Я слегка отстраняюсь, и его член выскальзывает из моего рта с непристойным влажным хлопком.

— Ты такой молодец, — хвалю я его охрипшим голосом. — Такой хороший альфа для меня.

Я снова ныряю вниз. На этот раз мне удается заглотить его до самого края узла; он упирается мне в заднюю стенку горла. Призрак издает звук, которого я никогда раньше не слышала — что-то среднее между ревом и стоном.

Я сосредотачиваюсь на тяжести его плоти на моем языке. На том, как его пульс участился под моими пальцами у основания, под самым разбухшим узлом. Я двигаю головой быстрее, втягивая щеки, стараясь высосать его до последней капли.

Он близко. Совсем близко.

Сдавленный рев рвется из груди Призрака, когда его голвка снова ударяется в мое горло. Мне приходится бороться с собой, чтобы не задохнуться от той невероятной толщины, которой он набивает мой рот. Всё его тело каменеет, каждая мышца застывает в напряжении, пока он балансирует на самом краю.

Моя вторая рука вцепляется в его мощное бедро, пока я двигаю головой всё быстрее, принимая его до самого предела своих возможностей. Из-за напряжения в уголках глаз покалывают слезы, но я не останавливаюсь. Не остановлюсь, пока не почувствую, что действительно начинаю задыхаться.

Я немного отстраняюсь, позволяя лишь головке покоиться на моем языке. Мои глаза прикованы к его глазам, пока я очерчиваю языком чувствительный вверх. Дрожь пробегает по его массивному телу, глаза закатываются, и он бессильно оседает в руках других альф.

Моя ладонь крепче обхватывает основание его ствола — пальцы могут лишь частично обхватить такой объем. Я чувствую, как его узел начинает разбухать, горячий и настойчивый под моей кожей. Я никак не смогу позволить ему сцепиться с моим ртом — разве что ценой вывиха челюсти. Но это не значит, что я не могу вылизывать края его узла, вырывая у него новые сдавленные рыки.

Я смотрю на него снизу вверх: его голова откинута назад, обнажая шрамированное горло. Пот блестит на коже в тусклом свете, подчеркивая каждый шрам и вздувшуюся вену. Он выглядит как дикий бог, едва втиснутый в человеческую форму.

Движение боковым зрением привлекает мое внимание. Я перевожу взгляд в сторону, не сбавляя ритма. Валек прислонился к стене пещеры, его серебряный взор прикован к нам. Одной рукой он держит Призрака за плечо, но другая…

Жар заливает мои щеки, когда я понимаю, что вижу. Вторая рука Валека сжимает его собственный член, и он двигает ей в такт моим движениям. Его привычная ухмылка исчезла, сменившись выражением такого неприкрытого голода, что мое собственное нутро отзывается пульсацией.

Хорошо. Это максимум того, что он получит сегодня после всего, через что он нас заставил пройти.

Язык Валека проходится по губам, пока он наблюдает, как я заглатываю Призрака глубже.

— Красиво, — мурлычет он. — Какая хорошая маленькая омега, а? Так хорошо принимаешь нашего дикого зверя…

Призрак рычит на звук голоса Валека, его тело напрягается. Я отпускаю бедро Призрака ровно на столько, чтобы показать Валеку средний палец, а затем снова хватаюсь за плоть, впиваясь ногтями сквозь ткань штанов, чтобы вернуть внимание Призрака на себя.

— Вот так, — подбадривает Валек, его собственное дыхание становится рваным. — Покажи ему, на что способен этот хорошенький ротик.

Как бы сильно он меня ни бесил, мне приходится сжать бедра, чтобы унять нарастающую ноющую жажду между ног. Фокус. Мне нужно сосредоточиться на Призраке.

Я принимаю его глубже, расслабляя горло настолько, насколько это возможно. Член альфы пульсирует на моем языке. Он так близко. Готов сорваться.

— Посмотри на неё, — бормочет Валек. Его рука движется по нему самому всё быстрее. — Бьюсь об заклад, она бы дала нам всем по очереди, если бы мы вежливо попросили.

Призрак ревет, бросаясь в сторону Валека. Тэйну удается удержать его; он бросает на Валека предупреждающий испепеляющий взгляд.

— Заткнись нахрен, пока я не позволил ему вырвать тебе глотку, — рычит он.

Валек лишь смеется — звук темный и жадный.

— Не говори мне, что ты сам об этом не думаешь. О том, чтобы взять её одновременно.

Жар прошивает меня от его слов. Образы вспыхивают в мозгу: сплетение тел, спутанные конечности, голодное рычание и мои собственные отчаянные крики. Я пытаюсь отогнать их, но они задерживаются на краю сознания.

Я втягиваю щеки, всасывая его сильнее, пока рука работает на его стволе всё быстрее. Бедра Призрака вскидываются, вгоняя член глубже. Я снова кашляю, но не отстраняюсь.

— Блядь, — хрипит Виски.

Самый дикий, самый первобытный рев за всё время рвется из горла Призрака. Его член пульсирует на моем языке, когда он рушится в бездну экстаза. Горячие струи спермы заливают мой рот — её так много, что я едва успеваю сглатывать.

Но я не останавливаюсь. Я продолжаю сосать, помогая ему пережить разрядку. Призрак извивается подо мной, пойманный между восторгом и перенасыщением. Я продолжаю работать, чувствуя, как его массивная фигура дрожит под моими руками. Слышу сорванные звуки, срывающиеся с его губ. Чувствую его вкус на своем языке.

Постепенно его движения замедляются. Напряжение уходит из мышц, последние отголоски оргазма угасают. Я осторожно отстраняюсь, позволяя его обмякшему члену выскользнуть изо рта. Соленая сперма стекает по подбородку; я вытираю её тыльной стороной ладони и поднимаю взгляд, встречаясь с глазами Призрака.

Его голубые глаза теперь ясные, ярость полностью исчезла. И он смотрит на меня так, будто я — само воплощение луны и звезд.

Я тянусь к нему, обхватывая его шрамированное лицо ладонями. Его кожа лихорадочно горячая. Он приникает к моим рукам, и в его груди зарождается низкий рокот.

— Вот ты и вернулся, — шепчу я, поглаживая большими пальцами его челюсть.

Он ластится к моим рукам, его веки подрагивают и закрываются. Остальные всё еще держат его, мышцы напряжены, они готовы скрутить его в любой момент. Но я чувствую, как с каждой секундой из него уходит жажда борьбы.

— Всё в порядке, — тихо говорю я им. — Теперь можете его отпустить.

Тэйн и Валек обмениваются настороженными взглядами, но медленно разжимают руки. Виски убирает ладони с его бедер. На мгновение все затаили дыхание, ожидая, не вернется ли дикое бешенство.

— Айви, — осторожно произносит Чума. — Тебе стоит отойти. На всякий случай…

Я обрываю его взглядом.

— Он не причинит мне вреда.

Чтобы доказать свою правоту, я наклоняюсь и нежно целую Призрака в лоб. Он издает дрожащий выдох, и его руки поднимаются, чтобы обнять меня. Он держит меня осторожно, так осторожно, словно боится, что я рассыплюсь, если он сожмет чуть сильнее.

Руки Призрака смыкаются на моей спине, когда я прижимаюсь лбом к его лбу, вдыхая его знакомый запах. Напряжение окончательно покидает его огромное тело, а рычание смягчается до довольного мурлыканья.

Момент прерывает низкое мурлыканье.

— Ну что ж, это было незабываемое зрелище, — растягивая слова, произносит Валек; его акцент звучит гуще, чем когда-либо. Я настороженно оглядываюсь и вижу, что он развалился у стены пещеры с совершенно порочным видом. Его серебряные глаза темным блеском скользят между мной и Призраком. — Должен сказать, маленькая омега, у тебя настоящий талант к укрощению зверей.

Жар заливает мои щеки, но я отказываюсь доставлять ему удовольствие своей реакцией. Вместо этого я сосредотачиваюсь на Призраке, проверяя, окончательно ли он пришел в себя. Его голубые глаза теперь ясные, в них читается смесь затаившегося голода и робкого смущения, которое выглядит совершенно неуместно на фоне его устрашающей внешности. Мне это нравится. Я люблю его. Такого. Я радостно утыкаюсь носом в его шею.

Взгляд Валека перемещается на Тэйна, который стоит в нескольких футах, напряженный как струна. Медленная, порочная ухмылка расплывается на лице Валека.

— Кстати о зверях, нуждающихся в укрощении… наш прославленный лидер выглядит немного… взвинченным, не так ли?