— Ого! У нас были гости, — я не дала ей ретироваться, и подруга резко остановилась, обернулась и, натянув улыбку, поспешила навстречу нашей телеге.

— Берн проезжал мимо и заехал узнать, как у нас дела, — она засмущалась, опустила глаза и, схватив парочку засыпающих мальчишек из телеги, хотела было уже отправиться в дом.

— Откуда ты его знаешь? — я не сдавалась. С одной стороны, это было совсем не мое дело, а с другой… лучше бы знать, что происходит под нашей общей крышей.

— Это тот самый человек лорда, которого он отправил к нам, когда нашел вас в овраге… Берн очень помог нам. Да и потом, пока вас не было, он приезжал, чтобы перевезти дрова, — Нита тепло улыбнулась, и это не укрылось от моего взгляда.

— Я рада, что у тебя появился мужчина, который тебе приятен, Нита. И не стоит скрывать это от меня, — я забрала вторую пару уже спящих детей и пошла за ней. Нита не обернулась, но я поняла, что ей неудобно за эту ситуацию. Да и ладно. Теперь, когда я знаю, надеюсь, она больше не станет прятаться.

Марта хлопотала возле печи: был день, когда она пекла хлеба. Наша большая семья, пополнившаяся недавно еще одним взрослым мальчиком, ела все больше и больше, и женщина много времени проводила именно за готовкой. Хоть сейчас у нее и осталось на пять ртов меньше, но это только на день. Завтракали мы все вместе.

— У меня есть для вас предложение, — сказала я своим подругам, вернувшись из комнаты, где, наконец, раздела и уложила детей. Дочку Ниты теперь укладывал ее брат, а потом возвращался, чтобы посидеть с нами за кружкой горячего отвара.

— Что еще можно придумать, Либи? Ты решила добавить в наш дом детей? — Марта постучала ухватом, упертым в пол. Вторая ее рука упиралась в талию, и выглядела она с этой рогатиной очень залихватски.

— Вы поможете в замке. Нужно научить девочек вязать. Одна я не справлюсь. А у вас получается уже не хуже моего, — аккуратно подбирая слова, предложила я.

— А домом кто будет заниматься? — Марта свела брови. Нита, заметив ее реакцию, тоже поменялась в лице.

— Я не хочу туда возвращаться, Либи, — Нита посмотрела на сына с любовью и обняла.

— Хорошо, а если девочки будут учиться здесь? Сначала помогут сделать работу по дому, а потом вы вместе займетесь пряжей и вязанием. Алиф все равно утром забирает нас, а вечером привозит. Вот и будет привозить их утром. Если пять учениц появятся в доме, не думаю, что вам будет тяжелее. Скорее даже окажется намного легче, — этот вариант я почему-то сначала вообще не рассматривала, но сейчас видела в нем сплошные плюсы.

Марта замерла. Ее лоб набряк морщинами. По блуждающему взгляду я поняла, что наша хитрая хозяйка прекрасно видит все плюсы. Она даже дом осмотрела каким-то оценивающим взглядом: видимо, представила, что еще десять рук в доме не будут лишними.

— Я думаю, мы и с десятью справимся, Либи, — Марта присела на лавку рядом со мной.

— Вот и хорошо. А им будет полезно увидеть работу по дому и набраться опыта, — я не стала упоминать, что они, кроме как плести кружево, не умеют вообще ничего.

На этой взаимовыгодной ноте мы снова заулыбались друг другу. Я чувствовала, как эти две женщины начали отдаляться от меня с того момента, как я стала ездить в замок. И прекрасно понимала, что это неизбежно. Но в сердце иногда словно переворачивалась льдинка, обдавая внутренности холодком. Нет, это была не ревность, а обычный страх перед переменами. Но я знала еще кое-что! Именно вот этот страх является точкой роста. Когда ты понимаешь, что уходишь от привычного, удобного, безопасного, перед тобой открываются большие возможности.

Девочки-кружевницы все еще беспрекословно слушались Сюзанну. Но та не была змеей, как ее предшественница, и, думаю, попала в монастырь совсем не по своей воле. Сейчас в роли наставницы она была куда более счастлива, чем всю свою юность и взрослую жизнь.

Улыбчивая Сюзанна, казалось, впитывает в себя каждое новое слово, каждую идею. А дети вызывали в ней столько эмоций, что в первые дни мне казалось, она вот-вот упадет в обморок от нахлынувшей теплоты и нежности к малышам.

Лорд подошел к нам, когда дети спали, а я беседовала со своими новыми подопечными на территории двора.

Когда лорд выслушал мое предложение, я увидела на его лбу такие же морщинки, как и у Марты. И, не сдержавшись, хихикнула.

— Что? — лорд непонимающе свел брови.

— Когда я предложила это своим подругам, они отреагировали точно так же, лорд. Сейчас вы ищете подвох или считаете убытки?

— М-мм, даже не знаю. Что-то в этом мне не нравится, и все, — смутившись, словно я поймала его за чем-то неприглядным, ответил лорд.

— Я знаю. Вы боитесь уйти от привычного вам. А с другой стороны… Вы ведь раньше вообще не знали, как живут эти девочки, сколько их и какова их судьба. А теперь, когда знаете, вам кажется, что, возможно, есть другие, более удобные, выгодные, правильные решения, но предложить ничего не можете, — честно ответила я и подняла на него взгляд.

Мы гуляли с ним всегда за пределами замка. Просто шли, болтая обо всем, если не как друзья, то как подчиненный с работодателем. И я всегда была честна. А еще я тайно любовалась этим мужчиной. Когда вся суть его политики с покупкой детей открылась, я даже не смягчилась, а зауважала его всей душой.

В это время думать не о выгоде, не о своем желудке и не о своей крыше было довольно странно, а порой даже небезопасно. Но лорд имел сердце. В отличие от многих встреченных мною тут людей, он действовал милосердно. Да, может и не совсем уж человеколюбиво, потому что мальчишки становились воинами и, скорее всего, погибали в войнах. Но он давал им шанс на жизнь, купив у горе-матери, которая если бы не продала дитя лорду, то оставила бы его в лесу.

Лорд давал всем шанс. А дальше он не считал нужным разобраться с судьбами спасенных им детей. Мальчишки уходили группами подготовленных воинов, девочки становились кружевницами и няньками в замке. Кто-то из них продолжал работать прислугой, оставаясь бессемейными.

Конечно, были и здесь случаи, когда девочка оказывалась на сносях годам к семнадцати, а то и пораньше. Но детей у них не отбирали, хоть и не давали возможности воспитывать полностью самой, заиметь дом.

— Лорд, я не понимаю, зачем вы решили менять все в замке, почему доверились мне и… самое главное, — я остановилась, чего делать не следовало: если лорд шел, его подчиненные должны были идти следом, — какие перемены вы хотите видеть в замке, допустим, через пять лет?

— Первый ответ я могу дать сразу, Либи. Доверился, потому что таких вопросов, как ты задаешь мне, я не слышал никогда. После того, как обдумываю твои вопросы, понимаю, что больше узнаю о себе. На остальное, наверное, пока я не имею ответов. Мне надо обдумать, — он взялся за подбородок и, сжав его пальцами, потер, прикусив губу.

— Хорошо, лорд. Когда посчитаете нужным, ответите. Я вас не тороплю, но мне очень интересно узнать о причине этих перемен с вами, — проговорила я, но потом пожалела, что так прямо высказываюсь с этим мужчиной. Здесь не принято было лезть в душу лордам.

— Ты права в том, что мастера в замке должны быть постоянные, свои. Когда я рассказал о твоей идее лорду Госвину, который приехал с новостями от Его Величества, он поразился твоей идее, Либи. Чаще всего мастера вольны ходить от замка к замку, ища работу. Иногда поиски хороших каменщиков занимают время. Если у нас в деревне всегда будут свои люди, замок станет сильнее и богаче. Но у меня есть самый главный вопрос к тебе: как ты это поняла? — он внимательно посмотрел на меня, давая понять, что хочет услышать более развернутый ответ.

— Я-аа… иногда я вижу сны, в которых словно фрески возникают образы, — я несла чушь, но старалась делать это с серьезным лицом. — Вот эти образы и дают мне идеи, лорд. Когда я пришла в замок, чтобы найти своего сына, проданного моей свекровью, увидела множество возможностей, которые можно получить благодаря этим детям. Но нужно понимать, что плоды вы соберете не сразу. Надо приложить усилия, надо потратить время и даже средства, чтобы через пять — десять лет увидеть результаты этих перемен. Вы мудры, лорд, и уверена, результаты будут куда раньше.