту назад был такой кроткий. О работе меня просил.

Сказав это, я выпрямился в кресле и наклонился к нему.

— В чём дело, Лев? Давай без соплей.

— Я в чёрном списке, — процедил он. — За полгода я обошёл восемь юридических фирм. Никто не возьмёт меня на работу. Ты — это мой последний вариант.

М-да. Любопытно. Чёрный список. Да, в юридических фирмах существовали такие списки — не в бумажном виде, конечно. Скорее на уровне внутренних переговоров и «информации не для всех». Если адвокат однажды показал себя как человек, который сливает информацию, нарушает конфиденциальность, играет против клиента ради личного пиара или выгоды и не держит слово — то его просто не пустят в команду. Корпоративная юриспруденция — это место, где не дают вторых шансов. И вылететь оттуда проще простого.

Но то, о чём говорил Калинский, было во много раз хуже.

Эти люди работают с миллионными, если не миллиардными сделками, доступом к самой чувствительной информации. Доверие здесь — это базовая валюта и самый ценный ресурс, который у тебя есть. Один срыв — и тебя запоминают. Не потому что кто-то мстит, а потому что риски банально слишком высоки. Если у тебя репутация «проблемного» юриста — тебе не откажут прямо, нет. Просто на собеседовании вежливо скажут: «Вы нам не подходите». А на самом деле — всё уже давно решили.

Будущие работодатели пришли к выводу, что с тобой работать опасно. И всё. Коллеги в других фирмах это узнают. Профессионалы варятся в одном мире. И мир этот далеко не так велик, как многие привыкли думать. Такие вещи не афишируют, но передаются по цепочке: «Может быть, он хороший специалист, но лучше обойти его стороной — дешевле будет».

И похоже, что Калинский попал именно вот в такой вот список. И отсюда возникал закономерный вопрос.

— Что, согласись, наводит меня на определённый вопрос, как ты туда попал, — сказал я. — Так что, Лев? Как так вышло?

— Шарфин, — произнес он.

Тут я даже немного растерялся и чуть не упустил его эмоции.

— Что? Студент? Ты сейчас серьезно?

— Нет, — Калинский поморщился и отмахнулся, словно рядом с ним жужжала назойливая муха. — Его отец. Я должен был посадить твоего дружка…