Это, кажется, заставляет его окончательно проснуться. Он оглядывается, во все глаза осматривая роскошную обстановку, прежде чем выбраться из постели и подойти к окну, чтобы присоединиться к нам с Чумой.

— Охренеть можно, — выдыхает он. — Ну и рассвет.

— Следи за языком, — с ухмылкой одергивает его Чума.

Следующим поднимается Тэйн — с его обычной сильной и спокойной грацией.

— Вы рано встали, — замечает он, и его взгляд смягчается, когда он осматривает меня. Я, должно быть, выгляжу как попало с копной диких, нечесаных волос, но по тому, как он смотрит на меня, ясно: он с этим не согласен.

Я жму плечами, не в силах скрыть улыбку.

— Не спалось. Наверное, слишком разволновалась.

Валек лениво потягивается; его кошачья грация снова в полном расцвете теперь, когда он не так разбит.

— Разволновалась из-за чего, маленькая омега? — мурлычет он. — Принцесса пообещал тебе королевские забавы?

— Вообще-то, шоппинг, — отвечает Чума прежде, чем я успеваю что-то сказать. — Я подумал, что нам всем не помешает новая одежда. И есть вещи, которые я хотел бы показать Айви.

Это привлекает всеобщее внимание. Полагаю, никому из нас никогда не выпадало шанса просто… покупать вещи. Выбирать то, что мы хотим носить, и то, чем хотим себя окружить.

Следующий час проходит в вихре дел, пока мы готовимся к выходу. Слуги появляются, словно вызванные магией, помогая нам облачиться в шелковую белую одежду, которая на деле куда удобнее, чем кажется на вид.

Я едва верю своим глазам, глядя на наше отражение в резном зеркале. Исчезла та поношенная в боях, запятнанная кровью одежда, в которой мы прибыли. Вместо неё мы все наряжены в костюмы, которым место в сказке.

Мое платье — это шедевр из струящегося белого шелка, который мерцает при каждом движении, ловя свет, точно поверхность озера Сурхииры. После того как я попала в стаю, мои изгибы стали чуть более выраженными, и это платье облегает каждый из них. Мои дикие рыжие волосы укротили и уложили мягкими волнами, украсив крошечными золотыми заколками в форме перьев ибиса.

Все пять альф одеты в одинаковую свежую белую военную форму, подчеркивающую их телосложение. Даже Чума, что меня удивляет. Может, дело в том, что он не хочет, чтобы в нем сразу узнали принца. Если не считать того, что Чума в белых перчатках, единственное различие между ними — это геометрические узоры на их шарфах. У Валека всё еще тот, что он нашел вчера вечером: серебряные нити подчеркивают его глаза. Призрак выглядит напряженным и не в своей тарелке в официальной одежде, но всё равно величественно.

Они все так выглядят. Величественно и героически.

— Неплохо мы прибарахлились, а? — говорит Виски, озвучивая то, о чем, я уверена, думаем мы все. Я не могу сдержать смех.

— Ты прекрасна, — шепчет Чума, и его глаза скользят по мне с неприкрытым восхищением. — Как и всегда.

Мое лицо вспыхивает от его слов. Странно стоять здесь, одетой так, будто я сама принадлежу к королевской семье.

— Ты тоже, — удается мне ответить. — Вы все.

Тэйн откашливается.

— Нам пора идти, — говорит он хрипло, но я не упускаю того, как его взгляд задерживается на мне. — Город ждет.

К тому времени, как мы добираемся до главного входа во дворец, я практически вибрирую от возбуждения. Альфы, кажется, подпитываются моей энергией; их привычная настороженность уступает место чему-то похожему на искренний энтузиазм, когда мы следуем за Чумой во внутренний двор.

Когда мы выходим в яркое сурхиирское утро, мне приходится зажмуриться от ослепительного света, отражающегося от белого камня. Воздух свежий и чистый, он пахнет цветами, названий которых я не знаю, и специями, которых я никогда не пробовала. Придется это исправить.

Чума ведет нас вниз по широким лестницам и через оживленные дворы. Я замечаю, как люди замирают и пялятся, когда мы проходим мимо; их глаза расширяются от узнавания, когда они замечают Чуму, несмотря на его военную форму. Многие низко кланяются, бормоча «Ваше Высочество» с явным почтением и недоумением.

Я вижу, что Чуме от этого не по себе. С каждым приветствием его плечи напрягаются, он смотрит строго перед собой. Но он не колеблется, не пытается спрятаться. Он просто продолжает идти вперед, положив одну руку мне на поясницу.

— Тебе придется сделать объявление, — иронично замечает Тэйн. — Они все думают, что ты восстал из мертвых.

— У меня и самого такое чувство, — бормочет Чума. Я дарю ему сочувственную улыбку.

Мы доходим до места, которое, должно быть, является главным торговым районом, и меня сразу ошеломляет разнообразие товаров. Улицы уставлены лотками и лавками, где предлагают всё: от изысканных украшений до экзотических фруктов любых вообразимых форм, цветов и текстур. В воздухе смешиваются ароматы готовящейся еды и благовонных масел, отчего у меня текут слюнки.

Я останавливаюсь перед тележкой с фруктами. Мой взгляд тут же падает на плод размером с кулак. У него толстая, кожистая кожура глубокого винного цвета. На верхушке красуется вырост, похожий на корону — словно сама природа пыталась создать королевское украшение.

— А это что за фрукт? — спрашиваю я, указывая на него.

— Это гранат, — отвечает Чума. — Наш национальный фрукт.

— Хочешь попробовать? — спрашивает Тэйн, стоящий с другой стороны. — Они очень вкусные. В детстве это был мой любимый фрукт.

Призрак согласно кивает.

— Они сочные, — добавляет Валек. — Словно ешь капсулы с кровью.

— Ну, только если ты их так ешь, — фыркает Виски.

Чума уже тянется к кошельку.

— Платить не нужно! — быстро выкрикивает торговец средних лет, материализовавшись словно из ниоткуда. Он хватает самый яркий, насыщенный гранат. Его глаза круглые, как блюдца, когда он впихивает плод в руки Чумы. Затем еще один, и еще, пока руки Чумы не оказываются комично переполнены. — Только не для принца.

— Позвольте мне, — говорит Чума торговцу с усталым вздохом. Он звучит чуть более угрожающе, чем, скорее всего, планировал, и торговец выглядит так, будто сейчас наложит в штаны.

К счастью, Виски сразу это замечает.

— Сорри, бро, — говорит он торговцу, похлопывая ошарашенного мужчину по спине. Он бьет его достаточно сильно, чтобы тот пошатнулся. — Он не хотел строить из себя ледяного мудака. Он просто сам по себе такой.

Торговец, вытаращив глаза, смотрит то на Виски, то на Чуму.

— Мне было бы приятно, — натянуто произносит Чума, выдавливая улыбку. Он возвращает гранаты из своих рук обратно в лоток, за исключением одного, самого лучшего, и достает кошелек. Вынимает несколько золоченых монет с тисненым ибисом и протягивает их торговцу. — Простите, что напугал вас. Вам нечего бояться королевской семьи.

Торговец не выглядит убежденным, но на монеты не жалуется. Когда мы отходим от лавки, я оборачиваюсь и вижу, как он поднимает их к солнцу, дивясь тому, как они ловят свет.

— Как любопытно, — замечает Валек Чуме на ходу. — Неужели твоя семья не столь великодушна, какой кажется?

Чума бросает на Валека неуютный боковой взгляд.

— Мой отец не был таковым. А Азраэль всегда был… излишне серьезным. Но он никогда не был жестоким. Если только что-то не изменилось за время моего отсутствия. — Он поворачивается ко мне, вынимая кинжал из-за пояса. — Вот. Его нужно разрезать на дольки, вот так…

— Не, мой способ быстрее, — говорит Виски, выхватывая гранат у Чумы. Он разрывает его голыми руками, и фрукт распадается на несколько частей. Красный сок течет по его ладоням, пока Чума одаряет его осуждающей гримасой. Особенно когда брызги сока попадают на безупречно белый китель Виски.

— Полагаю, так тоже можно, — сухо роняет Чума.

— Осторожнее. Эта херня отстирывается пиздец как плохо, платье испортишь, — говорит Виски, протягивая мне сочную дольку. Мякоть внутри бледно-желтая и сетчатая, усыпанная зернами самого ярко-красного цвета, который я когда-либо видела. Теперь понятно, почему Валек сравнил их с кровью.