Виски только стонет, его голова откидывается на камни. Его массивное тело дрожит под разгоряченным телом Чумы, пока эти руки хирурга ласкают его живот, чередуя нежные поглаживания с грубыми захватами, от которых тот ахает и рычит.

— Нечего сказать? — в голосе Чумы слышится та острая издевка, которая явно сводит Виски с ума. — Никаких дерзких подколок? Похоже, тебя пробрало по-настоящему.

Я прикусываю губу, чтобы не всхлипнуть, наблюдая за ними и прижимая кончики пальцев к своей заветной точке. Растяжение обжигает так сладко, пока Чума продолжает мучить Виски; эти умелые руки изучают каждый дюйм тела огромного альфы. Виски корчится под ним, полностью во власти его милости.

— Пожалуйста, — стонет Виски, его голос сорван. — Просто… сделай что-нибудь, блядь…

— Я и делаю. — Рука Чумы скользит ниже, обхватывая оба их члена. Не полностью, но достаточно. — Я провожу крайне важный эксперимент по изучению эффекта гиперстимуляции у подопытных альф, потребивших слишком большое количество семени через оральную сцепку.

Даже в таком состоянии он не может сдержаться. Всегда ученый.

— Какая, блядь, специфическая тема, — бормочет Виски.

Я ввожу пальцы глубже, пока Чума начинает ласкать их обоих одновременно. Зрелище того, как их члены скользят друг о друга, заставляет моё нутро пульсировать. Руки Виски бесполезно скребут по каменному полу, всё его тело дрожит.

— Посмотри, какой ты отчаявшийся. Совсем как в прошлый раз, — мурлычет Чума, выкручивая запястье так, что Виски выгибается над землей. — Такой нуждающийся. Весь заполнен моей спермой.

Чума плашмя кладет ладонь на живот Виски и грубо надавливает, вырывая из него приглушенный рык.

— Теперь ты мой, — рычит Чума, и из его голоса исчезает всякая отстраненность, пока он другой рукой ласкает их обоих. Вид их членов, скользящих друг о друга и липких от спермы, прошивает меня электричеством насквозь. — Скажи это.

— Пошел ты, — тяжело дышит Виски, но его бедра отчаянно вскидываются навстречу хватке Чумы.

Чума снова выкручивает кисть, заставляя Виски закинуть голову со сдавленным стоном.

— Неверный ответ. — Он полностью останавливает руку. — Умоляй об этом.

Я сильно прикусываю губу, чтобы не всхлипнуть, и ввожу еще один палец, подстраиваясь под их ритм. Ощущение растяжения будоражит, пока я смотрю, как Чума доминирует над огромным альфой. Другой рукой я сжимаю и перекатываю сосок, рассылая искры по всему телу.

— Пожалуйста, — наконец стонет Виски, его массивное тело дрожит. — Пожалуйста… мне нужно…

— Нужно что? — Голос Чумы — чистый шелк, обернутый вокруг стали. — Будь точнее.

— Нужно кончить, — выдыхает Виски. Его руки скребут по каменному полу. — Пожалуйста, я не могу… блядь… я твой. Просто дай мне, сука, кончить.

— Хороший мальчик. — Чума снова начинает двигать рукой, теперь быстрее. Влажные звуки ударов кожи о кожу эхом разлетаются по пещере, смешиваясь с их тяжелым дыханием и моими приглушенными всхлипами. — Твой голос гораздо меньше режет слух, когда ты в отчаянии и умоляешь.

Моё нутро сжимается вокруг пальцев.

— Близко? — мурлычет Чума, его рука движется быстрее. Виски лишь лихорадочно кивает, не в силах вымолвить ни слова. — Унижайся.

— Зачем? — выдавливает Виски. — За что?

— Потому что ты меня бесишь, — отрезает Чума.

— Прости, — рычит Виски. Он издает сдавленный крик, когда Чума сжимает их члены до боли, сталкивая их узлы вместе, и его голова падает на камни. — Просто, пожалуйста…

— Недостаточно хорошо. — Рука Чумы замирает, вызывая у Виски стон, от которого моё нутро сводит. — Ты извиняешься за то, что ты безрассудный варвар. За то, что никогда не слушаешь. За то, что ставишь под сомнение мои решения на каждом шагу.

— Да, — выдыхает Виски. — Да, блядь, я виноват…

Чума наклоняется, его губы едва касаются уха Виски.

— И?

— И ты мне нужен, — выдавливает Виски. Его бедра отчаянно дергаются в поисках трения. — Нужно…

— Продолжай. — Голос Чумы теперь звучит резче. — Полное признание, если тебе не трудно.

Мои бедра дрожат, пока я ввожу в себя очередной палец. Каждый надломленный звук, вырывающийся у Виски, прошивает моё тело разрядом.

— Твои руки, — хрипит Виски. Он содрогается, когда свободная рука Чумы скользит вниз по его животу. — Мне нужно, чтобы ты дал мне, сука, кончить. Я знаю, что не заслуживаю этого. Просто пожалуйста…

— Знаешь, что не заслуживаешь? — рычит Чума.

— Да, — стонет Виски. Его руки беспомощно скребут по полу.

— Скажи это.

Зубы Виски с лязгом сжимаются.

— Я не заслуживаю этого, — выдавливает он.

— Верно, — рычит Чума. — Но раз уж ты так вежливо попросил…

Затем голова Чумы резко вскидывается, и эти бледно-голубые глаза впиваются в мои в темноте. Дыхание перехватывает, но я не могу отвести взгляд.

Его губы кривятся в ухмылке, хотя рука продолжает ласкать их обоих.

— Похоже, тот шум, что ты поднимал, привлек внимание, — мурлычет Чума, и в его сухом тоне отчетливо проступает веселье.

Виски вскидывает голову и в шоке уставляется на меня, а затем стонет, и его затылок снова падает на камни; его лицо пылает от унижения.

— Да что за хуйня… — рычит он, его грудь вздымается с каждым рваным вдохом. — Вы, блядь, издеваетесь надо мной.

Жар заливает мои щеки под их взглядами, но я не могу отвернуться. Мои пальцы всё еще глубоко внутри меня, и нутро сжимается вокруг них. Часть меня хочет сбежать, но гораздо большая часть жаждет остаться здесь и смотреть. В конце концов, они и так уже знают, что я подглядывала.

— Ну? — в голосе Чумы сквозит вызов. — Ты собираешься просто смотреть или присоединишься к нам?

Его рука снова начинает двигаться на их членах, вырывая у Виски сдавленный стон. Лицо огромного альфы становится багровым, но его член заметно пульсирует в хватке Чумы.

— Я… мне пора идти… — мои слова звучат прерывисто и неубедительно.

— Пора? — глаза Чумы лихорадочно блестят в темноте. — Твой запах говорит об обратном.

Он прав. Воздух пропитан медовой сладостью моего возбуждения, смешивающейся с их более резкими мускусными запахами альф. Ноги дрожат, когда я поднимаюсь и делаю нерешительный шаг ближе.

— Блядь, — стонет Виски. — Это так неправильно…

Но его член дергается в руке Чумы, на кончике выступает капля смазки.

— Неужели? — голос Чумы остается издевательски ровным, несмотря на его собственное очевидное возбуждение. — Твое тело, кажется, не соглано.

Я делаю еще шаг. Жар, нарастающий между моих ног, заглушает любые рациональные мысли. Всё, на чем я могу сосредоточиться, — это на том, как Виски корчится под точными ласками Чумы, и на том, как их скользкие члены трутся друг о друга.

— Подойди сюда, — негромко командует Чума.

Ноги сами несут меня вперед прежде, чем я успеваю одуматься. Вблизи запах их желания просто одурманивает. Виски не смотрит мне в глаза, его лицо всё еще горит от унижения, а мощная грудь тяжело вздымается.

— Покажи нам, что ты делала, — мурлычет Чума.

Моя рука дрожит, когда я приподнимаю подол рубашки Виски. Прохладный воздух касается моих влажных бедер, заставляя вздрогнуть. Но то, как их глаза темнеют при этом виде, посылает новую волну жара в мой живот.

— Красиво, — выдыхает Чума, когда мои пальцы снова находят мой центр. — Продолжай ласкать себя. Покажи нам, как на тебя подействовало это зрелище.

Всхлип вырывается у меня, когда я снова ввожу пальцы внутрь. Другой рукой я сжимаю и перекатываю сосок через слои ткани, рассылая искры удовольствия по всему телу. То, что на меня смотрят, заставляет нервничать, но от этого всё становится только острее.

— Посмотри на неё, Виски, — приказывает Чума. Его кисть проворачивается на их членах, заставляя здоровяка застонать. — Видишь, что ты делаешь с нашей омегой?

Медово-карие глаза Виски наконец встречаются с моими, темнея от смеси стыда и первобытного голода. От этого взгляда моё нутро судорожно сжимается вокруг пальцев.