Но была ли она интересна мне?

Над ответом думать долго было смысла не было. Ответ, нет. Что ещё более важно, я для неё находился примерно в том же положении. Помню ведь, с каким напускным интересом она слушала о моих адвокатских похождениях. В одно ухо влетело, а через другое вылетело. Мы оба чётко понимали, что у этой истории не будет никакого продолжения. Более того, мы его даже не желали.

Марина? Там да. Там глубже. Мы с ней стали друзьями. Да и секс у нас был тоже дружеский, как бы смешно это ни прозвучало. Конечно же, я ощущал кое-какие её эмоциональные порывы, что порой всплывали в моменты близости, но не более того. Дальше она их сама не пускала, явно довольствуясь теми отношениями, которые у нас с ней сложились, за что я был ей благодарен.

Кристина? О, это из той же оперы, что и Арина. Разовые небольшие развлечения. Только тут катализатором становилось обоюдное любопытство и взаимное веселье вкупе с хорошо проведённым временем.

Виктория?

М-да. Вот с Викой, возможно, я мог бы сказать, что мне было хорошо. Но опять-таки, что значит — хорошо? Она ведь всё верно тогда сказала. Да, может быть, её слова и прозвучали несколько обидно и даже жестко, но правды у них не отнять. Я не заглядывал в будущее с желанием увидеть, как может сложиться наша совместная жизнь.

Я вообще ни с кем и никогда не заглядывал. Даже в прошлой жизни был лишь один единственный раз, когда я позволил себе это сделать.

Мы зашли в сквер, и я снял поводок с ошейника. Не то чтобы в нём был хоть какой-то смысл. Силу этой зверюги я знал прекрасно, так что если Брам решит рвануть, то просто потащит меня за собой по земле. И, скорее всего, не будет испытывать больших проблем и потери в скорости. Но я всё равно водил его на поводке, чтобы избежать лишних неудобств и не выглядеть совсем уж мудаком, который на улице отпускает здоровенную собаку.

Пёс мои действия воспринял правильно. Стоило мне только освободить его от поводка, как он тут же сорвался с места и умчал куда-то в сторону сквера. Явно решил размять лапы. Эх, хорошая же у него жизнь всё-таки. Поспал. Поел. Погулял. Поспал. И опять по кругу. Сказка.

Вздохнув, я сунул руки в карманы пальто и направился по присыпанной гравием дорожке вслед за ним.

Итак, вернёмся к нашим мыслям.

Да, пожалуй, то, что у нас с было с Викой, больше всего походило на «отношения» в том виде, в каком ожидаешь их увидеть. Но, как это часто бывает, всего есть то самое «но». Могли ли быть у этих отношений хоть какое-то продолжение? Более серьёзное, я имею в виду.

Сейчас, положу руку на сердце, я могу честно признать — не, не могло. Они были, как бы же жестоко, неправильно и цинично не прозвучало — удобными для меня. Не более того. Мы находились рядом. Она ничего не требовала, хотя сейчас-то я уже понимаю, что именно она в этих отношениях хотела большего. Гораздо большего, чем я мог дать ей в тот момент.

Так что, когда она мне сказала, что я не смогу дать ей того, что она хочет — она была на сто процентов права.

Елена? Однозначно нет.

И не потому, что она мне не нравилась. Меня привлекала её непосредственность. Привычка дурачиться на людях, скрывая собственную серьёзность. Более того, в течении последних семи месяцев она сильно изменилась. Очень сильно. Стала взрослее. Более сдержанной. Более собранной и серьёзной. Ей буквально пришлось ломать себя и переделывать, чтобы соответствовать новому статусу и тому, какой она себя в нём видела. Но она всё равно осталась всё той же милой девчушкой, которую я встретил в оранжерее в тот день, когда приехал пообщаться с Распутиным.

Может быть, если бы всё случилось как-то иначе. Если бы не гибель её деда. Если бы… да много чего «если бы», то наши отношения могли бы сложиться. Но, как говорится, если бы да кабы… Я никогда не рассматривал её в романтическом плане. Скорее, как младшую сестру, с которой испытываешь инстинктивную тягу к заботе.

Ага. Младшая сестрёнка. Память тут же услужливо подкинула воспоминания о нашем поцелуе. Не, ну это уже фрейдизм какой-то, ей богу. Но в любом случае, нет.

А теперь Настя.

Услышав шуршание в кустах, остановился и повернулся на звук. Спустя несколько секунд из этих самых кустов, облепленный грязными листьями и порядком мокрый, вылез Брам. Пёс с довольным видом тащил в зубах здоровенную, больше полутора метра длинной ветку толщиной с мою руку, если не больше.

— Ты нормальный? — искренне спросил я его, когда Брам подтащил это бревно к моим ногам.

Пёс фыркнул и выплюнул ветку, позволив грязной и мокрой деревяшке упасть у моих ботинок.

— Да хрен тебе. Ты как себе это представляешь?

— Уф.

— Не уфкай мне тут. Я это полено тебе кидать не собираюсь. Давай, ищи поменьше что-нибудь.

Пёс посмотрел на меня с обиженным видом и, развернувшись, гордо удалился обратно в кусты.

Может быть, он и правда не такой умный, как я думал?

Покачав головой, я медленно пошёл дальше по дорожке.

Настя. М-да… сложно всё. Очень сложно. Мы ведь не обсуждали ничего. Не признавались в любви. Не говорили высокопарных слов. Что ночью, что этим утром мы вообще мало друг с другом общались. По крайней мере посредством обычных слов.

Хорошо ли мне с ней было? Однозначно да. Приятно и интересно ли мне с ней общаться? Да даже до того, как она вернулась из своей поездки, явно потратив не мало времени на то, чтобы с трезвой головой всё обдумать, мне было с ней интересно. Даже после её истерик, скандалов, явного сопротивления и нежелания принимать мою точку зрения, мне всё равно было с ней интересно. Что уж говорить — взять хотя бы её стремление взять реванш. Не знай я всего того, что знаю сейчас, то решил бы, что оно порождено глупостью и эгоцентризмом, густо замешанном на завышенном чувстве собственной важности и непогрешимости.

Сейчас же я понимаю более глубокие причины этого. И дело не только в её прошлом. Тут ещё и жесточайший дух соперничества, с примесью желания собственной самореализации. И именно это толкает её вперёд, на странные, иногда безумные, а порой и на откровенно глупые поступки.

Снова шуршание. Повернул голову и как раз таки заметил Брэма. Пёс снова выскочил из кустов, держа в зубах небольшую, по сравнению с прошлой, ветку. Нет, в целом, даже её можно было бы применить в качестве небольшой дубины, конечно, но это уже хоть что-то.

— Ладно, — вздохнул я. — Давай её сюда… Брам, дай палку. Давай… да какого хрена⁈ На кой-чёрт ты её тогда вообще принёс⁈

Так и не выпустив её из пасти, пёс радостно отпрыгнул от меня и стал наворачивать круги вокруг.

— Сейчас домой пойдём.

О, остановился. Даже палку дал взять. Размахнувшись, я примерился и запустил это поленце куда-то в сторону центра сквера. Харут молнией метнулся следом, радостно пробивая грудью уже почти полностью лишившиеся листьев кусты.

А я отряхнул руки и пошёл себе спокойно дальше. Догонит.

Эх… трудно это. В прошлой жизни я один раз уже оказался перед подобным решением. И тогда выбрал работу. Нет, ну а как я должен был поступить? Тогда мне это казалось самым правильным решением из возможных.

А сейчас?

Отличный вопрос. Отвечать я на него, конечно же, не буду. Нет у меня ответа.

Или есть?

Размышления прервал харут, в очередной раз выскочив из кустов с палкой.

Остатки выходных прошли… ну, спокойно они прошли. Я занимался работой не выходя из своей комнаты в «Ласточке», покидая её только для того, чтобы взять себе перекусить из бара или погулять с Брамом.

Пару раз говорил с Настей по телефону. И это были о-о-о-о-о-чень странные разговоры. Мягко говоря. Первый раз она позвонила мне сама. И, похоже, к нашему общему удивлению, разговор у нас как-то не заладился с самого начала. Словно мы по какой-то причине не могли нормально выбрать тему для разговора. Второй раз, спустя полчаса после предыдущего, уже я её набрал.

И вот что странно. Всё повторилось. Словно мы оба избегали обсуждать то, что произошло в ту ночь. Словно выбравшись из постели и разделённые половиной города, мы вдруг утратили то странное, почти мистическое чувство взаимопонимания, которое обрели. Что за бред⁈ Какого чёрта мы смущаемся, как какие-то школьники? В общем, в какой-то момент меня это достало.