Фрейлины отводят меня до покоев.

— Хорошо подготовь её. Важно, чтобы Его Высочеству всё понравилось. — Бросает леди Ранхейм Зельде, будто меня здесь нет.

Зельда склоняет голову, и открывает для меня дверь спальни. Фрейлины исполняют для меня реверанс, я киваю им в ответ. Их ауры чуть ли не горят от зависти и злости, они все колеблются, словно знамёна на флагштоках в ветреную погоду. Кажется, будто каждый человек в этом замке презирает меня. Могу сказать, что это взаимно.

Дверь комнаты закрывается за нами, и я наконец выдыхаю, чувствуя, как пёстрая красно-жёлто-оранжевая клякса удаляется прочь. Я смотрю на Зельду. Её аура тёплая и спокойная, точно тлеющий в камине последний уголёк. Хоть кто-то, от кого не приходится защищаться…

— Госпожа, распорядиться приготовить для вас ванную?

— А… Что?

В голове пустота, я даже не знаю, что теперь делать. Ванная в любом случае не помешает. Хочу смыть с себя всю эту грязь.

— Да, спасибо, Зельда. — Я подхожу к кровати и аккуратно сажусь на край, поправив перед этим покрывало.

Зельда послушно удаляется. Мой взгляд задерживается на двери, за которой исчезла служанка.

Я должна быть на её месте, простой служанкой, которая отдаёт распоряжения и делает всё для комфорта своей госпожи. Эта комната слишком большая для меня. Эта кровать мне слишком велика. Это платье слишком тяжёлое.

Через полчаса Зельда возвращается со слугами, которые несут объемные вёдра с водой. Они опускают взгляд и скрываются в ванной. Оттуда слышно, как массивная струя воды ударяется о медную стенку. Каждый такой звук отдаётся эхом в моей голове.

— Всё готово, Ваше Высочество. — Тихий голос Зельды выводит меня из транса. Другие слуги уже ушли.

Девушка помогает мне раздеться, и я захожу внутрь.

— Я помоюсь сама. Ты пока приготовь… остальное.

Под остальным подразумевается тот самый пеньюар, который мне всучила королева.

Наконец, я погружаюсь в тёплую воду. Тишина. Лишь капли воды, соскальзывающие с моих волос и падающих в омут тысяч других таких капель, время от времени нарушают её. Во что же превратилась моя жизнь…

Меня трясёт.

С этим чудовищем даже разговаривать сложно, а теперь мне придётся с ним…

Одна лишь мысль об этом заставляет мой пустой желудок сжаться в неприятном спазме. Дышать трудно.

Как служанка, я никогда не надеялась на то, чтобы создать с кем-то семью, чтобы вдруг полюбить кого-то и разделить с ним ложе.

О таком я могла осмелиться мечтать лишь в самых смелых фантазиях. Что может быть когда-нибудь, когда смогу накопить достаточно денег и выкупить свой контракт… Я сниму комнатку в городе, а там встречу какого-нибудь мужчину. В овощной лавке или на рынке. Самого обычного, с простой внешностью, но милой улыбкой, ямочками на щеках, а главное — с тёплой и спокойной аурой. Чтобы она была подобна солнечному утру выходного дня. И с ним я смогу жить простой жизнью.

Однажды мы откроем кафе или таверну, и так постепенно сможем заниматься нашим маленьким делом, угощая посетителей вкусной едой. А там как-нибудь родим детишек. Двух озорных мальчуганов. И мы сделаем всё, чтобы наши дети не знали несчастий и бедности, будем любить и оберегать их, пока они не смогут позаботиться о нас…

Слёзы прокладывают прохладные дорожки по щекам. Глаза щиплет от подтёкшего макияжа.

Кас подонок, но… он прав. Раз уж я взялась за это, надо довести дело до конца. Нельзя, чтобы весь мир рухнул лишь из-за того, что я не хочу отдавать свою девственность этому… монстру.

Набрав в ладони воды, я небрежно брызгаю её на своё лицо. Он скоро придёт. Нужно будет просто немного потерпеть.

Скоро всё закончится.

— Кронпринц идёт, госпожа. — Аура моей служанки дрожит от трепета и… сожаления?

Вот как. Она всё понимает.

Я стою у зеркала, рассматривая себя в шёлковом пеньюаре. Он облегает моё тело, слегка просвечивая затвердевшие от прохлады стен каменного замка соски. На бёдрах ткань собирается пикантными складочками при движении. Бережно причёсанные жемчужные волосы лежат аккуратными локонами на худощавых плечах. Слишком откровенно для савана.

Мне почти удалось унять дрожь, но рука всё ещё трясётся в неприятном предчувствии.

Я смотрю на свои пальцы. Кольцо на левой руке — символ моей маски. От него зависит моя жизнь, мне больше нельзя снимать его ни на секунду. Кольцо на правой руке — символ моего заточения. Оно прямолинейно говорит мне: «твоя жизнь и твоё тело больше не принадлежат тебе».

Я всего лишь инструмент. Всегда им была. Инструмент должен делать одно — служить. Иначе его выбросят.

Дверь в спальню открывается.

Он входит спокойным ровным шагом. Наверное, смотрит на меня. А может, нет. Нужно обернуться. Нужно просто сделать это. Сколько это будет длиться? Десять минут? Час?

Бесшумно сделав ровный вдох, я оборачиваюсь.

В простой чёрной шёлковой рубашке и брюках он выглядит ещё более нереальным, отчуждённым. Его лицо тоже абсолютно ничего не выражает.

Кронпринц медленно подходит ко мне, точно волк, крадущийся к лани. Его пальцы расстёгивают пуговицы на рубашке. Тонкая ткань плавно оголяет его безупречный рельефный торс. Крепкий, покрытый тонкими серебристыми шрамами. Даже они смотрятся не как потенциальные боевые ранения, а как задумка скульптора, создавшего эту статую. На жилистой шее я замечаю аккуратный ромбовидный медальон на тонкой серебряной цепочке. В центре этого медальона виднеется алая роза. Фамильная драгоценность?

Изваяние подходит ко мне вплотную, и мой взгляд упирается в его грудь. Я не решаюсь поднять головы.

Он не говорит ни слова. Его действия медленные и методичные. Грубая рука скользит по жемчужным локонам, убирая их назад, за спину. Лёгкими обжигающе-холодными касаниями пальцев кронпринц отодвигает лямки моего пеньюара, позволяя шёлку стечь по моим бёдрам.

Мурашки пробегают по всему моему телу. От немого ужаса кровь отливает от лица. Претерпевая лёгкое головокружение, я продолжаю стоять неподвижно. Голая.

Он подхватывает меня на руки и несёт к кровати. Мне приходится ухватиться руками за его шею, чтобы сохранить равновесие. Соприкосновение кожи с его оголённым торсом заставляет меня едва заметно вздрогнуть.

Уложив меня на кровать, мужчина окончательно снимает свою рубашку, отбрасывая её в сторону. Даже этот его жест кажется безупречно выверенным.

Лёжа на холодных простынях, я замираю в ожидании.

В глаза бросается татуировка, начинающаяся на левом плече кронпринца и уходящая за спину. Не ожидала я увидеть на безупречном теле следы чернил. В них переплетаются какие-то странные узоры и символы. Схожие символы часто встречаются в стенах этого дворца, на рамках, постаментах, антикварной посуде. Наверное, какой-то древний арканийский язык?

Кронпринц забирается на кровать и придвигается ближе ко мне, нависая надо мной. Я чувствую на себе его взгляд. Снова кажется, будто его глаза светятся пламенем на бесстрастном лице. Ещё ближе. Его твёрдая ладонь плавно ложится на мои рёбра в паре сантиметров от груди. Я зажмуриваю глаза.

Надо было пить больше вина.

Вторая рука мужчины притягивает к его лицу мою кисть. Мои пальцы касаются его мраморной кожи. Всё такая же ледяная. Мне не понятен смысл этого жеста, но я просто смиренно поддаюсь ему.

Держа в руках моё запястье, он разворачивает мою ладонь, не сводя с меня глаз. Его пальцы замирают на моей коже. Дыхание кронпринца становится более резким.

Сейчас. Зверь набросится и овладеет мною.

Но вместо этого он разжимает хватку. Его пальцы скользят по коже, пока моя рука по инерции медленно падает вниз. Лицо кронпринца искажается в непонятной гримасе.

Он отстраняется. Что происходит? Почему кронпринц вдруг остановился?

Всё так же не говоря ни слова, мужчина встаёт с кровати.

Оставив меня лежать на месте, он делает несколько шагов в сторону окна.