Когда я знала, что меня ждет в ближайшее время, жизнь становилась понятной и логичной. Сейчас же в мои планы, словно вор, закрадывалась девичья мечта о личном счастье. Я представляла себе, как что-то вдруг меняется, и лорд устраивает нашу с ним счастливую и полную любви жизнь. Или вообще отказывается от своего статуса. И, естественно, мы тоже счастливы. Последнее было максимально нереальным, но после того, как я это себе представляла, первое уже казалось достижимым.

А потом наступало просветление, и все мои мечты рушились, как карточный домик. От этого становилось все больнее и больнее.

Гектор, который очень долго носил имя Ворчун, начал разговаривать раньше всех. За ним повторяли остальные дети дома, и я решила снова брать их с собой в замок. На примере своих ровесников малыши быстро начинали что-то сначала лепетать, а потом прекрасно перенимали слова. За нами они повторяли менее охотно.

Мой, а вернее, родной сын Либи оказался нежным, ранимым и очень трогательным малышом. Я до сих пор чувствовала к нему особую привязанность, но она росла не сильнее, чем к остальным. То есть я не начала любить его все больше и больше. Со временем мне показалось, что такую нежность к нему я испытываю только потому, что он и сам ласкуша и мамкин угодник: все время лез на колени, гладил меня по щеке, когда засыпал, и целовал при любом удобном случае. Наверное, он-то как раз и имел связь с телом, которое теперь принадлежит мне.

Я же любила всех. Часто задумывалась о том, что стоит быть более холодной, хотя бы по отношению к детям в замке. Но побороть в себе любовь я не смогла.

Нита расцветала с каждым днем, и я понимала, что дело здесь не только в ее детях, но и в том самом стражнике, который навещал ее каждый раз, когда это было возможным.

— Нита, я рада, что ты счастлива. Можешь не скрывать от меня своего нового друга, — прошептала я, когда в очередной раз она вернулась домой с нестираемой улыбкой.

— Я-аа, — протянула она и выдохнула, — я не хочу быть обманутой, Либи, но он кажется мне честным.

— Я и не собиралась тебя отговаривать. Ты молода, красива, но дорога мне, как самый первый человек, ставший почти родным. Я поддержу тебя в любом случае, — обняв подругу, я подумала, что в ее отношениях больше возможности хорошей развязки, чем в моих.

— Дни пролетают как несколько часов, а я только и делаю, что жду момента, когда он придет, Либи. Марта ругает меня, говорит, что он тоже может меня бросить, а в подарок оставит еще парочку детей, — Нита улыбалась сквозь слезы.

— А ты не торопись с детьми, Нита. Подольше его узнавай. А к детям переходи, только когда он сможет тебе что-то предложить, — советовала я. А в душе говорила себе: «Свои советы ты себе посоветуй.».

Марта и правда косилась на нас, но при мне ничего не говорила. Она была занята теперь девочками, которых они учили прясть и вязать, учили заниматься домом. Руки у подруг теперь освободились, и они, наконец, поняли всю прелесть в присутствии наших учениц.

Да, мы меркантильные особы, но в этом мире по-другому никак. Себе-то мало что удается заполучить, а уж раздавать такой важный ингредиент жизни, как время…

Через пару недель лорд позвал меня к себе. Прямо после обеда ко мне пришел Алиф и забрал из новой детской комнаты, последней, которую мы перестроили. Для детей от семи лет я предложила поставить двухъярусные кровати, и они были в восторге от этого новшества. В комнате теперь помещалось побольше детей, и появилось место для старших на нижних кроватях.

— Либи, ты говорила о том, чтобы отправить мальчишек в деревню, — начал лорд, расхаживая по залу. Здесь же была и Ильза.

Судя по выражению ее лица, она не совсем поддерживала эту идею, но молчала.

— Да, господин, — в глаза ему я смотреть не могла и от этого выглядела, думаю, не совсем уверенной в сказанном.

— Я подумал об этом. Они и правда могут этим заниматься до снегов. Только они не должны пропускать военную подготовку, — лорд остановился в паре метров и встал лицом ко мне. Теперь леди Ильза меня не видела. А я ее. Специально он это сделал или нет, я не знала.

— Уверена, им достанет времени, потому что они сами этого хотят. А значит, заниматься будут куда усерднее. Только вот и кормить их нужно будет побольше, — я подняла на него глаза и увидела, что он улыбается мне.

— Деревня, в которой живете вы, подходит лучше всего, Либи. Я распоряжусь, чтобы там нашли ремесленников, которые будут учить мальчиков, — он внимательно следил за моей реакцией на сказанное. И когда я улыбнулась в ответ, даже несколько выдохнул.

— Я рада, лорд. Думаю, они будут благодарны вам за это, — я присела, поняв, что разговор окончен, но он продолжил:

— Это не все. Девочки, которые учатся в вашем доме… Потом они возвращаются в замок и вновь переходят под попечительство леди Ильзы, — лорд повернулся к молча наблюдающей за нами женщине. — Леди, вы отметили перемены в ученицах Либи?

— Да, лорд. Они стали непослушными, но… — Ильза перевела взгляд на меня и продолжила: — Но… Либи права, теперь в них куда больше жизни, — она хохотнула, и я не поняла, похвала это или наоборот.

— Ваше дело следить за тем, чтобы они оставались преданными замку. Впервые они остаются здесь в этом возрасте, а не уходят в монахини. Думаю, вы справитесь, — лорд, больше не сказав мне ни слова, направился к выходу, а я, наконец, расслабилась.

— Какую же кашу ты заварила, милочка, — леди указала мне на невысокий табурет рядом с собой.

Надеясь на продолжение разговора с ней, я присела.

— Вы помните себя в их возрасте? — я была довольна тем, что очередная моя просьба была исполнена. И леди сейчас просто не могла меня расстроить.

— Да, наверное. Я не вышла замуж, потому что… имела некоторую особенность, — она смотрела на меня как обычно, задрав голову. Видимо, эта проблема с глазами у нее врождённая.

— И вы жили при семье брата? Занимались его детьми, его домом? — предположила я.

— Если бы! В этом случае я была бы счастлива. Лорд — мой брат… он не был добрым человеком, не был внимателен к женщинам вообще. Его жены жили в аду! — ее голос становился жестким, а на последнем слове и вовсе грубым.

— Я сожалею, леди Ильза. Вы прекрасная женщина: добрая и мудрая. Вы видели много в жизни. Я за свою короткую жизнь тоже узнала предательство и черствость близких…

— Я помню, как ты пришла с той женщиной, чтобы отдать ребенка. У меня отличная память. Помню, как ты плакала, как умоляла ее, как просилась остаться здесь. Твои крики рано утром разбудили весь замок. Но я знаю людей… особенно таких, как та женщина, которая принесла твоего сына. Если бы я не забрала его, она избавилась бы от него по дороге обратно, — голос леди вдруг стал совершенно другим, незнакомым мне.

— Леди, — я встала и тут же опустилась на колени перед ней, — я благодарна вам. А еще… благодарна за то, что приняли меня, когда я пришла проситься на работу…

— Встань, вот еще… настоящая благодарность звенит куда громче золота в мешке, Либи. Я смотрела за тобой долгое время и не понимала, зачем ты так много делаешь для этих детей, — леди улыбнулась, а мне показалось, будто с нее слетела маска. — Наш нынешний лорд оставил меня в замке. Сам предложил! Сначала я ненавидела его, а когда чувства улеглись, поняла, насколько милосерден он. Да и потом… я говорю об этом только потому, что ты сама была свидетелем… моя племянница… бывшая молодая королева Виссарии, — леди опустила голову, и ее голос, наполненный тоской и глубокой нежностью, затих.

— Она была вашей племянницей, леди?

— Да, дочерью моего брата. Когда король Стефан взошел на престол… все, кто был причастен к его имени, кто был приближен ко двору… все они исчезли вместе с ним. Но лорд Лаверлакс… даже не знаю, каких сил ему это стоило… он привез ее сюда после смерти сына. Видимо, после того, как наследника прежнего короля не стало, бывшая королева перестала быть интересна. Она родила в тюрьме. Ее разум повредился. Но я помню ее маленькой девочкой, которую любила больше всего на свете, — голос леди звучал тихо.