— Серьезно? — сухо спрашивает Чума.

— Что? Я вхожу в образ.

Я поворачиваюсь, чтобы помочь Призраку с его угольно-черной волчьей маской, но он уже закрепляет её сам, не отрывая взгляда от пола, чтобы не видеть зеркал. Гладкие, угловатые черты маски полностью скрывают его шрамы и острые зубы. Ему очень идет. Он похож на величественного оборотня.

— Ты выглядишь потрясающе, — нежно говорю я ему. Его голубые глаза встречаются с моими через прорези маски, и я вижу, как напряжение немного покидает его плечи.

Он знаками отвечает мне: Ты тоже.

— Если мы закончили любоваться собой, — говорит Тэйн, хотя его голос звучит мягко, — нам пора двигаться.

— Зажжём, — бросает Виски. Кажется, ему всё это в радость больше всех: он ухмыляется под своей маской демонического быка, несмотря на напряжение, сгущающееся над нами, как грозовая туча.

Может, я и ошиблась. Мы не волки в овечьей шкуре. Мы волки в волчьей шкуре.

Я расправляю плечи перед зеркалом. Пора играть свою роль.

Гардеробная открывается в тускло освещенный коридор, отделанный черным мрамором. Наши шаги гулко отдаются от полированного камня, пока мы углубляемся в недра клуба. Басы из главного зала прошивают пол, вибрируя в моих костях.

Я держу взгляд опущенным, но замечаю всё вокруг настолько остро, что волоски на затылке встают дыбом. Камеры, спрятанные в вычурных светильниках. Вооруженная охрана с расслабленной походкой, несмотря на костюмы и штурмовые винтовки на груди. Запасные выходы, помеченные светящимся красным. Старые привычки умирают последними.

Массивная фигура Виски закрывает меня от обзора, когда мимо проходит другая группа; их шумный хохот отскакивает от стен. Низкое рычание Призрака едва слышно за музыкой, но я чувствую его своей грудью. Они все на взводе так же, как и я. Может, я просто лучше это скрываю.

Мы доходим до еще одних дверей, у которых стоят двое охранников в костюмах. Они бегло осматривают нас, прежде чем отступить. Двери распахиваются, выпуская волну звуков и запахов, которая едва не сбивает меня с ног.

«Альфа Альф» обрушивается на мои чувства. Пульсирующая музыка вибрирует в костях, а стробоскопы окрашивают всё в резкие неоновые цвета. Огромная центральная сцена доминирует на главном этаже — там исполнители в затейливых костюмах извиваются под грохочущий ритм. Множество уровней возвышаются над нами, как круги ада, каждый обещает еще более эксклюзивные развлечения. Приватные ложи тянутся вдоль стен; их тонкие занавески почти не скрывают происходящее внутри.

А затем по мне бьют запахи, отчего в ушах начинает звенеть. Они смешиваются в отвратительный букет. Сладкий пар вейпов, дорогие духи, едкая вонь пота и возбуждения. И поверх всего этого — приторный искусственный душок, похожий на жвачку. Подняв взгляд, я вижу туман, валящий из вентиляционных отверстий и подсвеченный пульсирующими огнями.

И куда ни глянь — везде альфы. Все ищут очередную дозу адреналина, очередную победу. Никто из них не подозревает, что в их двери только что вошли настоящие хищники.

Мы внутри. Теперь начинается настоящая охота.

— Что это за запах? — бормочу я Чуме, пока мы продвигаемся вглубь клуба, стараясь говорить как можно тише. Он наверняка знает об этом больше всех.

Он наклоняется ближе.

— Специализированные благовония, маскирующие феромоны, — тихо объясняет он. — Их закачивают через систему вентиляции.

— Зачем? — спрашиваю я, хотя не уверена, что хочу знать ответ.

— У этого две цели, — продолжает он, пока мы пробираемся к одной из приватных лож. — Во-первых, это усиливает возбуждение. Делает всех более… восприимчивыми. Но что важнее — это не дает альфам почуять запах омеги, от которого они теряют голову.

Мои глаза расширяются под маской кролика.

— Ты имеешь в виду…

— Нельзя допустить, чтобы в таком месте альфа стал одержим запахом конкретной омеги, — вставляется Виски с тихим смешком. — Всё бы превратилось в гребаный хаос, очень гребаный и очень быстро.

— Удобно, — сухо замечаю я, глядя, как мимо проносится явно пьяный альфа в сопровождении двух альф-женщин, разодетых в кожу с ног до головы. Омега в сложном костюме павлина танцует в хрустальной клетке неподалеку; её движения почти гипнотичны, а внизу под ней кишат альфы.

— Эй, я не жалуюсь, — ворчит Виски. — Нам только не хватало какого-нибудь богатого мудака, который решит, что нашел свою настоящую любовь посреди всего этого дерьма.

Он прав, конечно. От искусственной сладости у меня свербит в носу, но, вероятно, это единственное, что сдерживает здесь начало тотальной войны. Я видела, что случается, когда альфы начинают делить омег, которых считают своими.

Когда мы проходим мимо одной из премиальных лож с полуприкрытыми занавесками, Валек замирает. Всё его тело каменеет, когда он смотрит внутрь. Остальные альфы следуют за его резким взглядом.

— Ох, да вы издеваетесь, — рычит Чума.

Там, развалившись на пышных бархатных подушках во всем своем щегольском великолепии, сидит поджарый альфа с гривой светлых волос и маской в виде золотого лица ворона. Он раскинулся на коленях у массивного мужчины-альфы в позолоченной маске медведя, которая ему очень идет. А пышнотелая омега с текучими темными волосами и маской лебедя кормит его виноградом, пока он покоится головой на её мягком животе и бедрах.

— Что ж, — тянет Валек. — Это… неожиданно.

Тот резко вскидывает голову на голос Валека, шок мелькает в чертах его лица, которые видны под маской.

— Дорогие мои, — хрипит он. — Так рад видеть вас такими… живыми. Я волновался, когда услышал, что Совет назначил награду за ваши головы. — Его взгляд переходит на меня, в нем мелькают любопытство и восхищение. Мне это совсем не нравится, несмотря на то, что он похож на прекрасного падшего ангела. — И маленькая омега. Неудивительно, что они уточнили: вы нужны им невредимыми.

Призрак собственнически рычит у меня за спиной, и остальные смыкают ряды вокруг меня.

— Да, я уверен, ты места себе не находил от волнения, — монотонно произносит Чума.

Я наблюдаю, как альфа высвобождается из путаницы конечностей с удивительной грацией, оставляя своих спутников развлекать друг друга. Он затягивает пояс своего шелкового белого халата на поджаром животе, но тонкая ткань всё равно абсолютно ничего не оставляет воображению.

— В любом случае, вы здесь. Лучше поздно, чем никогда, — мурлычет он, поправляя одежду. — Должен сказать, вы весьма недурно принарядились. — Он обводит рукой порочную обстановку вокруг. — Добро пожаловать в мой вертеп беззакония.

— Ты владеешь этим местом? — рычит Валек, и его серебряные глаза опасно вспыхивают за маской змеи.

— Кто это? — шепчу я Чуме.

— Ворон, — отвечает Чума, и в его голосе сквозит неприкрытое презрение. — Наш информатор.

Губы Ворона изгибаются в самодовольной ухмылке, из-за которой он тут же взлетает на вершину моего списка самых нелюбимых людей.

— Разумеется. Как иначе, по-вашему, я добываю столь надежные сведения? Люди склонны… расслабляться в заведениях подобного рода.

Мои альфы настолько напряжены, что я начинаю опасаться — сейчас всё к чертям взорвется. Ногти Валека впиваются в его ладони, и я знаю, что он просчитывает, как быстро сможет преодолеть расстояние между ними. Сколько секунд ему потребуется, чтобы сомкнуть пальцы на горле Ворона и задушить его нахер.

— Лживая ты змея, — шипит Валек, делая угрожающий шаг вперед. — Всё это время строил из себя невинного информатора…

— Но-но-но, — поучает Ворон, помахивая пальцем. — Я бы очень хорошо подумал над следующим шагом. Видите тех джентльменов у бара? И тех прелестных леди возле сцены? Не говоря уже о десятках других, которых вы не видите… — Он улыбается во весь рот, обнажая зубы. — Они здесь не только ради атмосферы.

Я сканирую зал, подмечая стратегически расставленных охранников, на которых он указывает. Теперь они все смотрят на нас, их руки замерли возле скрытого оружия.